Шах и мат

Майкл был слишком взволнован, чтобы спать, поэтому весь оставшийся день провёл, гуляя по лесу и пригороду Хэддонфилда. Он удивлялся тому, насколько мало изменился город с тех пор, как его взяли под стражу семнадцать лет назад, а также тому, в каком счастливом неведении жили все его обитатели. Это веселило его. Ведь Лумис знал, насколько опасен Майкл. Несомненно, старик связался с полицией, и Майкл бы не удивился, если бы увидел, что Лумис с криком бегает по улицам, размахивая руками и в сопровождении выстрелов. Майкл избегал окрестностей своего старого дома по одной конкретной причине – Эмори просила не ходить туда. Тот факт, что он решил послушать её, говорил о нарастающих чувствах к ней. Майкл не мог отрицать этого. Новые эмоции, которые он испытывал, были слишком сильными и опьяняющими, и маньяк мог контролировать их не более, чем разговор. По крайней мере, пока что. На закате солнца Майкл вернулся в мотель, забрался на балкон второго этажа и зашёл в комнату. В животе у него урчало, но он не обращал на это внимания. Он мог обходиться без еды днями, если надо было. За все эти годы он проверял собственные физические лимиты, осознавая силы и взяв на заметку слабости, коих было всего ничего. Майкл сел на кровать и посмотрел в сторону ванной. В его глазах виднелась улыбка. Ему следовало принять душ, так как он целый день ошивался по лесу и успел изрядно перепачкаться. Тогда он встал и зашёл в ванную, закрыв дверь и сняв с себя одежду. Включив воду, он взглянул на своё отражение. Майкл никогда не считал себя красивым. Он так мало думал о себе как о мужчине, что даже начал представлять себя ничем более, чем просто существом в маске. Но он смотрел на своё лицо и удивлялся, как Эмори могла без труда читать его мысли и видеть их в его глазах, когда многие, кто был до неё, не смогли этого сделать. Это было удивительно, с какой лёгкостью она проникла в его жизнь. Теперь он ждал её, и мысли об этом было достаточно, чтобы сердце начало биться быстрее. Зеркало запотело, и Майкл тогда развернулся и ступил под душ. Как только вода коснулась его кожи, в голове сразу возникло воспоминание о ней. Чёрный шёлк волос, бледная кожа, сладкие губы... Осень. Свобода. Воспоминание было настолько сильным, что Майкл опёрся руками на кафельную стену, закрыв глаза и запрокинув голову. Господи, как же она его возбуждала! Когда воспоминание прошло, Майкл открыл глаза. Он почти что ожидал, что она будет стоять в ванной со своей хитрой ухмылкой на лице, но её там не оказалось. Если бы она вернулась, то он бы знал об этом. Майкл закончил мыться, отказываясь думать о значении внезапно нахлынувших воспоминаний. Если он не будет об этом думать, ему не придётся размышлять о том, что это значит. Полотенца в мотеле были смехотворно маленькими, и чтобы вытереться, ему понадобились бы три таких, и ещё одно – для волос. И когда Майкл снова взглянул на себя в запотевшее зеркало, отражение было размытым. Он выглядел как светловолосый призрак. Вытеревшись, он снова надел грязную одежду, поскольку это был единственный вариант, или же ему пришлось бы ждать обнажённым, пока Эмори принесёт одежду. Хоть эта идея и показалась ему забавной, Майкл не мог заставить себя сделать такое. Поэтому он сел на кровать у окна и стал ждать. *** Припарковавшись на стоянке у мотеля, Эмори чувствовала, как её губы растянулись в улыбке. Это была смесь радости и иронии. Чем ближе к Майклу, тем легче ей было подавить этот назойливый голос в голове, который твердил, что нельзя влюбляться в Майкла Майерса. Взяв с заднего сидения сумки и маску Невесты Франкенштейна, девушка закрыла машину. Она поставила свой автомобиль как можно дальше от дороги, но всё равно его без труда мог заметить каждый, кто разыскивал серебристый БМВ 335xi. Эта машина слишком не бросалась в глаза, но была близка к этому. И пока девушка поднималась по лестнице, она проклинала себя за непреодолимую любовь к марке БМВ. Добравшись до своего номера, Эмори остановилась, стараясь держать под контролем собственное сердцебиение. Но это было бесполезно, ибо сердце не желало слушаться. Уж тем более теперь, когда причина возбуждения находилась по ту сторону двери. Отперев замок, Эмори зашла внутрь. Первое, что она почувствовала, был запах шампуня. Видимо, Майкл принимал душ, пока её не было. И тогда она увидела Майкла, сидящего на краю кровати и наблюдающего за ней своими голубыми глазами. Его волосы были влажными и взлохмаченными. Он был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела. Эмори закрыла за собой дверь и заперла на ключ, затем направилась к Майклу. Он совсем не выглядел угрожающе, и тут уже дело не в её атараксии. Он выглядел... как мужчина. Тихий, задумчивый мужчина. Поставив сумки на стол рядом с кроватью, девушка достала спортивные штаны и белую майку, и бросила их Майклу. Он посмотрел на одежду, затем снова на девушку. Тогда она извлекла пластмассовую коробку и поставила её на стол. На ужин она купила жареную курицу. И тогда Эмори взяла в руки телефонную книгу. - Дай мне минуту, - сказала она, садясь на кровать и перелистывая книгу. Эмори чувствовала на себе взгляд Майкла, будто это была какая-то физическая сила, как вес, давящий на плечи. Девушка всеми силами старалась не обращать на это внимания, сосредоточившись на изучении тонких страниц книги. Её сердце отчаянно колотилось, едва не причиняя боль. Ей хватило всего пары минут, чтобы отыскать их. Мэйсон и Синтия Строуд. Это были те же имена, которые она видела в записях об удочерении Энджел. Эмори чувствовала, что вот-вот закричит. Ей не хотелось поднимать взгляда и смотреть в его глаза. Она не хотела этого знать, и всё же знала – ведь именно этого Майкл хотел больше всего на свете. И теперь, когда он узнал... останется ли он? - Я нашла её адрес, - нежно сказала девушка, не позволяя эмоциям взять над собой верх. Наконец она взглянула на Майкла, который сидел, как статуя, и смотрел на неё, будто выросла другая голова. Эмори подала ему книгу, указывая пальцем на их имена и адрес. Майкл взглянул на текст, несколько секунд изучая его, но потом его взгляд снова сосредоточился на Эмори. Девушка позволила себе надеяться. Она чувствовала, как надежда нарастала в ней, как какой-то токсичный наркотик. Она так хотела, чтобы Майкл остался с ней, что сама не могла этого вынести. Эмори хотела, чтобы он выбрал её, а не Энджел. Она хотела его... Господи, да что с ней такое происходит?! Она искренне хотела, чтобы Майкл был с ней, чтобы они могли жить нормальной жизнью, как будто он – нормальный человек. И когда разум уловил её эмоции, осознав, что ей угрожает опасность, если она влюбится в него до беспамятства, здравый смысл снова был задействован. Чёрт. Если она хотела, чтобы Майкл остался с ней, то спасать себя было уже поздно. Она влюблялась в этого... убийцу. Если он уйдёт, то это будет к лучшему. Ей не будет грозить опасность, что она отдаст ему своё сердце и душу, а может быть, даже жизнь. Она должна была заставить его уйти. - Иди, - скомандовала Эмори, нарушая тишину. – Я не стану тебя останавливать. Майкл приподнял бровь. Его лицо одновременно выражало любопытство и веселье. Но он не двигался. - Майкл... – начала Эмори, но не успела сказать ничего больше, как Майкл вдруг оказался на ней, прижав девушку к кровати, чуть не придавив собственным весом. Она смотрела на него, пока его руки нашли её запястья и зажали их над головой. Его глаза смеялись над ней. Неужели у неё на лице всё написано? Или он наконец решил покончить с ней? Если она умрёт, то не оставит после себя ничего, кроме младшего брата-психопата и могил родителей. Никто не будет скорбеть по ней. И если она умрёт, то больше не придётся беспокоиться о том, что она влюблялась в Майкла. Ей нечего терять. Эмори не боялась смерти. Что бы он там ни увидел в её глазах, это прогнало всё его веселье прочь. Глаза Майкла сузились, и он наклонил голову к ней, ослабив хватку на руках. Эмори ничего не сказала, а просто ждала его манёвра, будь то поцелуй или финальный удар. За всю свою жизнь она ещё никогда не была настолько выведенной из строя из-за своей неспособности бояться. В мгновении ока Майкл поднял её с кровати и поставил на ноги перед собой. Он возвышался над девушкой, тёмный и зловещий. - Просто иди уже, - пробормотала Эмори, отвернувшись от него и глядя на угасающий закат. Как же это кстати. Майкл взял её за подбородок и нежно повернул голову обратно, чтобы девушка смотрела ему в глаза. Эмори нахмурилась, но больше не могла ответить ни на какие вопросы. - Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, - невыразительно сказала девушка, взяв его запястье и пытаясь убрать руку от лица. Она уловила раздражение в его голубых глазах. Майкл сделал шаг к ней и остановился. Он глянул на телефонную книгу, потом снова на Эмори, и гнев улетучился, уступив место пониманию и явному изумлению. Сердце Эмори поникло. Боже, как же он всё-таки умён. На этот раз Майкл протянул руку и положил её на затылок девушки, проводя пальцами сквозь волосы, и их губы соприкоснулись в медленном, нежном поцелуе. Он сделал свой выбор. Он выбрал её. Эмори чувствовала, что сердце вот-вот взорвётся в груди, переполняемое радостью и отчаянием. Слёзы стали катиться из плотно закрытых глаз до того, как она смогла их остановить. Майкл замешкался, тревожно глядя на неё, но через мгновение поднял руку и вытер ей слёзы. Тогда он отпустил её волосы и осторожно толкнул девушку к кровати. *** Пока Майкл так её целовал, разум девушки перестал работать. Для неё это было ужасное чувство – он просто читал её как открытую книгу. Ничто на всём белом свете не могло сделать это с ним. Теперь это было нечто большее, чем просто похоть. Похоть не могла затмить все мысли в его голове и оставить только сырые эмоции и желание. Похоть не могла заставить его забыть об Энджел и всей несправедливости мира. Это могла сделать только Эмори. Майкл положил девушку на кровать и забрался на неё, позволив своему взгляду изучить каждый дюйм её тела. И тогда, когда он был доволен её абсолютным идеалом, Майкл стал раздевать её. Но сейчас не было нужды слепо спешить, чтобы поскорее обнажиться, как в прошлый раз, в душе. Нет. На этот раз всё происходило медленно и эротично. Сейчас Майкл полностью контролировал ситуацию. Но пока он расстёгивал её рубашку, то встретился с ней взглядом, и то, что он увидел в глазах Эмори, подсказывало, что долго он себя контролировать не сможет. Его губы дёрнулись, подавляя улыбку. Стянув с её ног маленькие кружевные трусики и беспечно бросив их на пол, Майкл разглядывал обнажённое тело женщины под собой, и сердце сжалось в его груди. Она была самым красивым созданием, которое он когда-либо видел. И на её лице была та самая улыбка, предназначенная только для него. Приподнявшись, Эмори запустила руки под его майку, поглаживая и чувствуя мягкие волоски на его груди. От её прикосновения у Майкла замерло сердце. Никто никогда так его не трогал, это было так интимно. Сначала ему это не понравилось, но девушка сняла с него майку через голову, и кончики пальцев касались его кожи, остановившись на талии, и тогда она стала развязывать узел на его спортивных штанах. Наконец, когда его натура была свободна от одежды, Майкл снова забрался на Эмори, прижимая к мягкой кровати, и оба купались в свете заходящего солнца. Она обняла ногами его бёдра, горячая и влажная, и теперь ожидала. Она будто умоляла его. Майкл входил медленно, чтобы чувствовать каждый дюйм во время проталкивания. Бледные глаза Эмори сверлили его взглядом, и только когда он полностью вошёл, она закрыла глаза и запрокинула голову. Её лицо выражало подлинное блаженство. Пряди волос Майкла ниспадали вокруг лица девушки, соприкасаясь с её чёрными кудрями. Свет и тьма, добро и зло. Эта ирония удивила его. Разве ему, убийце, не следовало быть темноволосым? Эмори обняла его за шею, притягивая к себе, и их губы слились в глубоком поцелуе. Все мысли об иронии вылетели из головы Майкла. Девушка нежно укусила его нижнюю губу, на что Майкл ответил тихим, низким ворчанием. На её губах появилась улыбка. Она дразнила его. И он с удовольствием сыграет в эту игру. Он вышел из неё невыносимо медленно, а затем приостановился. И когда Эмори уже собиралась выругаться, он снова резко вошёл. Эмори сделала резкий вдох, впиваясь ногтями в его спину. Но она не могла сдержать его, и Майкл снова вышел, также медленно и мучительно, затем опять резко вошёл. В глазах девушки горела ярость, но это было понятно без лишних слов. Майкл словно ходил по лезвию ножа, его тело буквально кричало, подталкивая взять её быстро и жёстко. Все мысли покинули голову, и Майкл больше не мог сдерживаться. Последней каплей стало, когда Эмори укусила его за шею, не слишком жёстко, но и не слишком нежно. Издав очередное утробное ворчание, Майкл потерял контроль и стал вколачиваться в неё в дикой, неконтролируемой манере. Почувствовав, как хватка женщины усилилась, он ещё крепче прижался к ней, и весь мир вокруг них как будто исчез, и всё, что осталось рядом, была она. Майкл был поглощён экстазом, когда Эмори выкрикивала его имя, и он зарылся лицом в её тёмные кудри, чтобы она не видела открытого выражения уязвимости в его глазах. В один прекрасный день он покажет ей, позволит заглянуть за маску. Он будет говорить для неё. Он выкрикнет её имя. Однажды. Но не сегодня. Всё это ведь было для него в новинку. Поэтому Майкл сделал лицо нейтральным и приподнялся на локтях, чтобы взглянуть на Эмори. Она смотрела на него, и в глазах девушки он увидел то самое выражение, которое только что скрывал от неё. Его сердце забилось. Всё это было слишком новым для него. Майкл не знал, как с этим справиться, и его пробрал лёгкий страх. Никогда ещё он не хотел заговорить так сильно, как сейчас. Эмори улыбнулась, будто распознав его внутреннюю борьбу. Нежно толкнув Майкла в грудь, она перевернула его на спину, натягивая одеяло. Не сказав ни слова, девушка обняла одной рукой его за талию и положила голову на его плечо. Майкл наблюдал за ней с улыбкой в глазах, и когда её дыхание наконец замедлилось, он понял, что девушка заснула глубоким сном, и тогда его уста растянулись в настоящей улыбке. В душе он понимал, что собственничество по отношению к ней перерастало в нечто более непростое и покровительственное. Но сейчас Майкл не стал на этом зацикливаться, ибо это не принесёт ему никакой пользы. Он просто закрыл глаза и погрузился в свой первый по-настоящему спокойный сон, которого ему долгое время так не хватало.