Спаси меня

- Пройдемте сюда, сэр, - неприятный мужчина открыл перед банкиром прямо изниоткуда взявшуюся дверь и пропустил того внутрь, в то время как Брагинский своей широкой грудью закрывал пути отступления. Артур удивленно моргнул, неожиданно обнаружив себя в просторном богато обставленном кабинете. - Проходите, не стесняйтесь, сэр Керкланд. – Чуть привыкнув к резко сменившему полнейшую черноту освещению, глаза Артура разглядели посреди кабинета огромный дубовый, конечно же, стол, два мягких кресла перед ним и одно – с огромной спинкой, похожее на тронное – за ним. Черный, будто бы разом вытянувшись ростом, дошел до кресла и без сил упал в него. - Располагайтесь, господа. Добро пожаловать в мое небольшое убежище. - Убежище? - Поднял брови Артур, делая крохотные шаги вперед, словно это могло уберечь его от возможной опасности. - Убежище, лабораторию, называйте, как хотите, мне дела нет, - мужчина остро улыбнулся. – Главное, чтобы это помещение никак не значилось ни в одном из документов. Чем могу помочь? Артур проигнорировал его вопрос и уставился на комиссара, который вопреки его ожиданиям, совершенно не выглядел растерянным, напротив, почти по-хозяйски он подошел к стоявшему в затененном углу кабинета на небольшом трюмо штофу, налил из него что-то, закрывая своей спиной и, снова повернувшись лицом к мужчинам, отпил содержимое изящного бокала. - Могу я осведомиться, господа, что происходит? – Пытаясь собрать остатки самообладания воедино, Керкланд, как он думал, незаметно сжимал кулаки, прогоняя тупую злость и подступающую к горлу панику. - Может, обьясните ему, доктор Беккер? – Предложил Брагинский, пригубляя свой напиток. - Доктор Беккер? Тот самый? – Банкир учтиво склонил голову, приветствуя знаменитость Британии. – Я, признаться, представлял вас иначе. Брови Ивана взлетели, а потом он рассмеялся – неприятно, язвительно, оскорбительно и, допив содержимое бокала, с громким стуком поставил его обратно, очень странно глядя на Керкланда. Иван был настолько непохож на самого себя – вальяжный, расслабленный, но в то же время какой-то враждебный, что директору банка стало не по себе – он сделал шаг назад, будто подчеркивая расстояние между ним и комиссаром. В присутствии доктора полицейский воистину не походил на самого себя, или это напиток был тому виной? - Вы не понимаете, сэр, и это естественно, - изменившимся, мягким тоном начал мужчина, каким-то непостижимым образом меняясь в лице и превращаясь из совершенно непереносимого для Керкланда человека в сдержанного доктора с безупречными манерами. – Я Вам все растолкую как можно подробнее, но чуть попозже. - Вы здесь по моей просьбе, - видя замешательство Артура, вмешался Брагинский, сдерживая не то усмешку, не то улыбку, и, отодвинув кресло, сел в него, откидывая влажные полы плаща, но не делая и движения, чтобы его снять. – Как Вы знаете, доктор Беккер – личность весьма популярная, но ему, к сожалению, пришлось отойти от официальной практики по известной, я надеюсь, Вам причине. Керкланд кивнул, припоминая скандал, случившийся пять лет назад из-за какого-то жуткого эксперимента, детали которого были засекречены и, понятное дело, лично банкиру не разглашались. - Вы, помнится, пытались вернуть сознание сумасшедшему, - предположил Артур, сцепляя руки на животе и, вторя жесту Брагинского, сел в кресло напротив него. Деревянные ножки грубо прогрохали по деревянному полу - надежное на вид кресло, на поверку оказавшееся гораздо более жестким, чем предполагалось, чуть отъехало назад под его весом, и настороженный взгляд банкира почему-то отметил крошечную, совершенно неприглядную заплатку на кресле, которое ему досталось. Не так богат доктор, как хочет показать, либо для него деньги не так уж и важны. – Вы и правда думали, что можно удалить безумие хирургически, доктор? Мокрая одежда липла к телу и заставляла ёжится, но Артур почему-то точно знал, что ни за что не снимет её в присутствии этого человека. - Я не буду обсуждать с Вами это, прошу меня покорнейше простить, - доктор поднял уголки губ в неискренней, горькой улыбке. - Я должен попросить прощения за мою грубость при встрече Вас, сэр Керкланд, но по настоянию господина комиссара я не должен был проявлять к Вам открытой симпатии на случай, если нас заметят. По договоренности с ним же я должен был вести себя вольготно и откровенно, так, будто мы с господином комиссаром действительно старые друзья, что, я надеюсь, когда-нибудь станет правдой. – Артур язвительно хмыкнул, так, будто поверил в возможность симпатии к нему этого доктора. - Как бы то ни было, эксперимент провалился, пациент мертв, а детали не так уж важны. - Мне бесконечно интересно слушать Вашу историю, доктор, но, признаться, меня интересует вопрос – зачем я здесь? - Голова шла кругом, и банкир не мог уже с уверенностью сказать, задавал ли он подобный вопрос ранее – неужели он настолько вымотался и устал? Должен был задавать, он не мог не поинтересоваться собственной судьбой. Или не задавал? - Я Вам все объясню, терпение, терпение, - доктор говорил с ним мягко, как одним из своих психологически больных пациентов, и Артуру это очень не понравилось. – У нас еще будет время. - Время на что? – Подозрительно поднял брови банкир и скосил глаза на Ивана, но тот совершенно не следил за их беседой, напротив, он вольготно расположился в кресле, широко расставив ноги, откинул голову назад и, казалось, спал. Доктор заметил взгляд банкира и как-то скорбно помотал головой. - Не отвлекайте господина комиссара, прошу Вас, сэр, он очень вымотался за последние дни. - В голосе его сквозило сочувствие настолько пронзительное и искреннее, что директор банка невольно задумался, что же за человек этот Беккер. - Это его работа. – Неожиданно для себя жестко произнес Артур, вдруг приходя в себя и вспоминая, что он здесь не по своей воле, и его почти держат здесь насильно. Непонятная злость снова овладела им, вернулась, резкая, внезапная, как вспышка, неудержимая, неприятная. – Такое поведение непозволительно! Вообще, все это непозволительно! Он не имел никакого права тащить меня сюда! Я возмущен! Я джентльмен, я рыцарь, в конце концов, я держатель одного из самых крупных банков Лондиниума, и я хочу знать, что происходит немедленно! Доктор длинно выдохнул, так, словно был смертельно усталым, кинул взгляд на Ивана – но тот и не думал просыпаться от шума, если, конечно же, спал, но директору банка все казалось, что Брагинский лишь притворяется спящим, чтобы не принимать участия в разговоре, хотя, безусловно, с его стороны это было очень невежливо. - Пожалуйста, дайте нашему общему другу немного поспать. Ваши объяснения могут подождать двадцать минут. А пока позвольте предложить Вам чаю. - Невероятно мягко, едва ли не как с ребенком говорил доктор, но Артур держался настороженно - доктор выглядел подозрительно, а результаты его последнего эксперимента не обрадовали никого в Британии, более того, именно они заставили доктора спешно завершить карьеру. Впрочем, слухи о нем как о хорошем докторе еще ходили, наталкиваясь на смешки тех, кто доподлинно знал и видел, как именно закончилась его докторская стезя, и многие по старой памяти пытались пользоваться его услугами. - Я не буду пить Ваш чай. – Обиженно буркнул Керкланд, понимая, что снова вступать в спор не резон – двадцать минут вполне допустимый срок, но ни минутой более! - Прошу заметить, это не предложение. Я настаиваю. Это совершенно особенный чай. Вы никогда не пили такой прежде, я заверяю вас. – Доктор поднялся и подошел к тому самому штофу, откуда наливал Иван, взял другой бокал и, наполнив его, предложил Артуру. Тот удивленно покосился на столь странно подаваемый напиток и решился открыто высказать свое непонимание вперемешку с недовольством. - Никогда прежде меня еще не угощали чаем в бокале. – Он хмыкнул, вмещая в этот звук все оттенки от насмешки до презрения. - Если Вы не будете видеть содержимого, Вы подумаете, что это яд, - мягко сказал доктор и предложил еще мягче, - пейте, прошу Вас. Этот напиток называется чаем из-за своего цвета и несколько похожего вкуса, но он содержит слабый алкоголь и ряд совершенно особенных ингредиентов, которые, замечу, нисколько не угрожают Вашему здоровью или самочувствию. Тон его голоса был настолько добр, настолько безопасен, что банкир почувствовал, что по спине у него пробежали мурашки, и напомнил себе, что именно этот знаменитый доктор с добрым выражением лица и мягким голосом в ходе эксперимента убил человека. Убивают многие, вдруг подумалось ему, попадаются не все. Доктору Беккеру явно не повезло. - Никогда прежде о таком не слышал, - признал Керкланд, тщетно пытаясь вытащить из памяти что-то, называемое чаем, но таковым не являющееся. - Я не стану это пить. Нет, - банкир мотнул головой и отодвинул стакан подальше от себя, намертво сцепляя губы. - Я не хочу пугать Вас, сэр Керкланд, но Вам нужно успокоиться. Мой чай, сделанный по уникальному рецепту, скажем, индийцев, ибо истинных его создателей я назвать не могу, поможет Вам в этом. – Доктор снова подвинул бокал к нему, чуть резко, так, что мутно-рыжее его содержимое захватило край и несколько капель побежали вниз, скатились по тонкой ножке на стол и легли влажными пятнами, отражая неяркий свет ламп. - Нет. – Банкир демонстративно отвернулся от предлагаемого напитка, поджимая губы. Его даже под прицелом не заставят это выпить! - Послушайте, сэр, господин Брагинский привел Вас ко мне, рассчитывая на мою помощь в Вашем деле, но я не смогу Вам помочь, если Вы сами не желаете помочь себе. - Доктор звучал очень убедительно, но Артур даже и смотреть не мог на ту мерзость, что ему предлагали принять. - Мне кажется, я где-то уже слышал подобное. – Кивнул сам себе Керкланд. – Наверное, именно от господина Брагинского, такие выражения вполне в его духе. Но пить я Ваше пойло, не сочтите за оскорбление, не стану. Я знаю множество хороших врачей, и пока хотя бы трое из них не подтвердят того, что это можно пить, а я отчего-то уверен, что они не подтвердят – мои губы этого не коснутся. - Что же, мне очень жаль это слышать. – Доктор взял наполненный до краев бокал Артура и ушел с ним куда-то ему за спину, но не закончил говорить. – Господин комиссар вполне недурно себя чувствует после моего чая. – Тон доктора, как показалось Керкланду, зазвучал чуть обиженно, и, с неудовольствием для себя, он уловил в голосе Беккера некие опасные нотки. Керкланд услышал странный звук, смутно ему знакомый и почему-то напоминающий о лечебнице, но только он обернулся, чтобы разглядеть, что же является причиной едва различимого звука, как неожиданно сильная рука доктора схватила его за волосы, заставляя откинуть голову назад, а мгновением позже в шею директора банка болезненно и остро воткнулось что-то тонкое и чужое, он моргнул, протянул руки, чтобы убрать что-то от шеи, но там больше ничего не было, а пальцы отчего-то слушались медленно, сгибались словно против его воли, а сам банкир словно упал в воду, где все звуки стали ленивыми и едва различимыми, уши наполнились ватой, а перед глазами все поплыло, как будто сам кабинет медленно менял очертания и сливался в одно неясное жуткое пятно. - Вам это не сойдет с… - Успел сказать Артур, удивляясь, насколько непослушен его язык и с каким усилием приходится проталкивать между пересохших вдруг губ каждое слово, прежде чем безвольно откинуться на мягкую спинку – с заплаткой – как успело напомнить затухающее сознание, и уронить руки вдоль кресла.