/.запечатлённый./

      Утро четвертого июля было таким странным, непохожим на обычное летнее утро Лос-Анджелеса и пригородов. Непроглядная серая дымка протянулась над городом, затягивая дома, улицы, людей в глубины огромного облака. Дышать стало так тяжело, будто в лёгкие налили свинец, а глаза, казалось, засыпали песком, вызывая жжение. Все телевизоры, радио кричали о том, что такого не было уже очень давно и лучше не выходить из дома, пока погода не наладится. Люди, напуганные таким явлением, оставались в гостях, устраивали лагеря на работе. Их страх, словно еще одна дымка, повис над улицами, заражая других паникой и безумием. Но были и те, кому наплевать. Несколько подростков шлялись по городу, пиная пустые бутылки и консервные банки. Некоторые мужчины все так же пили в баре. Среди всего этого был один фотограф, который не боялся, который не хотел что-то кому-то доказывать. Он просто видел красоту во мраке обычно солнечных мест. "Интересно, как выглядит океан в этот миг?" - думал Джерард, сидя за рулем машины, направляя в сторону городского пирса. На пассажирском сидении лежал рюкзак с фотоаппаратом, запасным аккумулятором, штативом, маркером для чистки линзы и другой, наспех запиханной туда, важной мелочью. Из радио доносилась какая-то старая песня, постоянно перебиваемая новостями и повторными сообщениями о состоянии бури. Джерард ехал очень медленно, ерзая на сидении от ожидания. Фотограф предвкушал прекрасные снимки, которые потом будет не стыдно показать его Фрэнки. До пирса было недалеко, и Джерард решил, что может чуть прибавить скорость. "Дорога пустая, прямая и хорошо знакомая", - размышлял он, все сильнее надавливая на педаль газа. До цели фотографа оставались считанные кварталы. Резкий толчок. Удар железа о железо, режущий абсолютную тишину дня. Визг шин. И черный джип отлетает куда-то вбок, почти переворачиваясь. Правая часть машины парит в воздухе, а потом с шумом падает на асфальт. Джерард ударяется головой о руль и теряет сознание на пару минут. Очнувшись от собственного кашля, Уэй нервно бегает руками по карманам джинс, куртки в поисках ингалятора. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Приступ кашля немного утихает, оставляя лишь отголоски. В горле першит, по лицу стекает капля крови. Невыносимо душно. Трясущимися руками Джерард открывает окно и откидывает голову на спинку сидения, тяжело выдыхая. Виски пульсируют, лёгкие, кажется, сейчас вырвутся наружу, кашель снова раздирает горло. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Не помогает. Захлебываясь собственной желчью и слезами, Уэй судорожно бегает пальцами по клавиатуре. Нажав "Отправить", он откидывает мобильник в сторону. Кашляя и рыдая, Джерард шепчет "Прости, прости, прости". Перед тем, как отключиться, он слышит крики, бег и сирену. Белая с красным машина скорой помощи останавливается рядом с потрепанным столкновением черным джипом. Несколько врачей в синих костюмах выбегают из нее. Открывая дверь, один из них поднимает бледного парня с сидения и кладёт на носилки. - Доктор, пульс есть? - Очень слабый. - Подключить его к искусственной подаче кислорода и системам жизнеобеспечения. Живее! Пара крепких мужчин затаскивают носилки в машину. Доктор включает монитор. На экране высвечивается слабое биение сердца. Четверо врачей пытаются успеть присоединить все провода для жизнеобеспечения. - Мы теряем его! - Мы делаем все возможное. - Быстрее! - Он вряд ли выживет. - Заткнитесь и делайте! - Приказ принят. Но изредка косая линия, появляющаяся на мониторе, становится прямой.