Я люблю тебя

Уже неделю Иван лежал в больнице. За это время боль стала тише, он даже смог поесть. Спасибо за это его лечащему врачу, который мог быть убедительным. Он привел к нему психолога, но Брагинский наотрез отказался. Ваня не хотел кому-то душу изливать, тем более что стало легче. Немного, но стало. Он даже слабо улыбался над не всегда смешными шутками Гилберта. Он только не мог понять, почему Альфред к нему не приходит? Иван часами с замиранием сердца ждал, что сейчас откроется дверь его палаты и зайдет Джонс. Но он не приходил. Ваня стал впадать в депрессию. Еще через пару дней он снова отказался от еды. - Ну что, все по новой? – Людвиг нахмурился, глядя в безжизненные глаза Брагинского. Ваня ничего не ответил, только плотнее закутался в одеяло. - Иван? И снова только молчание. Байльшмидт-младший только вздохнул и пошел на пост, чтобы позвонить Альфреду. Состояние Брагинского немного пришло в норму, значит, пора им уже поговорить. Но Людвигу никто не ответил. Он повторил попытку несколько раз, но все бестолку. Тогда он позвонил Гилберту и попросил подойти. Тот появился через несколько минут. - Что случилось? Ваня в порядке? - Не совсем. Я думаю, он хочет увидеть своего парня, но я не могу до него дозвониться. Ты должен поехать к нему домой. - Чего? – Гилберт возмущенно посмотрел на брата. – Он чуть моего друга на тот свет не отправил, а я должен… - Они должны поговорить, - Людвиг прервал его бурную речь, - Прошу, так Ивану станет легче. - Хорошо. Байльшмидт развернулся и пошел к двери. Видеть Альфреда он хотел меньше всего, но кто-то должен привести обоих в норму. И если Брагинским занимается его брат, то самим Джонсом должен заняться он. Может, даже пару раз съездить по его нахальной роже, но притащить сюда и заставить вымаливать прощение. Приехав на место, Гилберт стал тарабанить в дверь. Ему никто не отвечал. Ругнувшись, он дернул ручку двери и та приоткрылась. Байльшмидт почувствовал неладное и быстро прошел в квартиру. Пробежав по всем комнатам, в спальне он увидел Джонса. Выглядел тот просто отвратно. Он явно все это время пил. Повсюду валялись пустые бутылки, но не было остатков хоть какой-нибудь закуски. Это очень плохо. Если Альфред пил не закусывая целую неделю, то все может плохо кончиться. Гилберт потряс его за плечи. Джонс застонал, но глаза не открыл. Байльшмидт стал трясти сильнее. Через минуту Альфред все же очнулся. Сев, он уставился на Гилберта. - Сколько ты пил? Джонс не ответил. Байльшмидт отметил, что его зрачки расширены, а состояние какое-то сильно заторможенное. - Ну-ка встань! Гилберт резко дернул того за руки, заставляя подняться. Альфред покачнулся и стал падать. Байльшмидт успел его поймать и, матерясь, потащил его к машине. Этот идиот отравился алкоголем, ему срочно нужно промывание желудка. Доехав до больницы, Гилберт вызвал санитаров с носилками, чтобы те отвезли Джонса в приемное отделение. Все так же тихо ругаясь себе под нос, Байльшмидт поднялся до кардиологического отделения. - Ну что? Ты привез Альфреда? – Людвиг все еще ждал его около поста. - Привез, но он отравился водкой или что он там пил, так что… - Альфред? – Брагинский возник буквально из ниоткуда. – Где он? - Иван! Тебе нельзя вставать! - Он в порядке? – Ваня почувствовал, как его сердце тревожно забилось. Пусть он и был сильно обижен, но зла ему не желал. – Пожалуйста, отведите меня к нему, я очень хочу его увидеть. Гилберт вопросительно посмотрел на Людвига. Тот кивнул. - Но только никаких волнений. Байльшмидт довольно быстро довел Ивана до приемного отделения, но там оказалось, что Джонса увели в палату отдыхать. Гилберт показал Ване палату, а сам остался в коридоре, чтобы не мешать. Брагинский тихо вошел в палату. Альфред спал, он был бледный и выглядел плохо. Ему капали какое-то лекарство. Ваня присел на край кровати и внимательно на него посмотрел. Он пытался понять, что чувствует. Он понял, что волнуется, что хочет простить его, но это страшно. Иван боялся, что если простит его, то однажды все повторится. Но нужно дать шанс, иначе снова придется жить в полном одиночестве. Сейчас, конечно, у него есть Гилберт, да и Людвиг был отличным парнем, но любимого человека они не заменят. Альфред зашевелился и открыл глаза. Поморгав, он шокировано уставился на Брагинского, не веря своим глазам. - Ванюша? – Джонс слабо улыбнулся. - Привет. – Иван едва не зарыдал, услышав этот голос. Раньше он был такой жизнерадостный и полный энергии, а сейчас глухой, тихий, пристыженный. Похоже, он действительно сильно переживает. - Ванечка, мой Ванечка. – Альфред немного приподнялся и прикоснулся рукой к его щеке. Брагинский дернулся, уходя от прикосновения. Он не хотел этого делать, но стоило вспомнить те фото, как мгновенно появлялось отвращение. Джонс тяжело выдохнул. -Как ты? – Альфред, не отрываясь, смотрел на Ивана. Он видел, каким подавленным тот был. - Лучше, - Ваня поежился от холода, окно в палате было открыто, - у меня хороший врач, так что я справлюсь. Джонс приподнялся, вытащил плед из-под себя и подал Брагинскому. Иван почувствовал, как у него защемило в груди. Раньше их жизнь состояла из подобных заботливых моментов и, казалось, что так будет всегда. Секунду подумав, он взял плед и накинул себе на плечи. - Я так рад, что тебе лучше. Я приходил к тебе, хотел навестить, но меня не пустили и я запил. - Идиот, ты отравился алкоголем, если бы Гилберт не приехал, мог бы умереть. – Ваня вздрогнул, когда произнес последние слова вслух. - Я в порядке. – Альфред замолчал и посмотрел Ивану в глаза. – Прости меня, Ванюша. Я люблю тебя и всегда любил. - Странно, - Брагинский встал с кровати и подошел к окну, - Ты говоришь, что любишь, но почему изменил мне? Джонс повозился на кровати и осторожно выдернул иглу капельницы из вены. Приложив ватку, он согнул руку и попытался встать с кровати. Голова немного кружилась, но все было довольно неплохо. Подойдя к Ивану, он приобнял его за талию, но Ваня вывернулся из объятий. - Ответь на мой вопрос. Альфред тяжело вздохнул и собрался с духом. - Ты знаешь, что до тебя у меня не было серьезных отношений. Я постоянно шатался по клубам и барам, я цеплял парней на одну ночь и это меня устраивало. Ни одного из них я не любил. У нас был только секс. Так было довольно долгое время, но потом я встретил тебя. Ваня, ты чудо. Я сразу знал, что не достоин такого светлого человека, но решил попробовать, потому что не мог перестать о тебе думать. Ты снился мне ночами, а днем я видел тебя на работе. Я полюбил впервые, и это казалось мне таким прекрасным, что я решил любой ценой тебя добиться. И у меня это вышло. Я был счастлив с тобой, но поскольку ты моя первая настоящая любовь, я совершил ошибку. Мне стало скучно от непривычки, но ты не думай, что в этом твоя вина. Это не так. И тут попался этот чертов Артур! До тебя у меня и были такие парни, я говорю о характере. Ты наверняка считаешь, что во всем виновата твоя внешность. Да, Артура можно назвать красивым. Но разве тебя нет? Ты прекрасен и внешне и внутренне. Мне жаль, что на пути тебе встретился именно я, человек который не умеет ценить то, что у него есть. Но я прошу у тебя прощения. Я хочу быть с тобой, если ты мне позволишь. Если дашь еще один шанс, то я буду любить тебя еще сильнее. Я больше не причиню боли. Альфред замолчал и посмотрел на Брагинского. Иван тоже молчал, не зная, что сказать. Он был тронут словами Джонса, но что-то мешало простить его. Слишком сильную боль принесла эта измена. Нужно время, чтобы все обдумать. - Альфред, я рад, что ты был сейчас со мной так искренен, но я не могу тебя простить. Не сейчас. Мне нужно время, я хочу побыть наедине с собой и разобраться в чувствах. - Мы расстаемся? – Джонс почувствовал, что к горлу подступил ком. - Да. Пока что да. - Ты сказал, что нужно время, - Альфред взял его за руку, Ване стоило больших усилий не выдернуть её, - я буду ждать сколько нужно. Хоть целую вечность. - Ты не выдержишь. Тебе попадется еще какой-нибудь паренек и все, про меня ты забудешь. – Иван старался удержать себя от слез, это получалось, но с трудом. - Я буду ждать, - Снова упрямо повторил Джонс, - Ты только прости меня. - Прощай, Альфред. Иван выдернул руку и поспешил выйти, чтобы дать волю эмоциям. В коридоре его ждал Гилберт. Увидев слезы, он нахмурился. - Ваня, он снова тебя обидел? - Нет, - Брагинский всхлипнул, - я решил, что нам нужно расстаться, пока я не разберусь в себе. Но мне так больно. - Тихо, Иван, все пройдет, со временем. Байльшмидт приобнял его за плечи и повел в палату. Он сам чувствовал себя отвратно из-за этой истории. Ему хотелось, чтобы все закончилось хорошо. Альфред так и стоял посреди палаты, стирая слезы со щек. Брагинский дал ему слабую надежду, но больше ничего. Сейчас Джонс осознал, что разрушил свою жизнь собственными руками.