Право на счастье

      Гончарный рынок был расположен ближе к окраине Ланниспорта. Всадникам пришлось пробираться по узким улочкам, заваленным мусором и нечистотами, вокруг была брань, шум и вонь, но Санса ничего не замечала – в том числе и того, что сопровождавший ее гвардеец ругается себе под нос на чем свет стоит. Ее самообладания хватало только на то, чтобы судорожно сжимать поводья и держаться в седле как можно более прямо, чтобы не выдать дрожь.       Она и сама не знала, как у нее все получилось – получить разрешение кастеляна на поездку в Ланниспорт, придумать внятное объяснение для леди Дорны, а самое главное – ускользнуть из Кастерли Рок рано утром, когда Сандор еще спал – потому что Санса могла обвести вокруг пальца кого угодно, только не его. Даже если бы муж не захотел спрашивать, какого хрена ей вдруг понадобилось в город с утра пораньше (он никогда этим не интересовался), он неминуемо заподозрил бы неладное в ее нервных движениях и дрожащем голосе – и тогда, конечно, не оставил бы ее в покое, пока не выведал всю правду. Но именно правду Санса и не могла ему сказать. По крайней мере, сейчас.       Послание в хлебе было совершенно очевидным – дядя ее матери, сир Бринден Талли по прозвищу Черная Рыба разыскал ее. Санса никогда его не видела и мало о нем знала – только что он был строптив, холост, ушел из Риверрана служить ее тете леди Лизе, а затем присоединился к войску ее брата Робба, и что он, насколько Санса могла догадываться, избежал смерти во время Красной свадьбы. И теперь он хочет тайно увидеться с ней – зачем? Для чего? Чем ближе они были к месту встречи, тем тревожнее становилось на душе у девушки. Мятежный рыцарь и изменница – слишком рискованно, чтобы не бояться.       Впереди показалось круглое строение повыше остальных – это была септа. Как и все дома вокруг, она была сложена из бурого кирпича. Здание было старым, кое-где по стенам поползли трещины, на крыше росла трава. Санса подъехала к коновязи, гвардеец помог ей спешиться. - Вы здесь надолго, миледи? - Д-думаю, что да. Приходите за мной через час, не раньше. - Ну так я пока пойду в ближайшую таверну, горло промочу, а потом за вами вернусь.       Она кивнула, и заметно повеселевший солдат ушел. Санса осталась одна – на крошечной площади перед септой, окруженной маленькими глиняными домишками. Кто-то сзади дотронулся до ее плеча – она резко обернулась, но увидела только скрытое бурым капюшоном лицо. Фигура молча поманила ее, и ей ничего не оставалось, как последовать за ней. Они прошли насквозь, девушка мельком увидела нескольких прихожан, стоявших на коленях перед алтарями – и через заднюю дверку вышли в крошечный дворик, где росло несколько облезлых кустов да стояла грубо сколоченная скамья. Брат подошел к ней, сел, и только, когда она опустилась на холодные грубо оструганные доски рядом с ним, откинул капюшон. Санса достала из муфты брошь и протянула ему. Тот взял украшение, и некоторое время вертел в пальцах – солнце играло бликами на янтаре, и оба молчали. Затем мужчина произнес: - Ты похожа на Кет. Такая же красавица, какой она была в твои годы – даже еще красивее. - Вы – сир Бринден Талли? - Да. Я послал тебе брошь – и ты пришла. Это хорошо. Нам надо о многом поговорить, а времени мало. И это опасно. Здешние обыватели меня в лицо не знают, но стоит кому-то оказаться чуть умнее, – и мы с тобой покойники.       Сансу передернуло. - Ты молчишь, девица. Тебе не о чем спросить? Я видел, как умерли твоя мать, твой брат и его жена. - Вы позвали меня, чтобы рассказать об их смерти? - Нет. Про их смерть тебе известно, а я хочу поговорить о живых. Ты осталась последней из всей семьи Старк. Понимаешь, ли ты, что это значит? - Что у меня больше нет семьи.       Сир Бринден резко мотнул головой. - Не в одной семье дело, девица... - Я теперь замужем. - Да, я слыхал. За цепной шавкой Ланнистеров. Об этом мы тоже поговорим. Ты знаешь, что твой брат написал завещание? - Завещание? - Да. Король Робб, узнав о твоем замужестве, написал перед поездкой в Близнецы завещание, в котором исключил из наследования тебя и твоих будущих детей.       Сансе показалось, что ее ударили, на глазах выступили слезы. Робб ведь поднял войну потому, что они с Арьей оказались заложницами в Красном замке, он сражался с Ланнистерами, чтобы вернуть их, а теперь выходит, что он легко отказался от сестры только потому, что ее принудили к браку с их вассалом! - Неужели я виновата в том, что король по своей воле и по своему приказу выдал меня замуж за человека по своему выбору?       Сир Бринден удивился: - Вина? Не говори глупостей. Это всего лишь политика. Робб не знал, выживет ли он и не знал, родит ли его Жиенна сына или дочь. Бран и Рикон убиты, Арья пропала и, очевидно, тоже мертва – неужели ты думаешь, что он мог позволить детям такого человека как Сандор Клиган, сидеть на троне Винтерфелла и всего Севера? Впрочем, это уже неважно – Робб умер, и теперь этой бумажкой можно разве что подтереться. Теперь единственная наследница Севера – ты. - Я? - Да, ты. Неужели это непонятно? Ты – последняя из Старков. Трон под мальчишкой Томменом еще слабее, чем под Джоффри, и в скором времени лорды Севера и Речных земель с радостью поднимут знамена с лютоволком, но есть одно препятствие.       В голове у Сансы все путалось, ей казалось, что это все какой-то странный, непонятный сон. Она – королева? Она – наследница Винтерфелла и Севера? Бред, морок, сказка. - Что, если я не хочу быть королевой? - Глупость и ребячество. Красоты тебе не занимать, но умом ты, похоже, пошла в своего покойного отца – тот был благороден до мозга костей, это его и сгубило. Пойми, Санса – либо на трон Винтерфелла сядешь ты, либо там окажется Русе Болтон, который лижет задницы Ланнистерам. Надеюсь, ты не забыла, что именно он воткнул кинжал в спину Роббу, твоему брату? И ты позволишь этому человеку осквернить место, где сидел твой отец, а до него твой дед, а до него – сотни поколений Старков? - Война окончена. Север проиграл. - Война не окончена, пока есть люди, готовые сражаться. А они есть, поверь мне. Я не один. - Сир Бринден – вы ведь из Речных земель, и всегда служили дому Талли. Почему вас так тревожит судьба Севера? - Я дал клятву верности Роббу Старку. Я предложил ему свой меч и сражался за него. Я не хочу, чтобы его дело погибло. Что до дома Талли – боюсь, он обречен. Мой племянник лорд Эдмар в плену, мой брат Хостер умер, а моя племянница Лиза упорствует в своем безумии, отгородившись от всего мира в Долине. И кроме того – тихо добавил сир Бринден – я очень любил Кет. В память о ней я хочу помочь тебе.       Санса впервые посмотрела в его глаза – ярко-синие, как у ее матери и ее самой – и увидела за суровостью воина и тепло, и скорбь. С неожиданной лаской он протянул руку и погладил ее волосы: - Ты и вправду очень похожа на свою мать. Мне сейчас даже кажется, что передо мной Кейтилин.       Санса смахнула со щек набежавшие слезы и кивнула, готовая слушать дальше. - Как я и сказал – лорды Севера готовы будут поднять оружие за тебя в нужное время, но есть одно препятствие. - Какое же? - Твой муж.       Санса ожидала услышать что угодно - «деньги», «Ланнистеры», «Болтоны» или даже «Станнис Баратеон», но не это. - Как он может быть препятствием? - А как ты думаешь, почему твой брат исключил тебя из своего завещания? Лорды Севера не потерпят предателя Болтона на троне Винтерфелла, но еще менее они готовы будут терпеть отродье вассала Ланнистеров. - Но мои дети будут внуками Эддарда Старка. - Что такое кровь матери по сравнению с именем отца? Так или иначе, этот брак необходимо будет расторгнуть. Скажи мне правду, племянница – ты беременна? - Я… я не… как вы можете об этом спрашивать? Нет. - Это хорошо. Вот если бы ты носила его ребенка, тогда было бы гораздо сложнее объявить ваш брак недействительным. - Но это невозможно! Нас объявили единым целым перед ликами богов и людей! - Ошибаешься. Верховный септон за деньги объявит что угодно – в зависимости от того, за что ему заплатят. Тебя выдали замуж насильно – это достаточная причина, особенно если подкрепить ее золотом. - Но я не хочу этого!       Лицо сира Бриндена стало жестким как кремень: - Короли не могут делать, что хотят. Твой брат не понимал этого – и поплатился жизнью. Это должно быть для тебя достаточным уроком. Санса, даже если ты по каким-то причинам считаешь себя чем-то обязанной этому человеку – он стоит между тобой и Винтерфеллом. - Все равно – тихо, но твердо ответила она – он мой муж, я его жена. Мы одно целое.       На этот раз голос дяди звучал сердито: - Семеро, неужели все девчонки такие глупые! Как мне втолковать тебе – женившись на тебе, этот Клиган уже подписал себе смертный приговор. Пока он – твой муж, ты не можешь заключить брак с равным тебе и не получишь поддержку дома твоего мужа, а значит, любой, кому нужно, чтобы ты стала свободна, захочет его убить. - Сандор Клиган – один из лучших воинов в королевстве – Санса, незаметно для себя, произнесла это, гордо выпрямившись. - Даже самый лучший из воинов не выживет, если на него нападут сразу двадцать, тридцать или пятьдесят человек. Но все можно обставить и проще – западня, ловушка, отравленный кинжал или чаша вина – да хоть Безликого нанять. Поверь, тот, кому нужен будет Север и ты, не поскупится и на большее.       Глаза Бриндена Талли горели гневом и жаждой мести. Санса смотрела на него, и думала о том, что любые ее слова – что она дала священные обеты, что Пес спас ей жизнь, как и она ему, что между ними есть невидимая, хрупкая связь, - будут для него всего лишь лепетом тринадцатилетней девчонки. У Черной Рыбы есть свои священные обеты – и он готов на все, чтобы исполнить их. А еще Санса с горечью поняла, что рыцарь пришел сюда не ради нее, что она сама– не нужна ему. Ему нужна память о Кейтилин Талли, память о Роббе Старке, королевство, за которое он будет сражаться, дело, которому он будет служить. Она – только подходящее воплощение всего этого. - Каков же будет твой ответ, королева-на-Севере? - Не надо называть меня так, сир Бринден. Я не королева – у меня нет королевства и замка, я всего лишь дочь изменника и заложница. - Все может измениться, если ты согласишься бежать со мной. - Как я могу сбежать из твердыни Ланнистеров? - Вместе с Честными бедняками. Кто будет разглядывать септу в оборванной робе или, того лучше, Молчаливую сестру? Я могу устроить и то, и другое. Вижу, тебе нужно подумать, но помни – времени у нас мало. Мы пробудем здесь еще десять дней, пока не соберутся все, кто хочет идти с нами в Королевскую гавань. Если решишь бежать со мной – приходи к этому сроку сюда на закате. Но если не придешь, знай – с этой минуты ты для меня чужая, и даже ради памяти Кет я пальцем не пошевельну, если ты попадешь в беду.       С этими словами Черная Рыба закрыл лицо капюшоном и, не прощаясь, ушел. Какое-то время после его ухода Санса неподвижно сидела на скамье, не замечая холода и начавшегося дождя со снегом. Ее душу раздирали противоположные стремления: с одной стороны, к себе тянул север – там было ее место, ее дом. А долг перед отцом? Неужели имя Старков, правивших этим краем восемь тысяч лет, бесславно сгинет? А память о матери? Что бы она сказала? Винтерфелл встал перед ней во всей своей древней мощи и своеобразной красоте, от тоски по дому заныло сердце. По другую сторону был только он – мужчина с обожженным лицом, называвший ее Пташкой. Разве можно было сравнивать одно с другим? Но Санса не могла забыть, как он говорил с ней, как смотрел на нее, как целовал ее, как защищал ее, как спасал ее жизнь, не могла забыть слова, сказанные ей в септе перед богами. Мысль о том, чтобы расстаться с Сандором, вызывала у нее смутное, но сильное чувство – она не знала, что это, она только понимала, что все в ней противится плану Черной Рыбы.       Как он сказал ей тогда – ее родители не встанут из могилы, если она уморит себя. Но воскресит ли их очередная война? Бринден Талли верит, что лорды поднимутся за нее, но у Сансы этой веры не было. Север – в тысячах лиг отсюда, у Болтонов войско и деньги, а она – нищая, и у нее только один сторонник – немолодой рыцарь. Но дело было даже не в этом. Санса не была уверена, что хочет стать королевой. Знатные лорды в высоких замках играют в престолы – и сейчас она только фигура на чьей-то доске, но получится ли у нее стать игроком? Она не могла не понимать, что для этого потребуется и ум, и хитрость, и сила – что из этого было у нее? Ничего. «Что мне делать?» - спрашивала она про себя. Благородный лорд Эддард, ее отец – что бы он сказал про подкуп верховного септона, обман, нарушение обетов, побег, новую войну, игру чужими жизнями? Ответ пришел тут же. А она, Санса, похожа на своего отца, и она приняла решение.       Гвардеец уже ждал ее у коновязи, притоптывая ногами, чтобы не замерзнуть. Девушка позволила ему подсадить себя в седло, и маленькая кавалькада в молчании двинулась в обратный путь к Утесу. Если перед встречей с сиром Киваном душу Сансы терзала тревога и волнение, то теперь ее точил страх собственной слабости и того, что у нее не получится сделать то, что она задумала – и что получится, тоже. А если решимость откажет ей? Если она потерпит неудачу? Она как могла убеждала и подбадривала себя: все через это проходят, это неизбежно, это необходимо, это должно произойти, наконец. Если она сумеет забеременеть и родить от Сандора ребенка, тогда она будет прочно связана с ним до конца дней, и тогда уже никто не сможет объявить их чужими друг другу даже за все золото Бобрового утеса.