Шах и мат

Она была в аду. Люди окружали её, но все они в её глазах были искажёнными, словно демоны, или же отражения в кривом зеркале. Везде мерцали красные огни, дезориентируя и неоднократно заставляя спотыкаться. Руки касались и хватали её, безуспешно пытаясь удержать, но она прорывалась через них, через их шёпот, плач и мольбы, которые пытались держать её на расстоянии. Она прорвалась через непрочный барьер, идя по шуршащей траве, по кирпичным ступенькам, через дверь, через коридор... И она остановилась. Какой-то больной ублюдок плеснул на стены её гостиной красную краску. Мать очень разозлится. Если это была шутка Дэмиена, то она задаст ему хорошую трёпку, когда увидит его. Но тут ей в нос ударил запах меди, более сладкий смрад смерти. Это не была краска. Это была кровь. На полу лежали два человека, их тела были обмотаны белой лентой. Время от времени появлялись яркие вспышки света за её спиной, освещая лица мёртвых, отчего те казались призрачными. Господи, мама! Эмори упала на колени, и под её весом от ковра послышались хлюпающие звуки. Её взгляд затуманивался, а тело было таким, будто она увязла в кленовом сиропе. Она никогда не чувствовала страха, насколько себя помнила. Но чувство, нарастающее в её груди, было гораздо хуже. Оно рушило в ней всё, выдавливало дыхание из лёгких и кровь из вен, сдавливало все мысли в глухой жужжащий звук. Сквозь этот звук она слышала шёпот демона в её голове, который смеялся и ликовал. Он бормотал что-то, полный гордости и, может быть, с малой долей ревности. Через некоторое время Эмори сделала глубокий вдох. И тогда она закричала. Открыв глаза, Эмори обнаружила, что всё ещё находится в мотеле, и Майкл смотрел на неё ошеломлёнными глазами, крепко закрыв ей рот рукой. Эмори убрала его руку, и Майкл не возражал, но в его глазах блеснула искра недоверия. - Я уже годами не видела этого кошмара, - прошептала девушка, и взгляд её спутника стал полон любопытства. Эмори только покачала головой. Майкл подошёл к раздвижным оконным дверям и встал под солнечный свет. Часы на тумбочке показывали без десяти три пополудни. Эмори оглянулась на Майкла, как он закрыл глаза, стоя на солнце, и улыбнулась. Он грелся на солнце. Тёмно-золотистые волосы ниспадали на его плечи, как золотые волны. Девушке он напоминал льва, гордого и тихого, который терпеливо сидел на просторах африканской саванны. Такой уверенный царь всех зверей. - Я собираюсь принять душ, - сказала ему Эмори, не обращая внимания на хитрый взгляд, которым он смотрел на неё из-за плеча. – А потом мне надо будет пойти и провести кое-какие исследования. Майкл смотрел на неё вопросительным взглядом, как бы спрашивая – куда? - В здание суда округа Ливингстон, - ответила Эмори. – У них имеются архивные записи об удочерении Энджел. Майкл скептически приподнял бровь, на что Эмори ухмыльнулась. - Я более чем способна управиться с местным клерком, - заявила она. В её голосе не было никакого высокомерия, девушка только высказала простой факт. Уже не в первый раз она проявляла почти нечеловеческую решимость в деле, которое было... не совсем законным. Когда она отправилась в ванную, Майкл не последовал за ней, как этого можно было ожидать. Вместо этого он снова повернулся к яркому солнечному свету, которого ему так не хватало все эти годы. Эмори улыбалась при виде этого. Он заслужил покой, хотя бы немного. Девушка помылась быстро. Не стоило задерживаться и напоминать себе о том, как она принимала душ прошлой ночью. Это бы только вызвало чувство фрустрации. Она до сих пор жаждала его прикосновений, и это желание было настолько сильным, что почти причиняло боль. Как она могла позволить себе так привязаться к нему? Её волосы выглядели так, будто ночью в них резвилась семейка бешеных крыс, и Эмори пришлось какое-то время постараться, чтобы придать своим чёрным локонам ухоженный вид. И к этому времени желудок уже давал о себе знать, так как со вчерашнего дня она ничего не ела. Надев брюки и чёрную блузку, которая была на ней вчера, Эмори открыла дверь ванной. Майкл до сих пор стоял на прежнем месте, наслаждаясь солнечным светом. Девушка какое-то время наблюдала за ним. Его тело отбрасывало чёрный силуэт, голова слегка запрокинута, глаза закрыты, а руки свободно свисали по бокам. Её безумно тянуло к нему, и Эмори пришлось сдержать сильное желание подойти к нему сзади и обнять за талию. Но это же смешно, она ведь была в своём уме. Она не могла так проявлять эмоции в присутствии психопата. И всё равно желание прикоснуться к нему не давала ей покоя. Эмори прикусила губу, чтобы сдержать себя. И будто почувствовав её внутреннее смятение, Майкл повернулся и встретился с ней взглядом. Его глаза улыбались, и он выглядел уверенным. Девушка только и могла, что думать о том, придаёт ли её присутствие огоньку его настроению, и ненавидела себя за собственные надежды. Эмори схватила свой кошелёк, всеми силами стараясь игнорировать призыв в его глазах. Сердце переполняла радость, и она не могла это контролировать. Она держала свой разум в ежовых рукавицах, и будь она проклята, если сдастся ему. Когда девушка пересекла комнату, чтобы взять ключи, Майкл протянул руку и поймал её, беспечно обняв за талию и притянув к себе. Эмори подумывала о борьбе, но сразу же отбросила эту идею, ибо бороться с Майклом – это то же самое, что бороться с кирпичной стеной. Он почувствовал, что девушка колеблется, поэтому ослабил хватку настолько, чтобы развернуть её лицом к себе. Подставив палец под её подбородок, Майкл приподнял её голову, и у Эмори не было другого выбора, как только смотреть ему в глаза. Майкл наклонил голову набок. Почему она была так рассержена? Эмори подумывала о том, чтобы сказать ему правду, но решила, что ещё не готова ставить себя в такое уязвимое положение. Она также думала о варианте срыва, выплёскивания своей фрустрации на него, но представила себе его лицо, как удовольствие превращалось в холодный гнев. От этой картины её грудь пронзила боль, отчего ей хотелось одновременно кричать и плакать. Ведь в этот момент она осознала, что никогда не смогла бы забрать у него счастье. Её чувства были более глубокими, чем ей казалось поначалу. Чёрт. - Я хочу есть, - сказала Эмори. – Когда я голодна, то быстро раздражаюсь. На лице Майкла мелькнуло неподдельное веселье. Ох, он прекрасно знал, насколько раздражённой может стать эта женщина, если она “голодна”. Эмори приподняла бровь, и тогда ей в голову пришла новая мысль. - Ты уже годами не видел нормальной еды, Майкл, - сказала она, и Майкл быстро заморгал, услышав её слова. – Чего бы тебе хотелось? Майкл попытался притвориться, что не понимает, о чём она говорит, но так как Эмори уже знала, что он чертовски умён, то просто проигнорировала уловку, высвобождаясь из его хватки, а затем уронила кошелёк и подошла к кровати, извлекая из ящика тумбочки телефонную книгу. - Не прикидывайся дураком, - игриво ругала его Эмори, пока Майкл сел на кровать рядом с ней. Матрас сильно прогнулся под его весом, тем самым придвигая девушку ближе к нему. – Скажи, чего ты хочешь. Одним простым движением Майкл взял Эмори, усаживая её себе на колени, и поцеловал. В ней сразу стало нарастать желание, а в животе всё стягивалось, отчего она издала приглушённый стон. Его губы ласкали её кожу, так нежно, тепло и выразительно. - Я имела в виду – что ты хочешь есть, - пробормотала девушка, когда он перестал целовать её губы и вместо этого впился зубами в шею. Эмори почти что смогла услышать его смех в своей голове. Господи, иногда у неё было чувство, что она могла сойти с ума, если не услышит, как он говорит. Как вообще звучит его голос? Услышит ли она его когда-нибудь? Майкл освободил её от силы своего соблазна, отпустив девушку и позволив ей слезть с его колен. Эмори встала и поправила блузку, всеми силами стараясь не обращать внимания на его голодный взгляд, который следил за каждым её движением. - Я тебе что-нибудь принесу, - сказала девушка, взяв ключи и положив их в кошелёк. – У меня не займёт много времени, чтобы добраться до здания суда. Я вернусь до захода солнца. – Эмори остановилась и нежным голосом спросила: - Ты будешь здесь? Майкл встал и подошёл к ней, а затем наклонился и поцеловал её. Простой, быстрый поцелуй. Обещание. - Спасибо, - прошептала Эмори, положив руки ему на грудь. Он был таким тёплым, таким нежным... В её голове всё перевернулось. Тогда она развернулась и покинула комнату.