Ты свёл меня с ума

Саммари: Фингон и Келегорм, застигнутые бурей, беседуют о своих братьях и сестрах. Капля дождя ударилась о грязную дорогу, и Финдекано взглянул на небо. Тёмные облака, пугавшие уже час, теперь деловито кучковались прямо над ним. — Пожалуй, неплохо, что мы так недалеко от Тириона, — пробормотал он своей лошади, но громовой раскат в тучах наверху немедленно заглушил эти излишне бодрые слова. Быстро натянув капюшон, Финдекано пришпорил лошадь и попытался накрыть походным плащ лук и колчан в надежде хотя бы защитить тетиву. Так он отвлёкся от дороги — и неожиданно молния прорезала небо и раздробила дерево прямо на его пути. Заржав, кобыла встала на дыбы и сбросила его из седла, Финдекано кубарем свалился на землю так, что из него вышибло дух, а из глаз посыпались искры. К тому времени, как он пришёл в себя, его лошадь уже была такова. — Просто прелестно, — он отер рукавом мокрое лицо, отбросил волосы с глаз и опять надел капюшон, завязав его покрепче, но больше ничем не мог себе помочь. Надеясь, что кобыла, так или иначе, сама найдёт путь домой, он обречённо двинулся вниз по тропинке — другого выбора у него не было. И сразу промок до нитки и расстался с надеждой сохранить тетиву сухой. — Здорово, путешественник! — окликнул его чей-то голос, и он увидел такого же промокшего всадника в знакомом алом плаще. Всадник скинул капюшон, ухмыляясь; мокрые светлые волосы облепили его голову, и Финдекано усмехнулся в ответ: — Здорово, Тьелько! — Ты как никогда похож на утонувшую крысу, — Тьелько приблизился к нему. — А тебе идёт, кузен. Финдекано ответил неприличным жестом. — Будешь сидеть и рассуждать о моей красоте — или всё же подашь мне руку, ты, негодяй? Тьелькормо издевательски склонился с седла и протянул руку в перчатке: — Как пожелаете, прекрасный принц. — Прекрасный принц, — фыркнул Финдекано, забираясь с помощью кузена в седло. — Твой род выше моего, Тьелько. — Но я-то не обвешиваю себя безделушками, — язвительно ответил Тьелькормо, глядя через плечо. Он потянулся и дёрнул Финдекано за одну из кос; золото сверкнуло в очередной вспышке молнии. — О да, ты-то предпочитаешь облачаться в грязь и звериную кровь, — невозмутимо отозвался Финдекано. — Да я понимаю. Не всем же повезло уродиться красивыми. Тьелькормо расхохотался, ведя коня в укрытие под деревья. — Милый Финдекано, мы оба знаем, что среди огромного количества моих грандиозных недостатков уродство не числится. И Финдекано вынужден был согласиться. Тьелькормо был не так высок, как старший брат, но он был широкоплеч и хорошо сложен, солнце наградило его золотистым загаром и выбелило и без того светлые волосы. В сочетании с неожиданно тёмными глазами и точёными чертами лица это производило сильное впечатление. Хотя, по мнению Финдекано, он и в подмётки не годился Майтимо. Но конечно, в этом вопросе он был очень предвзят. — Замечтался о моей красоте? — поддразнил Тьелькормо. — Задумался о кабане, которого я упустил, — парировал Финдекано. — Так похож на тебя. Волосат, вонюч, клыки торчат — сходство просто жуткое. — И ты его упустил? — Тьелькормо покачал головой. — Да, лично я всегда говорил, что сыны Нолофинвэ — охотники ниже среднего. — При Ириссэ не сболтни такого, — сказал Финдекано, стряхивая воду с лица и ухватив кузена за пояс — конь споткнулся об упавшее дерево. — Валар упаси, — ответил Тьелькормо в притворном ужасе. Он смотрел на небо, моргая под струями дождя. — Да, ливень всё хуже. Я знаю одну охотничью сторожку не так далеко отсюда. Можем там переждать, пока дождь не утихнет. — Если он вообще утихнет, — сказал Финдекано, но он уже жаждал выбраться из буйства стихии. *** Чуть позже, укрывшись в затхлой развалюхе и отжав воду из плаща, он печально разглядывал свои лук и стрелы, поврежденные дождём и падением, и размышлял, возможно ли вообще их починить. Вошёл Тьелькормо, который привязал на улице коня; при входе он встряхнулся, словно пёс, отчего вода с волос и одежды брызнула во все стороны. — По-твоему, я и так недостаточно промок? — шутливо огрызнулся Финдекано, вздрогнув, и Тьелькормо равнодушно уселся у много лет не топленного очага. — Я так понимаю, ты не пешком шёл, — уточнил он, пока Финдекано стягивал плащ, с которого текло, и вешал его на мокрый колышек. — Лошадь понесла, — ответил Финдекано, разглядывая сырую одежду и прикидывая её шансы на то, чтоб высохнуть к моменту, когда дождь стихнет. — Сама доберётся до дома. Мы можем разжечь огонь? Тьелькормо согласно хмыкнул и покопался в поясной сумке в поисках кремня. Вскоре в очаге ожил огонь, и Финдекано развесил свою тунику над пламенем. Тьелькормо задумчиво понаблюдал за ним и последовал его примеру. Молчание затянулось, и Финдекано уже стал задрёмывать в этом влажном тепле, как вдруг Тьелькормо лениво проговорил: — Итак, ты трахаешься с моим братом. Финдекано поднял голову и встретил над пламенем оценивающий взгляд Тьелькормо. Он помедлил секунду, пытаясь понять намерения последнего. — Да. — Хм… — Да ты знал это и так, — сказал Финдекано, — сколько раз ты заставал нас. — Ну это да. Мне просто было интересно, что ты ответишь, если спросить прямо, — ухмыльнулся Тьелькормо. — Честно отвечу, — произнёс Финдекано. — какой смысл в обратном. Тьелькормо поворошил огонь, выбившиеся искры подсветили резкие черты его лица, заложив на нём зловещие тени. — А ещё мне интересно, что ты ответишь, если спросит кто-то другой. Кто-то… менее лояльный. — Да то же самое, — проговорил Финдекано, и так оно и было бы. Ему было плевать на тайны и маскировки, и, если его припирали к стенке, он бывал прямолинеен и правдив. Он знал, что это тревожило куда более бдительного и предусмотрительного Майтимо. — Он бы так не сделал, — Тьелькормо внимательно наблюдал за Финдекано. — А мне меньше, чем сынам Феанаро, досталось уроков по политике секретов и увёрток, — заведясь, парировал Финдекано. — А как насчёт тебя самого, Туркафинвэ? Я, как ты выражаешься, трахаюсь с твоим братом, о да. А ты — ты, скажем так, — в отношениях с моей сестрой. Тьелькормо улыбнулся, его тёмные глаза в отблесках костра были непроницаемы. — Да, это так. Мы с тобой два сапога пара. Финдекано кивнул головой, криво улыбаясь. — Сказал бы я тебе: только посмей обидеть её, и я забью тебя до кровавых соплей! — но не сомневаюсь, что она сама в состоянии это сделать. Тьелькормо улыбнулся шире, хищно блеснув зубами. — Ещё один повод считать её невероятной женщиной. — Всё равно, — сказал Финдекано, смягчившись. — Попробуй обидеть её — и я забью тебя до кровавых соплей — после того, как она разберётся с тобой. Тьелькормо с львиной грацией вытянул длинные ноги перед собой. — Я мог бы поугрожать тебе в ответ, но… — Майтимо сам может защитить себя, — перебил его Финдекано. — И, — добавил он, — я никогда не причиню ему боли! — Это прозвучало как вызов. Но Тьелькормо с жалостью покачал головой. — Кузен, ты меня не так понял. Я не угрожаю тебе потому, что, куда вероятнее, что боль причинит тебе сам Нельо. Финдекано пронзила знакомая вспышка страха, и он грубо подавил её. Он посмотрел на Тьелькормо, который встретил его взгляд с лёгкостью. — Думаешь, я неправ? — спросил тот, и Финдекано не ответил. Тьелькормо засмеялся и прислонился затылком к стене хижины. — Бедняжка Финьо, — прошептал он, прикрывая глаза. — Мой прекрасный братец сожрёт твоё сердце. Финдекано резко отвернулся, расправляя мокрые складки плаща в попытках заглушить страх, который всколыхнулся в груди после слов Тьелькормо. Эти слова были будто отголоском всех его собственных страхов и сомнений. «Неважно, — яростно подумал он, отжимая край плаща с такой силой, что ткань треснула в его руках. — Неважно. Я буду любить его, даже если это разрушит меня.» — Дождь перестал, — услышал Финдекано ленивый голос Тьелькормо и выскочил наружу в стряхивающий последние капли дождя мир, не заботясь об оставленных в хижине оружии и тунике. «Я выдержу любую бурю», — бросил он отчаянный вызов и небесам, и Майтимо — и поднял лицо к свету.