Злая сказка

«Ой…» - вновь охнул Тиверин и снова вырубился. И, похоже, на сей раз – совершенно самостоятельно. «Что за чертовщина?» - поразился Лёнька, но протянутую руку всё-таки пожал. Арх-хамир белозубо улыбнулся и заявил: - Испугался старина Тиверин… - А… а почему он вас боится? – рискнул спросить Лёнька. - «Тебя», Льоня, говори лучше «тебя». Я ведь всё-таки потенциальный супруг твоего отца, значит, и ты мне не чужой. А боится меня Тиверин потому, что у нас в своё время были небольшие разногласия, которые чуть было не переросли в непримиримые противоречия. Но тогда мы оба были молоды и глупы, к тому же Тиверину пришлось дорого заплатить за свою наивность. Я больше не сержусь на него… К тому же мне совсем не нравится, что в твоём теле обитает вторая душа. Как ты думаешь, стоит её изгнать? - С чего бы? – фыркнул Лёнька. – Тиверин помог мне, когда я оказался в незнакомом мире, благодаря ему я начал приручать свою Силу… и то, что я сейчас в здравом уме – только его заслуга. А что будет с душой Тиверина, если ты его изгонишь? - Отправится туда, куда ей и положено, - меланхолически ответствовал Защитник. - То есть, Тиверин умрёт окончательно? – уточнил Лёнька. - Да, - коротко ответил Арх-хамир. - Вот уж нет! – ответил Лёнька. – Я обещал Тиверину, что попробую помочь ему обрести тело, и я помогу! Так что никакого изгнания, ты понял? Лёнька сжал кулаки, и вокруг него начал формироваться вихрь магии. Ковёр вновь сделал попытку встать дыбом, но Арх-хамир положил ладони Лёньке на плечи и мягко сказал: - Тише-тише-тише… Ты действительно сын Лигарота – думаешь больше о других, чем о себе. Не волнуйся, я постараюсь тебе помочь. И Тиверину тоже – в память о добрых старых временах. А теперь – пойдём? Твой отец ждёт тебя. - Пойдём, - кивнул Лёнька. Арх-хамир откинул один из ковров, украшавших стену. За ним обнаружился проход – довольно просторный коридор с такими же плетёными стенами, как и в комнате. Пол коридора устилало что-то вроде пружинившей под ногами ковровой дорожки яркой сине-жёлтой расцветки со сложным узором. И запах… Дышалось в этом странном доме на удивление легко и приятно. И пахло чем-то сладким, фруктовым и свежим одновременно. - Удивительно… - сказал Лёнька. – Как удалось сплести целый дом? Это же такая сложная работа… - Мой дом вырастил себя сам, - отозвался Защитник. – Я только договорился с подходящим деревом. Видишь ли, мой народ предпочитает слияние с природой, мы умеем договариваться с водой и ветром, с деревьями, травами, животными и птицами… И наш мир щедр и дружелюбен к нам, потому что мы не воюем с ним, а просим о помощи и берём по необходимости, а не потому, что можем взять. Поэтому наши реки чисты, наши поля плодоносны, у нас нет ни голода, ни болезней, мы живём долго… Одна беда – дети у нас появляются редко и только в паре с Изначальным. Вот только не каждый Изначальный сможет стать парой Защитнику, даже если призовёт его. Для того, чтобы принять все блага нашего мира, Изначальные должны измениться. Но они не желают меняться, поколение за поколением становясь всё более жестокими. И они становятся всё большей угрозой для нашего мира. Они пришли сюда, ища убежища, но так и не стали своими. Но, прости, тебе не слишком интересно, наверное… - Почему нет? – спросил Лёнька. – Меня втянули сюда вопреки моему желанию, а теперь ты говоришь, что я должен остаться здесь… на какое-то время. Так что мне стоит знать, чего следует опасаться. На сей раз Арх-хамир ничего не стал отрицать, а только кивнул. И Лёнька понял, что положение серьёзнее, чем говорит ему Защитник. Что всё-таки Арх-хамир… нет, не врёт, а что-то не договаривает. И с этим непременно нужно разобраться. Но сейчас главное – отец. Они свернули и поднялись наверх по плетёной лесенке, которая вывела их на что-то вроде галереи с плетёным полом и увитыми пёстрыми, красно-зелёными листьями стенами. А потом Лёнька понял, что это не стены, а ветви огромного дерева, между которыми проглядывали солнечные блики. Парня взяло любопытство – он так и не видел мира, в который попал, и он тихо попросил: - Можно, я посмотрю? - Конечно, - улыбнулся Арх-хамир. – Это наше поселение. Любопытный Лёнька просунул голову между ветвями дерева и сначала зажмурился. Таким ярким был солнечный день. А когда он открыл глаза, то ахнул от восхищения. Его действительно окружали гигантские пирамидальные деревья с разноцветной листвой – серебристо-голубой, красно-зелёной, оранжево-жёлтой и даже золотисто-коричневой. И все эти деревья были обитаемы. Тут и там с галерей высовывались любопытные мордашки детей. Малыши махали друг другу руками и перекрикивались звонкими птичьими голосами. В глубине ветвей виднелись открытые плетёные площадки. На одной из них немолодой мужчина, сидя в чём-то вроде кресла-качалки, пил из большой глиняной кружки, а рядом на столике лежала горка свитков. На другой площадке двое подростков сосредоточенно толкли что-то в резных деревянных ступках, на третьей двое малышей тискали какую-то мохнатую зверушку с явно нечётным количеством лап, на пятой смуглый мальчишка в яркой зелёной набедренной повязке неожиданно разбежался и бросился вниз с немыслимой высоты. Лёнька ахнул, но за спиной мальчишки с хлопком развернулись крылья, и он стрелой взмыл вверх, к нарезавшей в небе круги стайке приятелей, которых издали можно было различить только по цвету набедренных повязок, и они затеяли в небе весёлую возню. Любоваться на жизнь этого странного поселения можно было долго, но за спиной деликатно кашлянул Арх-хамир, и Лёнька решил, что ещё успеет налюбоваться на местные реалии. Он оторвался от созерцания и кивнул Защитнику: - Извини. Тут так хорошо… Спокойно… - Ты ещё всё здесь узнаешь, - ответил Защитник. – И со сверстниками подружишься. Дети у нас хорошие… только не пугайся, если вопросами завалят. - А это ничего, что я полукровка… И мой отец - Изначальный? - Глупости говоришь, - ответил Арх-хамир, - здесь живёт несколько бывших Изначальных со своими супругами. Они приняли новую жизнь и не хотят вспоминать о старой. Так что всё в порядке. Кстати, вот мы и пришли… Галерея закончилась новым небольшим коридором, в конце которого висел ковёр. Арх-хамир откинул его, и Лёнька оказался в комнате, очень похожей на его собственную. - Арх-хамир! – раздался возглас. – Ты привёл его! Ты привёл моего сына! И к Лёньке бросился красивый золотоволосый молодой мужчина, казавшийся не старше его самого, одетый в вышитые белоснежные одежды. - Льоня! – воскликнул он и бросился обнимать Лёньку. Лёнька сначала растерялся. Но потом тоже неловко обнял незнакомца… точнее, отца. Он даже сам не смог бы сказать, какие эмоции испытывает в этот момент. Что-то несочетаемое – как солёные огурцы с пломбиром или компот, к которому положили кусочек селёдки. Но в них не было никакого отрицания – Лёнька почувствовал, как его собственная Сила ластится к этому мужчине, словно котёнок к тёплой ладони. И Лёнька улыбнулся в ответ на улыбку отца. А потом покосился на Защитника – тот тоже улыбался. Кажется, всё в порядке. - Я оставлю вас одних, Лигарот, - сказал Арх-хамир. – Думаю, что вам многое хочется сказать друг другу… без посторонних ушей. - Ты не посторонний, - быстро сказал Лигарот, и Лёнька понял, что супружество между его отцом и Арх-хамиром всё-таки состоится и будет добровольным и счастливым. - Нет-нет, - широко улыбнулся Арх-хамир, - у нас троих ещё будет время для бесед… позже. И Защитник быстро покинул комнату. А Лигарот всё всматривался в лицо Лёньки – с каким-то жадным восторгом, и в глазах его было настоящее счастье. А потом он прижал Лёньку к себе ещё крепче и прошептал: - Прости меня, сын… *** Нерогабал встал на рассвете. Всё, что он хотел взять с собой, было уже собрано заранее, так что он просто растолкал измученного ночными забавами Роэтэ и отослал его, велев подать завтрак. Низший, подававший его, оказался из новеньких слуг, и Нерогабал оказал ему честь, позволив не только сервировать стол, но и помочь в утреннем омовении и не только. Рот у слуги оказался на редкость умелым, и Нерогабал был вполне доволен нечаянным утренним развлечением. Выпроводив слугу, он накинул поверх обычных дорожных одежд зачарованный плащ, взял лёгкую котомку, в которую, тем не менее, уместилось очень много нужных в путешествии вещей, и спустился вниз по лестнице. Дворец Повелителя стоял на высоком холме, доминируя над поселением Изначальных, которое окружено было крепкими зачарованными стенами. Только здесь, в поселении, Изначальные чувствовали себя в относительной безопасности – Изнанка оказалась щедра на коварные сюрпризы. Немногие желали покинуть эти стены добровольно, предпочитая перемещаться между поселениями с помощью порталов. Торговцы, охотники, разведчики, искатели редкостей… Изредка предпринимались военные экспедиции, но в них участвовали, в основном, Низшие. Высшие Изначальные не желали рисковать своей драгоценной кровью. К таким Нерогабал относился с презрением. Сам он увлекался охотой и часто посещал со столь же безбашенными приятелями густые и кое-где непроходимые леса Изнанки. Порой он бывал там и в полном одиночестве - там можно было найти кое-что интересное… И никто об этих находках не догадывался, ибо Нерогабал крепко держал язык за зубами. И, как выяснилось, не зря. Для исполнения его плана ему понадобится одна из таких находок. Но для того, чтобы воплотить план в жизнь, нужна жертва. Дворцовых слуг и Роэтэ он трогать не хотел, лишнее внимание ни к чему… Как же теперь быть? Нерогабал хлопнул в ладоши, и к нему тут же подбежал слуга, ведя в поводу осёдланного вороного нерга, который косил на него кровавым глазом, горячился, перебирая тонкими ногами, и выгибал шею, красуясь перед обожаемым хозяином. Нерги пришли из прежнего мира вместе с Изначальными. Внешне они напоминали человеческих лошадей, но только внешне. Нерги были куда разумнее, выбирали одного хозяина на всю жизнь и были абсолютно ему преданы. Жили нерги столько же, сколько их хозяева, и умирали на следующий день после их смерти. К тому же нерги были быстры, умели поддерживать свои силы ничтожной долей самой непитательной пищи или вообще долгое время обходиться без пищи и воды. Понятное дело, что немногие семьи сумели во время исхода сохранить собственных нергов, стоили они страшно дорого… но у семьи Правителя всегда было всё самое лучшее. Вороной Сумрак был, как и полагается порядочному нергу, кусачей и злобной тварью, слуг он только терпел, да и то не всегда, и безгранично был предан обожаемому хозяину. Это был самый красивый и сильный жеребец среди нергов Повелителя, если не считать золотистого Вихря, нерга Аннераала. Между этими двумя была глухая вражда, и слуги никогда не ставили их в одном помещении. Был случай несколько лет назад, когда по неопытности новенького слуги Сумрак и Вихрь оказались в соседних денниках. Закончилось это выбитыми дверьми и яростным поединком, в котором разъярённые жеребцы здорово потрепали друг друга, но явного верха не одержал ни один. К счастью, регенерация нергов была такой же хорошей, как у их хозяев, так что для слуги всё закончилось только хорошей поркой и продажей в бордель – мальчишка был довольно смазлив. Вспомнив об этом, Нерогабал улыбнулся и погладил своего любимца, протянув ему с ладони тёплую лепёшку. Сумрак деликатно взял угощение с ладони хозяина и благодарно фыркнул. Нерогабал перехватил у слуги повод, вскочил в седло и лихо вылетел за ворота. Путь его лежал к храму Меркеля, у которого с раннего утра толклись, пытаясь заработать себе на жизнь, изгнанные своими хозяевами за какую-нибудь провинность Роэтэ. Минет стоил две серебрушки, полноценное соитие – пять, так что среди этих потрёпанных шлюх можно будет найти что-то подходящее, посулив хорошую цену. Нерогабал надвинул на голову капюшон плаща и улыбнулся. Всё идёт по плану и не стоит его портить недостойной торопливостью, ведь в конце его ожидает ценный приз…