Шах и мат

Пока Майкл послушно следовал за Эмори в её офис, то поймал себя на том, насколько мало он на самом деле знал о ней. Он даже не знал, оставит ли её в живых в течении следующего часа. Ну, нет, это не было правдой. Она заслужила хотя бы два часа жизни. Но он не был уверен в своих чувствах к ней, для его маленькой спутницы-психолога это не предвещало ничего хорошего. Он никогда не умел контролировать похоть, и с каждым движением её бёдер, с каждым вдохом её запаха это чувство переполняло его. Когда девушка взглянула на Майкла, его пульс участился. Он был относительно удовлетворён. Пока что. В своём офисе Эмори стала искать ключи и туфли, а Майкл в это время осмотрел документы, беспорядочно разбросанные на диване. Это была коллекция газетных статей, которую имел при себе Лумис. Так вот как она всё узнала... Кстати, очень вовремя. Эмори уже стояла рядом с ключами в руке и наблюдала, как он смотрел на файлы. Девушка ничего не сказала, когда Майкл повернул голову и взглянул на неё. Она также промолчала, когда он поднял руку, чтобы провести пальцами по её щеке. Она так красива... С каких пор он стал считать её красивой? С того момента, как умерла мать, никто и никогда не был для него красивым. Эта женщина так легко его раскусила, увидела его насквозь, и теперь пробивала путь через все его барьеры, через всю защиту, которую он построил, чтобы оставаться в своём уме во время заключения под стражу. И что самое смешное – она даже и не пыталась. Она больше не была психологом, не пыталась понять его, понять мотивы. Она уже знала. Она знала всё. - Не смотри на меня так, Майкл, - тихо сказала Эмори, взяв его руку и убрав её от лица. – Я знаю, что ты не доверяешь мне. В её голосе... была боль? Майклу показалось, что именно это он узнал за пеленой этого милого, размеренного голоса и этих бледно-серых глаз. Майкл тогда отвернулся. Он не мог ничего с этим поделать. Больше семнадцати лет он не чувствовал себя наказанным. Он считал, что это уже и невозможно. И теперь Эмори заставила его почти что... раскаиваться за недоверие ей. - Хэддонфилд, - сказала она, снова привлекая его внимание. – Туда ты хочешь отправиться? Медленно, будто выходя из состояния гипноза, он кивнул. Эмори тогда взяла его руку и вывела из офиса. Свет в коридоре колол его глаза, как иглы, но Майкл не обращал на это внимания. Девушка решила вывести его через заднюю дверь, избегая главных входов и камер наблюдения. Она делала это так искусно, что Майкл задумался о том, планировала ли она этот побег уже заранее. Лестница, коридор, дверь, ещё дверь, снова лестница... И тогда, словно шлепок по лицу, свежий воздух. Майкл остановился. Он должен был это сделать. Он так давно не дышал свежим воздухом, что даже забыл, что это такое. Несколько минут он был полностью поглощён этими ощущениями, от прохладного поцелуя ветра до шороха и чириканья фауны в лесу, который окружал здание. Господи, чувство свободы было просто изумительным. Эмори потянула его за руку. Майкл не до конца понимал, почему она вела его как собачку, ведь послушное поведение никогда не сочеталось с ним. Но он предположил, что это был побочный эффект того, что он полностью очарован женщиной. Если так, то с этой мелочью можно жить, по крайней мере, пока что. Майкл возобновил движение, перебирая ногами и пытаясь сосредоточиться на всём, растягивая свою память до предела, чтобы вспомнить всё об этом мгновении. Какими красивыми были звёзды, сияя словно безмолвные боги на небе. Запах осени, чистый и сладкий. Тёплое прикосновение женщины, крепко держащей его руку в своей. Он опустил голову, чтобы понаблюдать за плавной и уверенной походкой Эмори. Она была восхитительным созданием. Все её изгибы, нежная кожа... Майкл припоминал, какой запах исходил от неё, и его осенило, что она пахла осенью. Свободой. Вскоре они остановились у машины, которая, как Майкл понял, принадлежала Эмори. Автомобиль прекрасно совпадал с сущностью своей хозяйки – весьма симпатичный и маленький, с гладким покрытием серебристого цвета и сияющими акцентами обсидиана. Майкл никогда не был таким человеком, который фанатеет от машин, да и за последние два десятилетия он их и не видал. Но он знал, что эта машина была красивой, и что у Эмори был хороший... и дорогой вкус. Логотип на панели был круглым, с выведенными на кожаном покрытии тремя буквами – БМВ. Майкл закрыл глаза, когда мотор был запущен, и по всему телу пронеслись волны вибраций. Ах, как же хорошо быть свободным! Итак, в то время, пока в ранние утренние часы тридцатого октября, в лечебнице Смитс Гроув были обнаружены искромсанные тела четырёх охранников, Майкл Майерс ехал навстречу закату, в направлении Хэддонфилда, штат Иллинойс. И Энджел Майерс.