Madness

Now I have finally seen the end And I'm not expecting you to care That I have finally seen the light And I have finally realised I need your love I need your love

Через несколько месяцев мой Ангел уехал в тур. Мой мир будто поставили на паузу – все замерло, все замолчало. Как же сложно было теперь заново учиться жить без него – просыпаться без_него, засыпать без_него, завтракать без_него, дышать без_него... Немыслимым образом он стал настолько большей частью меня самой, что теперь я чувствовала будто практически исчезла. Конечно, мы перезванивались каждый день, я слушала его смех и знала, что он счастлив. Мой Ангел, раз счастлив ты, значит счастлива и я. Но ни один телефонный звонок никогда не заменит мне его пронизывающего взгляда, когда кажется, будто он изучил тебя до конца, его особенных прикосновений, когда кажется, что он перебирает тебя пальцами будто струны гитары. В моей квартирке осталось несколько его вещей, они лежат сейчас именно так, как он их когда-то оставил. Толстовка с вывернутым рукавом на спинке стула, полупустой флакон туалетной воды, блокнот с ручкой вместо закладки... Все это создавало эффект присутствия – казалось, он только-только вышел из комнаты. И вот-вот вернется. Я пыталась рисовать, но оказалось, что вместе с ним исчезло мое вдохновение – все краски казались тусклыми, все образы банальными. Я десятки раз слушала на повторе SIASL, которая прямым образом отождествлялась мною с ним самим. Он был такой же непостижимый, как и его песня. Я не боялась, что не узнаю его. Я была уверена в том, что даже на половину не приближусь к тому, чтобы понять его. Мой Ангел будто действительно был с другой планеты, и потому мне было более странно, что он все еще со мной. Теперь о наших отношениях знал его брат, и всячески помогал скрыть их от остального мира. Никаких слов любви произнесено не было, хотя я готова была орать об этом на весь мир. Не для того, чтобы этот весь мир мне завидовал, а потому что чувства слишком меня переполняли – иногда казалось, что нежность, внимание и забота, которые я питала к моему Ангелу, задушат меня в своих тисках. О том, что он чувствовал ко мне, я никогда не спрашивала, он никогда не говорил. Мне казалось, если я попытаюсь что-то у него узнать, он сам задумается и поймет, что я совсем не та самая. - С началом тура в сети будет появляться много фотографий. - Ну это неудивительно. - Я имею ввиду не только концертные. Будут фотографии с поклонниками, журналистами... - Точнее с поклонницами, журналистками, ты это имеешь ввиду? - Да. Просто... Чтобы ни писали и ни говорили, это все неправда. - Зачем ты мне это говоришь? - Я хочу, чтобы ты верила мне. И когда я говорю, что это просто фотография, - это просто фотография. - Я поняла. - Просто знай, что сейчас для меня есть только ты. Есть только ты... Есть только ты... Его последние слова перед отъездом эхом звучали в моей голове. Я верила ему и никогда не сомневалась в его честности. У меня не было оснований не делать этого. Через пару месяцев вовремя перерыва в туре он приехал обратно. Несколько дней мы не выходили на улицу, заказывая еду на дом. Мы разговаривали, обсуждали новости, смотрели кино, слушали музыку. И любили друг друга... Любили друг друга, пока сердце уже не начинало отказываться биться, а пульс зашкаливал за норму ударов в минуту. Я так скучала по нему – его запаху, его вкусу, его рукам, что хотела впитать в себя как можно больше, поскольку не за горами было очередное расставание. - Я хочу, чтобы мы съехались. - То есть? - Чтобы мы жили вместе. - Мы и так живем вместе, когда ты ненадолго приезжаешь обратно. - Нет, так мы живем у тебя. - В чем разница? - Это твоя квартира, и здесь все всегда будет твоим, всегда будет говорить о тебе, всегда будет пахнуть тобой. У меня дома все то же самое, только там все мое. Я же хочу, чтобы мы с тобой жили вместе где-то, что будет новым домом для нас обоих, чтобы мы вместе его обустроили, чтобы нас в нем было поровну. Понимаешь? В следующий его приезд мы переехали в новую небольшую уютную квартирку. В тихом спальном районе города, на 15 этаже и с круглосуточной кофейней напротив, куда я любила наведываться по ночам. Эти 2 комнатки действительно стали нашим домом, нас в нем было одинаково. Где-то лежали мои альбомы и карандаши, разбросаны рисунки и черновики. Где-то лежала его расстроенная гитара, какие-то недочитанные книги и листы с перечеркнутыми строчками. Теперь у нас было что-то действительно общее, и осознание этого помогало мне дожидаться его снова и снова. - Ты не представляешь, как меня греет мысль, что ты здесь – в нашем доме, что когда бы я ни приехал, ты будешь здесь – в нашем доме, что здесь всегда горит свет и здесь меня всегда ждут. - Всегда, Джаред, всегда...