Зверь внутри

Iʼll be the dawn on your worst night Я буду рассветом твоей самой худшей ночи

      Бежать, бежать ещё быстрей, задыхаться от усталости, но бежать. Ноги будто налиты свинцом, но нужно бежать, следовать одному из древнейших инстинктов человека — спасать себя от чего-то леденящего душу.       Уилл смутно понимает, что это сон, что на самом деле он даже не знает точно от чего или кого именно он бежит. Но тяжелое дыхание уже будто чувствуется на отросших волосах на затылке, поэтому нужно бежать ещё быстрей и молиться, чтобы рассвет настал как можно скорей.       — Уилл, — слышит он знакомый тихий голос позади себя и замирает.       Нет, он знает, что убегал точно не от Ганнибала, что прошло то время, когда он хотел в ужасе убежать от него. Но повернуться и проверить не хватает сил. Тело оцепенело от паники, и грудную клетку сдавливают липкие щупальца страха. Уже даже бежать не получается, поэтому остается только молиться о наступлении рассвета.       Что-то теплое касается его щеки, и вокруг будто становится светлей.       — Уилл, — звучит голос немного громче.       Это его рука прикасается к щеке Уилла. Это его голос зовет. Это он становится рассветом этой ужасной ночи.       Уилл разворачивается к свету, который разливается за его спиной, видит знакомый силуэт доктора, прикрывает глаза от слепящего света, а открыв их вновь, он больше не видит света, но всё так же видит силуэт своего спасителя.       Ганнибал обеспокоенно заглядывает в его лицо, оглаживая пальцами скулы Уилла, но с ним теперь все хорошо. Рассвет его самой ужасной ночи только что наступил, пусть за окнами по-прежнему темно.

The only thing left in your life Единственным, что осталось в твоей жизни

      Последний комок липкой земли летит к остальным таким же комкам, которые образуют небольшое возвышение над травой вокруг. Ганнибал пытается понять по лицу Уилла, что тот чувствует в данный момент, но его лицо непроницаемо. Воткнув острие лопаты в землю, опираясь на черенок одной рукой, Уилл пристально смотрит на небольшой холм земли у своих ног.       — Уилл… — зовёт его доктор, но Уилл, встретив полный сожаления взгляд, отрицательно мотает головой, прерывая любые попытки начать утешительную беседу.       — Всё нормально, — говорит ему Уилл, — Я просто думаю.       — Ты выглядишь расстроенным.       На губах Уилла появляется грустная усмешка.       — Конечно, я расстроен смертью Уинстона.       — Как я могу помочь тебе? — доктор подошел со спины к Уиллу совсем близко, опуская свои ладони ему на плечи.       Вздохнув, Уилл развернулся в его руках.       — Не умирай? — неожиданно звучит этот вопрос, и Уилл улыбается, увидев озадаченное лицо доктора.       — Кажется, я и не собирался, — заметив улыбку, Ганнибал говорит менее серьезным тоном, чем до этого.       — Просто теперь ты стал единственным, что осталось в моей жизни.

Yeah I would kill for you, that’s right Да, я убил бы за тебя, это правда

      Уилл тихо шипит и закусывает губу, когда антисептик проникает глубже в рану. Ганнибал убирает руку, избавляя от неудобств, но Уилл кивает головой, давая понять, что готов терпеть боль.       — Почему я такой? — задает он вопрос.       — Какой? — не отрываясь от работы, уточняет доктор.       — Почему я вечно попадаю в неприятности, из которых ты меня каждый раз вытаскиваешь? Как я вообще умудрился оказаться в руках у этого психопата?       Вопрос, скорее всего, был риторическим, и Ганнибал промолчал, продолжая обрабатывать рану.       Но да, он был согласен с Уиллом. Нужно иметь очень большую степень везения, чтобы, будучи довольно профессиональным убийцей, оказаться в плену у довольно непрофессионального новичка этого дела. Обстоятельства сложились для Уилла не самым лучшим образом, и он оказался похищен неким Томасом Йорком, который поддавшись импульсивному чувству, ударил Уилла тяжелым камнем по голове, чтобы после наслаждаться пытками над его телом в подвале своего дома. Но Ганнибал практически сразу понял, что что-то не так, когда Уилл задержался на три минуты. Позвонив ему на телефон, и не получив ответа, он принял это за знак к началу действиям.       Выследить телефон Уилла по GPS оказалось проще простого, убрать со своего пути дилетанта — еще проще. Осмотреть Уилла, начать обрабатывать его раны — врачебный долг, который сейчас и исполнял Ганнибал.       — Ты опять это сделал, — выдавил из себя улыбку Уилл.       — Сделал что? — Ганнибал всё ещё был сосредоточен на достаточно серьезной ране у самого виска Уилла — ещё несколько миллиметров могли бы стать роковыми.       — Убил за меня, — Уилл опустил взгляд на труп человека у своих ног, чьи пустые глаза смотрели на происходящее вокруг.       Убедившись, что теперь здоровью своего пациента ничего не угрожает, Ганнибал опустил взгляд, заглядывая в немного уставшие глаза Уилла и произнес:       — Я убил бы за тебя ещё миллион миллионов раз, если бы ты этого захотел.

Tell me, something I wouldn’t do Скажи мне сделать то, чего бы я не сделал

      — Нет, мы простим этого человека и спокойно сядем завтра утром в самолет, — уверенный голос Уилла не оставлял никаких сомнений.       Но не в правилах Ганнибала было прощать явную грубость. Несколько пренебрежительных слов, брошенных в адрес доктора, парочка язвительных замечаний, многочисленные раздражающие взгляды — этого было вполне достаточно, чтобы приготовить из печени мистера Гибсона отличную поджарку по-восточному. Но Уилл был против, потому что тогда это задержало бы их в городе на несколько дней, пришлось бы менять билеты на самолет, жить в неудобстве со сложенными вещами в чемоданах всё это время. Гораздо проще было забыть об этом грубияне и верить, что в его жизни ещё появится человек, который поставит его на место.       — Меня поражает твоя уверенность, — Ганнибал пытался выглядеть отстраненным, чтобы не выдать того, насколько на самом деле он сейчас раздражен заявлением Уилла, — Прекрасно зная меня, почему ты думаешь, что мы сможем спокойно завтра улететь?       Уилл подходит к доктору и, заглянув в его глаза, говорит:       — Потому что это то, чего бы ты не стал делать, — Уилл берет руки Ганнибала в свои. — Но я прошу тебя об этом.       Раздражительность Ганнибала мгновенно испаряется, когда в голове всплывают воспоминания, где он сам говорил Уиллу, что готов сделать всё, о чём попросит его Уилл, даже если бы он сам никогда не сделал бы этого. Уилл никогда не пользовался этим, пытаясь унизить доктора, обидеть его или отомстить за что-то. Всегда, когда Уилл о чём-то просил, это означало лишь то, что он считает данное решение более правильным, чем решение Ганнибала. И доктор соглашался, потому что он знал себя, и то, что иногда он мог быть слишком импульсивен и резок с принятием решений, Уилл в этом плане мыслил более взвешено.       Ганнибал вздохнул, расслабляясь вместе с этим, а затем, освободив одну свою руку из цепких пальцев Уилла, аккуратно огладил его скулу. — Если ты этого хочешь. If thatʼs what you wanted