Прощай, город ветров!

Peter Broderick — And Itʼs Alright Я бежал по васильковому полю в яркий солнечный день. Я бежал, стремясь добраться до другого конца поля, но, сколько бы я не бежал, горизонт впереди меня ни разу не изменялся. Было ощущение, что, кроме меня и этих синих цветов, в целом мире ничего нет. Я бежал. И тут… Я услышал голос. Я не знаю, кому он принадлежал, но этот мягкий тембр и поразительная мелодичность вызывали доверие. Этот голос прокрадывался в самые отдаленные уголки моей души. И с каждым услышанным словом становилось все легче. Этот голос. Он окутывал меня от кончиков пальцев ног до макушки. По мне бежали мурашки, и все тело становилось ватным, но я продолжал бежать на его зов. Казалось, что нет ни конца, ни края этому чертовому полю. Но вскоре я добрался до какого-то потрепанного годами дома. Я вошел внутрь. На улице было светло, но в доме царил мрак. Правда, из одной комнаты все же доносился теплый солнечный свет. Я вошел в нее и увидел, что в кресле, которое стояло перед окном, сидел человек. Но я не мог видеть, кто это был, так как кресло стояло спинкой ко мне. — Кто вы? — робко спросил я. Человек ничего не ответил, а просто запел. Я слов особо не помню, но песнь была о падающих звездах и о том, что все хорошо. Я решил узнать, кто же это. Но, как только я подошел, я резко проснулся. Открыв глаза, я увидел сопящую рядом Эшли. Я встал и пошел на кухню, чтобы выпить воды, ибо пить хотелось жутко. Вчерашняя попойка давала о себе знать. Я стоял над раковиной и пил воду, размышляя о своем сне: — Кто же там был? — задумчиво спросил я сам себя. — Че ты там бормочешь? — ДА БЛЯ! — я уронил стакан и резко развернулся, — Эш, какого ты так пугаешь? — Ну, прости! Не знала, что ты у нас такой пугливый. Отойди, я тоже пить хочу, — подойдя ко мне, сказала подруга. Она подняла мой упавший стакан и набрала в него воду. После чего осушила его за один присест и стала набирать второй: — Фига себе, у тебя сушняк, — я косо глянул на нее. — Ага, — выпив второй стакан, она поставила его на место и села за стол, — Марки? — М? — Что тебе снилось? — С чего ты взяла, что мне что-то снилось? — выгнув левую бровь, спросил я. — Просто, ты так пинался во сне и что-то бормотал. Вот я и подумала, — пожала плечами Эш. — Ну, вообще снилось, да. Только вот я не знаю, к чему все это было. Странный немного сон был, — мямлил я, пялясь в окно. — Так, что было-то? — Васильки. — Васильки? — Ну, да. Васильки. Много васильков. Гигантское поле васильков, — разводя руки в стороны, как бы показывая безграничность этого поля, говорил я. — И все? — вскинув брови, спросила Эшли. — Нет. Я бежал по полю на чей-то голос, а потом забрел в какой-то стремный мрачный дом. Там в кресле кто-то сидел и пел, а как только я решился подойти и узнать, кто там, я проснулся. Вот, теперь все, — сложив руки на груди, я перевел взгляд с окна на подругу. — Васильки обычно снятся к счастью, переменам и встрече суженого, — объясняла Эш. — Суженого? — удивился я. — Ну, это у девушек. А пение так же значит радость и то, что трудности позади. — И откуда ты только это знаешь? — вся так же удивленно спрашивал я. — Просто мне нравится читать о том, что значат те или иные вещи, которые нам снятся. Это увлекательно. — Это как-то глупо, — отозвался я. — Поговорим с тобой после того, как встретишь суженого! — Ты ж сказала, это только для девушек! — Что-то подсказывает мне, что ты, Марк, исключение! — Нехеровое такое исключение! С чего ты… — Вы охуели? Сейчас восемь утра! Какого вы тут орете, ушлепки, а? — держась за голову, шипел на нас зашедший на кухню Том. — Прости, — виновато промямлила Эш. — Дайте мне шипучку-у-у, — молил нас брат. — Шипучку? — переспросил я. — Ну, да. Шипучка — будешь, как огурчик, — объяснил брат. — Ааа… Алкозельцер? — Точно! Дайте мне его срочно, иначе я помру! — стонал брат, лежа головой на столе. — Эшли, поищи шипучку в шкафу, слева, — попросил я, выходя из кухни, — я в ванную, — бросил я напоследок и направился в соответствующую сторону. Быстро умывшись, я пошел в гостиную. К моему удивлению, я там никого не обнаружил: — Все уже проснулись, что ли? — Иди кушать, — сказал мне отец, выглянув из-за угла кухни. — Иду! Я зашел и увидел лежащего и помирающего на столе Джебома, рядом с Томом: — Одноклеточное, ты как? — улыбаясь, спросил я. — Все норм, — подняв большой палец вверх, пробурчал друг. — Идите умываться, а потом садитесь есть! — сказал отец и вышел из комнаты. Все умылись и позавтракали, а затем отправились в мою спальню. Отец сказал, что в час нам нужно уже выехать, чтобы точно успеть на рейс. И, так как было всего девять утра, мы решили посмотреть фильм: — Что будем смотреть? — спросил Том. — «Сайлент Хилл»! — воодушевленно пролепетала Эш. — Чего? Какой еще «Сайлент Хилл»? — выпучив глаза, переспрашивал ДжейБи, — Не буду я это смотреть! — Зассал, что ли? — прищурив глаза, Эш уставилась на него. — Да ни фига! Включай! — с надменным лицом и сложенными руками на груди, ответил друг. Мы смотрели фильм и то и дело шарахались… шарахались от криков ДжейБи. И только Эш ржала, как конь. Чуть ли не каждые 10 минут было одно и тоже: — БЛЯТЬ! ЧТО ЭТО ТАКОЕ? ГОСПОДИ, ОНО ЕЩЕ И ДВИЖЕТСЯ! А-А-А-А!!! Ну, а под конец фильма, мы думали, его просто вырубит от наплыва эмоций. После просмотра мы сидели и говорили о чем-то неважном и просто смеялись. Как же мне не хочется с ними расставаться. — Марки! — выкрикнув мое имя, Эш вывела меня из задумчивого состояния. — Что? — Сыграй мне. — Эм… Сыграть что? — с непониманием спросил я. — Свою музыку. Ты ведь все время ее пишешь, но я никогда не слышала, чтобы ты ее играл. Поэтому сыграй мне! — улыбаясь самой грустной улыбкой, попросила подруга. — Хорошо, — ответил я и улыбнулся в ответ. Поднявшись со своих мест, мы направились в гостиную, где стоял нужный мне инструмент. Все уселись: кто на диван, кто на пол, а я за пианино. Все ждали. А я не знал, что сыграть. Но потом я взглянул на лица друзей, и на ум мне пришла самая грустная мелодия в моем арсенале. Я начал играть, и с каждой минутой атмосфера напряженности и грусти росла в геометрической прогрессии. — Спасибо, — сказала Эшли, как только я закончил свою игру. — Не за что, — с какой-то отстраненностью ответил я. — А как назвал? — спросил ДжейБи. — Назвал что? — То, что только что играл. — Это соната, которую я назвал «Мир Кристины», — все с такой же отстраненностью говорил тихими голосом. — А кто такая Кристина? — подал голос Том. — Я не знаю… — ответил я, — Я сочинил ее, когда увидел картину «Мир Кристины», поэтому название дал соответствующее. — Понятно, — все закивали головами. — Малышня, собирайтесь! Через 15 минут выходим, — крикнул отец из своей комнаты. — Хорошо! — хором ответили мы. Буквально за пять минут мы быстро оделись, привели себя в порядок и стояли в прихожей, в ожидании дальнейших распоряжений отца: — Ну, и что стоим? Кого ждем? Коробки и чемоданы в руки и спускаемся вниз! — наконец-то, отозвался отец, который выглядывал из-за угла своей спальни с чемоданом в руке. Мы молча разобрали багаж: я взял свой рюкзак и большой желтый чемодан, ДжейБи и Томми взяли по две коробки каждый, а Эшли достался небольшой саквояж болотного цвета. Отец же взял тот самый чемодан, с которым выходил из спальни, и свой излюбленный кожаный дипломат черного цвета. Мы скопом зашли в лифт и спустились вниз. Выйдя на улицу, мы увидели курящего возле подъезда мужчину: — Я думал, что уже не дождусь вас сегодня! — он затушил сигарету и продолжил, — Вам помочь, мисс? — спросил он, обращаясь к Эшли. — Да, спасибо, — немного растерянно ответила она. Он взял саквояж и понес его к машине. Положив его в багажник, он обратился к нам: — Чего стоите? Если не хотите попасть в пробку, то поторопитесь! Мы быстро запихнули багаж в такси и расселись по машинам. Папа сел в такси, а мы вчетвером забрались в машину отца, за рулем которой был брат. До аэропорта мы ехали молча, слушая радио, по которому передавали какую-то несусветную чушь. Но мне было на это плевать. Я смотрел в окно. Я мысленно прощался с городом. — Приехали, — положив руку мне на плечо, сказал Том. — Угу. Наслаждаясь картиной мимо проносящегося города, я даже не заметил, как мы добрались до пункта назначения. Выйдя из машины, я посмотрел на часы — 13:50. Мы забрали багаж из такси и сразу же направились в здание аэропорта. Быстро зарегистрировавшись и сдав багаж, мы все отправились в зону ожидания. — Так странно: людей почти нет, — осматриваясь вокруг, сказал Томми. — И правда, — подтверждая слова брата, отозвался ДжейБи. — Кстати, па, а чего это мы бизнес-классом летим? И как много мы переплатили за багаж? — спросил я. — За багаж и билеты не переживай, потому что за все это платит компания, — ехидно улыбаясь, ответил отец. — Да, видимо, компания не хило так раскошелится! Там ни фиговый такой перевес, — подала голос Эшли. На часах уже было 14:15. Мы просто сидели на ближайшей скамье возле указанных в билетах ворот и изредка говорили. Говорить было как-то трудно. Хотелось что-то сказать, но… подобрать нужные слова никак не удавалось, поэтому, в основном, наши диалоги были такими: — Слушай, ты… — М? — Та нет, ничего. — Сколько время? И так далее. Ровно в 14:30 объявили посадку на самолет. Встав ближе к воротам, мы стали прощаться. Если 5 минут назад ни из кого слова вытащить нельзя было, то сейчас всех просто прорвало! Томми обнял меня и начал говорить: — Веди себя хорошо, дурачок! И еще… — после этих слов я не мог слушать. Глаза наполнись слезами, и уши заложило. Я просто обнимал брата за плечи и плакал. — Чудило, я так буду скучать по тебе! Приезжай, как можно скорее! Ты ведь навестишь нас? — то и дело всхлипывая, спрашивал я. — Ну, чего разревелся? — улыбаясь и плача, брат вытирал мои слезы, — Конечно приеду! Куда я денусь? — Обещаешь? — протянув ему свой мизинец, спросил я. — Да, — обхватив своим мизинцем мой и еще крепче обняв меня, дал обещание брат. Следующим были Джебом и Эшли. Эти двое напали на меня с объятиями. Они рыдали на моих плечах, а я рыдал на их. Они что-то говорили, но из-за их всхлипов и шмыганья носом я ничего не смог разобрать, кроме «я буду скучать» и что-то там про паштет. — И я буду за вами скучать, — мы еще раз обнялись, а затем я и отец подошли к воротам. Показав все нужные документы, мы направились к самолету. Идя по коридору, я утирал слезы, а отец понимающе смотрел на меня и держал меня за плечо. Мы зашли в самолет, и борт-проводник сразу же указала нам наши места: это были одиночные кресла около иллюминатора. Мы положили ручную кладь на соответствующее место и сели по местам. Стюардесса принесла мне стакан воды и мило улыбнулась. — Спасибо, — промолвил я, все еще шмыгая носом. — Если что-то еще понадобится, обращайтесь, — все так же улыбаясь, говорила она. — Обязательно, — отозвался отец, улыбнувшись в ответ. Она ушла, а я закрыл глаза. Буквально через несколько минут Морфей забрал меня в свои объятья. Снова это поле. И я снова бегу. Но в этот раз здесь не было дома. Вместо него был только густой лес. Это был, поистине, волшебный лес. Знаете, как те леса из сказок про эльфов и гномов. Там было так светло и тихо, слышно было лишь шелест листьев и пение птиц. Я шел вглубь леса, улыбаясь, пока мою кожу грело, явно, весеннее солнце. Мне было так спокойно и хорошо, но через несколько мгновений я слышал его снова. Тот самый голос. Я снова не мог разобрать, чей это был голос — мужской или женский. Единственное, что я знал, что он был очень красивым. — Иди ко мне, — шептал голос. — Кто ты? — Разве это так важно, Марк? Просто иди ко мне, прошу, ты нужен мне. — Но куда мне идти? — Просто иди и не отставай. Вскоре мы встретимся, Марки. Совсем скоро. Мы будем одним целым. — Одним целым? Кто ты? Ответь мне! — Какая ра-... — Просто скажи! Кто ты и о чем говоришь? — перебив непонятно откуда исходящий голос, требовал я. — Зачем ты задаешь вопросы, на которые знаешь ответ? — Что? — Ты знаешь, кто я! Просто ты еще не понял. Вернее, ты не хочешь понимать. — Что это значит? Как я могу понять, если не могу тебя видеть? Я хочу тебя видеть! ВЫХОДИ! — кричал я. — Не сейчас, Марки. За последние годы я ослаб. Тебе пора. — В каком смысле? — До новых встреч. Я открыл глаза и увидел отца. — Пап? — О, а я тебя будить хотел. Через минуту уже приземляемся. — Что? Как через минуту? — удивленно смотрел я на отца. — Ну, вот так. Ты проспал 14 часов! Даже не помню, когда тебя в последний раз так вырубало, — смотря на меня, говорил отец. — Ого… — только и мог выдать я. — Зато будет легче привыкнуть к местному времени, — ободрил меня отец. — А сколько сейчас? — Сейчас 14:10. Мы забрали ручную кладь и вышли из самолета. На нужном посте нам поставили печати в паспортах, после чего мы забрали свой багаж и вышли из аэропорта: — Нужно бы найти такси, — задумчиво сказал я. — Нет, нас встретит сотрудник компании и довезет до нашего нового места жительства, — ответил отец, выискивая кого-то в толпе. — Так, даже лучше. Мы стояли в ожидании еще минут десять. В это время я смотрел на суетящуюся толпу и думал о своем сне. «Блять, Марк, какого хера? Что за неведомая хуйня тебе снится? Может, и правда, стоит к психологу сходить?» — Здравствуйте! Простите, что задержался! Эти пробки, знаете ли, — оправдывался какой-то мужчина. Повернув голову, я увидел его. Кореец, который говорил на изумительном английском. Высокий, с красивыми чертами лица. О его скулы, как говорится, можно порезаться. Волосы зачесаны назад. Одет он был в черный полосатый костюм, белую рубашку без галстука. На ногах были кожаные, такого же цвета, как и костюм, лоферы. На вид, ему было лет 35-40. — Ничего страшного! Я Марк Туан, — сказал отец, — это мой сын, Марк младший, — указав на меня, пояснил отец. — Здравствуйте, — я подал голос, перестав окидывать мужчину оценивающим взглядом. — Приятно познакомиться. Меня зовут Акио, и я — старший менеджер в нашей компании, — представился мужчина и поочередно пожал нам руки. — Вы — японец? — спросил я. — Нет, с чего ты взял? — удивленно спросил Акио. — У Вас имя японское, — отозвался я, робко добавив, — хён. — Ах, вот оно что! Моей матери просто нравился японский актер с этим именем. И, так как отец был не против, меня назвали в честь него, — улыбаясь, объяснил мужчина. — В любом случае, это имя Вам подходит, — смотря ему прямо в глаза, сказал я. Он улыбнулся и… Это что? Румянец? Был бы здесь Джебом, точно бы произнес это недвусмысленное: «Оу-у-у-у-у». ДжейБи, придурок, я уже так за тобой скучаю. — Ну, что? Давайте убираться отсюда! Мы, как можно быстрее, загрузили вещи в машину и тронулись с места.