Красотка, или У каждого свои недостатки

– Господи, Хэа, откуда ты знаешь все это? – никак не желала отлипать от Донхэ его новая смазливая одногруппница, очевидно, решившая выбрать его в качестве лучшей подружки, вот только она не учла, что Донхэ не нуждался в новых друзьях, ему и старых хватало. С головой. – Хорошо училась в школе, – недовольно буркнул Донхэ, никак не понимая, как кто-то, особенно учащийся в Высшей бизнес-школе, не может знать таких элементарных правовых основ ведения бизнеса в их стране. Впрочем, его готовили к тому, что он унаследует весь бизнес семьи, рано или поздно заняв место отца, едва ли не с рождения, и Донхэ настолько импонировала будущая роль, что он с удовольствием вникал во все нюансы нефтедобывающей и нефтеобрабатывающей промышленности, готовясь усесться в президентское кресло. – Господи, ты такая забавная, просто милашка, – звонко расхохоталась девушка, заставляя Донхэ поморщиться. Он уже собирался сказать Мине, или как там звали его новую «подружку», что быть умной – это очень даже забавно и мило, однако ей это не светит, но ему не дал это сделать кто-то, влетевший в Донхэ на полной скорости и буквально снесший его с ног. – Да твою же мать! Что же это за день такой: сначала один козел приложил, теперь… – выругался под нос парень, поднимая глаза на того, кто его сбил, и едва не задохнулся от возмущения, сталкиваясь взглядом с до боли в заднице знакомыми ему карими глазами под синей челкой. – Ты?! – Казалось, еще чуть-чуть – и у Донхэ на голове парик встанет дыбом от возмущения, а самого его хватит сердечный приступ от злости. Нет, этот придурок что, измывается над ним? Третий раз за двое суток?! Серьезно?! Даже теория вероятности, которую Донхэ просто обожал, развлекаясь задачками на досуге, не могла оправдать ТАКИХ совпадений. – Ты что, преследуешь меня? – недовольно фыркнул Донхэ, гневно сверкая глазами на своего как-то немного стушевавшегося персонального маньяка. – Добить решил меня, да? – Нет. Прости, это правда вышло случайно… – растерянно начал синеволосый, протягивая Донхэ руку, чтобы помочь ему встать, но сидящий на полу и гневно пыхтящий парень зло перебил его: – Знаешь, один раз – это случайность, два раза – это совпадение, а три раза – это уже преследование, – не сдержался от немного нервного смешка Донхэ, поднимаясь на ноги и думая, что если его задница переживет сегодняшний день, то ей можно будет вручать медаль за подвиг. – Твою же мать… – обреченно простонал парень, видя, как по запасным колготкам, которые и так выели у Донхэ всю душу, грозя пережать ему самое ценное в его жизни (он даже, честно, бегал проверять на каждой перемене в туалет, как поживает его бедный, зажатый капроном маленький друг и не нужна ли ему срочная реанимация), бежит предательская стрелка. – Что, опять чулки за 400 баксов? – насмешливо поинтересовался синеволосый, глядя на стремительно расползающуюся дырку на колготках Донхэ. – Колготки за 370, козел, – скривился Донхэ, всерьез собираясь дать этому упырю, явно имеющему либо что-то против самого Донхэ, либо против изделий чулочно-носочной промышленности, в нос, но его, к счастью, а может, и не совсем к нему, отвлек звук его мобильного, начавшего разрываться где-то в клатче, который Донхэ отчаянно сжимал в руках как последнее средство, удерживающее его от того, чтобы не сотворить с этим придурком что-нибудь непоправимое прямо в университетском коридоре. – Еще раз увижу тебя на моем пути – убью, – прошипев это в лицо почему-то гаденько разулыбавшемуся (не иначе как латентному мазохисту, который так и жаждет получить по башке) синеволосому сталкеру, Донхэ резко развернулся на каблуках и, схватив за руку потрясенно наблюдающую за происходящим Мину, направился в прямо противоположную сторону от той, что они изначально шли, решив, что идти мимо этого маньяка – себе дороже, и совершенно забыв про отчаянно звонящий телефон, который и помог ему немного прийти в чувство. – Ты знаешь Ынхёка? – удивленно спросила у Донхэ девушка, когда они завернули за ближайший угол, направляясь к еще одному выходу из здания, который вел прямиком к кафетерию. – Кого? – недоуменно переспросил Донхэ, кажется, потерявший остатки разума и самообладания от злости и от боли в своей многострадальной попе, которая не получала столько страданий с момента первой и единственной попытки Донхэ попробовать БДСМ-игры, после которой он не мог нормально сидеть неделю, если не полторы. – Ынхёка, ну… – попыталась объяснить все еще не отошедшая от развернувшейся перед ее глазами сцены девушка, показывая рукой на собственные белокурые волосы и совершенно очевидно намекая на… – Ты про этого синеволосого урода, да? – скривился Донхэ, думая о том, что у этого придурка даже имя дебильное. Под стать его манере поведения и общения. Да и стилю. – Да, про него, – кивнула девушка, но тут же, спохватившись, поспешила исправиться: – Нет, он, конечно, не урод, но я его знаю. Его все знают, – почему-то смутившись и покраснев, объяснила девушка. – Да? – удивленно вскинул брови Донхэ, недоуменно глядя на нее. – С чего это? Он что, какая-то знаменитость местного разлива? – не скрывая сарказма в голосе, спросил парень, и какого же был его удивление, когда он узнал, что это было именно так. Ну, почти так. Спустя два американо со льдом, три тонкие сигареты с отвратительной сладкой отдушкой (которые Донхэ тоже теперь курил совершенно по-дамски и никак иначе) и один обеденный перерыв, Донхэ знал об этом уроде все и даже немного больше. Удивительно, но заочно они были знакомы с этим придурком, оказавшимся наследником одной из богатейших семей в Корее. Еще бы, отец Ли Хёкджэ (предпочитающего своему настоящему имени собачью кличку Ынхёк) владел половиной торговых центров в Южной Корее и был хорошим другом родителей Шиндона; да Донхэ был уверен, что и его отец, несмотря на диаметрально противоположные сферы бизнеса, скорее всего, не раз и не два пересекался с родителями этого дебила, а мать этого синеволосого имбецила, к величайшему огорчению Донхэ, уже десять лет возглавляла Экономический университет Чоннам, который и предстояло закончить Донхэ, прежде чем стать преемником семейного бизнеса. Да уж, «приятное» совпадение. Ничего не скажешь. А в целом этот Ли Хёкджэ, если не считать его хамского поведения и попыток лишить Донхэ жизни и самообладания, был типичным представителем молодежи их круга, ничем (разве что кроме сугубо гетеросексуальной ориентации) не отличаясь от самого Донхэ и его друзей. Успешен, богат, умен, популярен, непостоянен в своих связях и все равно является романтической или не очень мечтой всех девушек в своем окружении – от мала до велика. И только то, что он работал диджеем в одном из популярнейших клубов на Каннаме, несколько выбивалось из общей картины. Обычно люди их круга предпочитали отдыхать и зависать, а не работать в подобных местах. – Диджей? Серьезно? – хмыкнул Донхэ, перебивая взахлеб вещающую ему о своем кумире Мину, которая искренне не замечала или просто не хотела замечать скептицизма, с которым Донхэ слушал ее пламенные речи. – Да, очень популярный. Он работает уже три года, и у него такие крутые миксы... Он даже пару раз работал с популярными айдолами, – восхищенно выдохнула девушка, а Донхэ мысленно взмолился о том, чтобы Чонун, которому он послал сообщение-сос еще десять минут назад, поскорее пришел и спас его от выслушиваний этих восторженных словоизлияний на тему синеволосого сталкера, заткнуть и прервать которые не было никакой возможности, поэтому Донхэ старательно делал вид, что ему интересно слушать все это и что он не готов придушить свою новоиспеченную подружку прямо сейчас. – И что, он правда настолько крут? – иронично вскинул брови Донхэ, ничуть не веря в это. По его мнению, любой придурок мог научиться стоять за диджейским пультом и корежить нормальные песни всеми этими жуткими звуками, при одной мысли от которых у него начинала болеть голова. – Ну, если учесть, что у тебя на рингтоне стоит его музыка, то да, он настолько крут, – усмехнулась девушка, видя, как перекосило ее подругу. – Серьезно? – едва-едва сдерживаясь, чтобы тут же не выхватить телефон и не сменить мелодию на нем, даже несмотря на то, что она ему нравилась вот уже почти год, но если ее действительно написал этот синеволосый сталкер, то… теперь понятно, почему он так гаденько заухмылялся, когда зазвонил телефон Донхэ. Небось теперь считает его ненормальной фанаткой. Проклятье! Это же надо было опростоволоситься так в первый день. И привлечь к себе столько внимания человека, чье внимание по-хорошему было сейчас ох как не нужно Донхэ. Мина продолжала что-то восторженно вещать о своем синеволосом кумире, пока Донхэ размышлял, что если каждый день из 60-ти отведенных ему Кюхёном на спор будет хотя бы в половину насыщен событиями, как его первый день, то он просто не доживет до конца спора на радость Кюхёну. Ну или его задница. А ведь он хотел быть тихой и незаметной серой мышкой. Ну-ну, скорее у него вышло быть похожим на эпицентр урагана, впрочем… Донхэ уже привык быть в центре событий, ведь так жить всегда было намного веселее, чем стоять в сторонке и, умирая от тоски и скуки, наблюдать за тем, как все остальные живут полноценной жизнью. Увидев замаячившего на горизонте Чонуна, который весь день игнорировал его, Донхэ с гаденькой улыбочкой помахал другу, предчувствуя очередной виток шоу и заранее подготовленного для него наказания за этот игнор, и с чувством облегчения обернулся к продолжающей что-то тараторить про Ынхёка и его друзей Мине: – Прости, мне пора идти, – слишком радостно улыбнулся Донхэ, поднимаясь с лавочки и поправляя платье. – Меня ждет друг, – кивнул в сторону не слишком спешащего приближаться к ним Чонуна Донхэ. – Ким Чонун? Ты знаешь Ким Чонуна? Знаешь, Хэа, с каждой минутой ты поражаешь меня все больше и больше, – смущенно пробормотала Мина, бросив быстрый, полный обожания взгляд на Чонуна. – Конечно, знаю. Мы с этим придурком в детстве на одном горшке по очереди сидели, – ляпнул Донхэ прежде, чем успел прикусить язык, мысленно проклиная себя за собственную болтливость. Их близкая дружба с Чонуном явно не была тем, что стоило афишировать сейчас, а то мало ли... У этого помешанного на себе идиота было слишком много фото и видео с Донхэ в Инстаграме, и не заметить сходства лучшего друга и подруги Чонуна не мог разве что идиот. – Правда? Никогда раньше о тебе не слышала... – поморщила нос Мина, начиная немного пугать Донхэ своей осведомленностью, отдающей некой одержимостью. – Я долгое время училась за границей, – немного нервно улыбнулся Донхэ и, попрощавшись с девушкой, поспешил к недовольно смотрящему на него Чонуну, который, стоило Донхэ только оказаться рядом с ним, тут же набросился на друга: – Какого черта ты творишь? О тебе и Ынхёке уже сплетничает весь университет, а кто мне затирал про незаметную серую мышь?! Смерти нашей хочешь, да?! – недовольно шикнул на Донхэ парень, понимая, в какие неприятности тот начинает вляпываться и втягивает его, ведь если об их совсем не невинном розыгрыше с подделкой документов и прочими не очень-то законными штучками станет известно администрации университета… то вылетят они отсюда быстрее, чем пробка из хорошенько взболтанной бутылки шампанского. И если у Донхэ был еще Чоннам, то вот у Чонуна… У него внутри все буквально стягивало от ужаса, когда он думал о том, что с ним сделают мать и бабушка, если узнают о том, что его вышибли из университета. Да и Донхэ папа явно не погладит по головке. И поедут они с ним вместе в Сингапур в закрытую бизнес-школу военного типа с правилами похлеще, чем в колонии и в армии, а Чонуну ох как не хотелось тратить лучшие годы своей жизни на все это, потому, провожая недовольно фыркающего Донхэ до парковки и его жуткой машины, он прочитал ему целую лекцию о том, как следует вести себя, чтобы не подставить их задницы, но Донхэ всегда слишком плохо воспринимал такую форму подачи информации – в этом у Чонуна появился шанс убедиться уже на следующий день, когда ему довелось стать невольным свидетелем следующего акта этой нелепейшей пьесы, разыгравшейся между Ынхёком и Донхэ.