Чистая нота

"Я не хочу исчезать". Мелькор ждал, каким будет ответ на его признание. Однако ответа не последовало вообще. Эру молчал, молчал невообразимо долго даже для айнур. А может быть, Мелькору так только казалось, но это становилось уже нестерпимым. Почему же Эру молчит? Он не хочет, чтобы Мелькор исчезал, Мелькор не хочет исчезать... Так разве Эру не поможет Мелькору? Разве не за этим он явился? Или он пришел только посмеяться... — Я знаю, — сказал, наконец, Эру. Да, определенно, Эру смеялся над Мелькором. И Мелькор сам позволил это. Если бы только у него были силы... Но придумать, что точно он сделал бы с Эру в этом случае, Мелькор не успел. —... поэтому я и пришел к тебе сюда, — продолжал Эру. — У тебя есть еще шанс все исправить и сохранить себя. Но если ты упустишь его, то исчезнешь. Значит, он все-таки собирается помочь? "Не упущу, — ответил Мелькор вполне искренне. Терять свою жизнь он совсем не собирался. — Что я должен буду сделать, чтобы остаться частью Арды?" — спросил он. В уме билось уже привычное: "Что угодно. Что угодно, только бы..." — Спеть, — ответил Эру, как будто речь шла о чем-то очень ясном и простом. Спеть? Что спеть? Он не пел так давно... — Спеть так, чтобы исцелить все раны, которые ты нанес прежде, — стал объяснять Эру, уловив замешательство Мелькора. — Мелькор, который когда-то спустился в Эа, мог бы сделать это легко. Позже, Мелькору, который вел войну с сородичами и разрушал их творения, это было бы уже намного труднее, но еще вполне возможно. Теперь, однако, возможности почти уже не осталось. Если ты решишь попытаться, тебе будет очень трудно, Мелькор, очень. "Но ты поможешь мне?" — спросил Мелькор, уже ожидая, что тот снова замолчит надолго, если не навсегда. Ответ прозвучал почти сразу: — Да, помогу. Но я не сделаю тебя снова тем, кем ты был когда-то давно. Для этого нужно было бы сделать бывшее не бывшим, а это невозможно без разрушения мира. Ты сам должен будешь пройти весь путь и по крупице собрать все то, что я прежде дал тебе, а ты отверг. "А что же тогда будешь делать ты?" — не выдержал Мелькор. — Учить тебя музыке, — ответил Эру, и впервые за все время разговора в его голосе прозвучало что-то похожее на улыбку. "Я умею творить музыку!" — возмутился Мелькор. — Тогда твори, — сказал Эру. Мелькор замолчал. Он умел петь. Он мог петь. Это было так же легко, как... как петь! Ничего легче и придумать нельзя. Вот только... "Они развоплотили меня. И это..." — Ничего не значит, — закончил Эру. — Ты мог петь и пел задолго до того как вообще узнал о возможности облекаться плотью. Да, он мог петь и пел. Когда-то. Но теперь... "Я должен петь мелодию из твоей Темы? — спросил он и тут же добавил: — Я почти не помню ее". — Спой, что хочешь, — разрешил Эру. Что ж... надо петь. Надо... что-нибудь из его партии в Великом Хоре. Мелькор потянулся памятью к той музыке. Такой великолепной и блестящей. Лившейся с такой легкостью. Потянулся... и не смог поймать ее. Нет, в памяти она была. Точно такая, как он ее помнил, вот только он не мог это петь... Мелодия распадалась и умирала, не успев родиться. Мелькор пробовал раз за разом, но не было никакого звука. Эру не торопил Мелькора, казалось, он может ждать бесконечно. Но Мелькор не мог пытаться бесконечно! И в конце концов он сказал: "Моя мелодия... Ее нет". Это было так странно. Так... невозможно. Что даже почти не страшно. Почти. — Да, ее нет, — ответил Эру. — Она существует только вместе с моей темой, от которой отталкивается, стремится затмить, изменить, подавить и разрушить, и только так живет. А самой по себе ее нет. И не было никогда. Я говорил тебе об этом. И другие говорили не раз. "Что же тогда я буду петь?" — спросил Мелькор. — Что-то еще, — ответил Эру. — Это ведь не единственная твоя мелодия. До нее были другие. Другие... Да были другие. До Великого Хора. Даже когда он уже ходил в Пустоту. И еще раньше. Тогда Мелькор редко пел в одиночестве. Часто с разными айнур... и почти всегда с Манвэ. Отчего-то вдруг вспомнилось, что "петь с кем-то" для них обоих долго означало петь с кем-то, кроме друг друга... Но теперь-то никого здесь нет. Нужно вспомнить мелодию, которую он пел один. Простую мелодию. Но ни одна из тех, давних, мелодий не была достаточно проста для него сейчас. По-прежнему не выходило ни звука. И Мелькор сказал: "Я не могу". — Хотя бы одну ноту, Мелькор. Любую ноту, — сказал Эру. "Не могу" — повторил Мелькор. — Ты должен, — ответил Эру. — Ты не чувствуешь раскаяния. И слишком давно не отличаешь правду от лжи, чтобы даже ты сам мог верить своему слову. Но для того, что мы хотим сделать, нужна прочная основа, поэтому ты должен пропеть, пропеть сам, хотя бы одну чистую ноту. Одну, Мелькор, и я буду учить тебя музыке. "Но я не могу!" — воскликнул Мелькор в отчаянии. — Можешь, Мелькор, — твердо сказал Эру. — Я не пришел бы, если бы не верил в это. "Я и так не обману... правда... я сожалею... я не хотел... я..." Он должен, должен убедить Эру! Он не хочет исчезать! Эру приблизился к Мелькору, снова коснулся его, на этот раз тот не стал отстраняться. "Пожалуйста". — Чистая нота, Мелькор, — сказал Эру. — Ты споешь ее, я услышу, и этого будет довольно. После этих слов Эру исчез, словно его и не было.