Madness

And now I need to know is this real love Or is it just madness keeping us afloat? And when I look back at all the crazy fights we had It's like some kind of madness was taking control

В течение следующего месяца в наших с ним отношениях практически ничего не поменялось. То самое «давай попробуем» выражалось разве что в попытках моего Ангела взять меня за руку. Я называю их попытками, потому что ничем удачным они не заканчивались. Едва коснувшись моей ладони, он отдергивал свою как от огня. Я не воспринимала это на свой счет, понимая, как ему сложно впускать в свою жизнь кого-то нового. Я просто хотела быть рядом с ним, я согласна была ждать сколько угодно, я не хотела торопить его, тем самым отталкивая от себя. Пусть все будет так, как будет – решила я, всему свое время. И надо сказать, это было правильное решение – я дождалась. Мы ужинали в компании его брата и нескольких друзей в тихом ресторанчике. Мой Ангел сидел рядом и внимательно наблюдал за мной, пока я о чем-то болтала с Шенноном. И вот в какой-то момент он незаметно берет мою ладонь в свою, скрестив наши пальцы. До конца вечера мы просидели с ним так, держа друг друга за руку под столом, будто 13-летние подростки, только-только открывающие для себя удивительный мир чувств и взаимоотношений. Вдобавок мы никому не говорили о нас, тем более, что сами не понимали, что между нами происходит. Но все то время, пока я чувствовала тепло его кожи, мне хотелось кричать от счастья. Необъятная волна эмоций захлестнула меня, я смутно помню дальнейший разговор. Видимо, мой Ангел почувствовал это волнение и решил успокоить меня, поддержать, донести до меня, что он понимает мое состояние. И он не нашел лучшего способа, чем медленно и нежно гладить большим пальцем мою ладонь. Обычный жест, но для меня это было изощренной пыткой, о которой я так долго мечтала. Весь мой мир, все мое восприятие сузилось до нескольких квадратных сантиметров кожи. Мне хотелось прочувствовать каждую линию на его пальце, запомнить ее, чтобы потом смочь воспроизвести это ощущение в памяти. Я понимала, что такая реакция нездорова и ненормальна, но ничего не могла с собой поделать. Но с того вечера что-то поменялось между нами, сдвинулось с мертвой точки. Не объяснить словами – что именно: что-то в его взгляде и улыбке, что-то в его словах и интонации. Правда, для окружающих мы так и оставались хорошими знакомыми и, видимо, прекрасно справлялись со своими ролями, поскольку о нас не было ни одной сплетни, ни одного слуха. - Я надеюсь, ты понимаешь, что я не тебя стесняюсь? - О чем ты? - О том, что мы не появляемся на публике как пара. - Понимаю, конечно. Не нужно объясняться. - Я просто не хочу, чтобы ты себе что-то надумала. - Успокойся, я ничего себе не надумываю. - Я боюсь, что излишнее внешнее внимание разорвет те тонкие ниточки, которые начали нас с тобой связывать. - Глупый, глупый Джаред... А через несколько дней грянул скандал со звукозаписывающей компанией. Сейчас по прошествии нескольких лет я могу со всей смелостью заявить, что это было самое тяжелое испытание, через которое нам пришлось вместе пройти. И дело вовсе не в том, что видела я его от силы раз в неделю, и вовсе не в том, что во время этих встреч мы чаще всего молчали. - Я хочу попросить тебя лишь об одном – никогда не заговаривай со мной на тему происходящего и не задавай вопросов. - Почему? - Мне нужен рядом хоть один человек, не замешанный во всей этой грязи и лжи. - Хорошо, обещаю. Ни разу я не нарушила свое обещание. Если и всплывали в разговорах какие-то детали, то лишь по его инициативе. Мне самой хотелось создать для него некий необитаемый островок, до которого не смог бы добраться ни один телефонный звонок или электронное сообщение. И хоть мой Ангел ничего со мной не обсуждал, я чувствовала, что ситуация все более усугубляется. Больнее всего было безмолвно наблюдать за тем, как любимый человек тает в безрезультатных попытках защитить свое детище. Мне хотелось плакать, выть от безысходности моего положения, от невозможности помочь ему. Ведь будь это в моих силах – я сложила бы все богатство мира к его ногам, лишь бы вернуть задорный блеск его глазам, лишь бы стереть усталость с его лица, ставшую его бессмертным спутником. Но я не могла, я не имела права на слезы, я должна была держаться ради него, ведь он сам меня об этом просил. Однажды поздним вечером мой Ангел пришел ко мне и, не включая свет, сел на пол, скользя спиной по стене. Когда долго идешь по краю пропасти, то все силы уходят на то, чтобы сохранить равновесие. Но безызменно наступает момент, когда понимаешь, что вот-вот начнется ураган, а у тебя не осталось сил даже на то, чтоб удержаться под порывом легкого бриза. Так и мой Ангел в эту ночь был близок к тому, чтобы безвольно отдаться на волю стихии. - Скажи, ты веришь в меня? - Да. - А хватит ли твоей веры на нас двоих? Кажется, я свою где-то потерял. - Моей веры в тебя хватит на весь мир до скончания веков. Мой Ангел все так же сидел на полу в темноте, а я, стоя перед ним на коленях, держала его за руки. Вдруг он неожиданно взял мою ладонь, поднес ее к лицу и, нежно поцеловав с внутренней стороны, оставил прижатой к своему рту. Это секундное касание его сухих обветренных губ было настолько интимно, настолько дорого и важно, что в дальнейшем, вспоминая наш первый поцелуй, в мыслях будет всплывать именно это мгновение. И хоть потом будет много поцелуев - невинных, игривых, требовательных, страстных, но именно этот - на границе между надеждой и безнадежностью - связал те самые «ниточки», о которых говорил мой Ангел ранее, в единый узел, который несмотря на все, что будет происходить в последствии, никто не сможет разрушить. В какой-то момент он притянул меня к себе и крепко обнял. Я готова была провести так всю вечность, чувствуя его горячее дыхание на щеке и биение сердца под рукой. Утром я проснулась в своей постели. Одна. Мой Ангел, расправив крылья, с новыми силами ринулся в бой. И у него все получится, ведь я в него верю.