Красотка, или У каждого свои недостатки

– Да ладно ты, не психуй так сильно, она же все это не со зла делает, – рассеянно улыбнулся Сонмин, перебирая все еще влажные волосы разлегшегося у него на коленях и почти дремлющего от блаженства Ынхёка, который еще полтора часа назад был готов найти и просто убить эту сумасшедшую девицу, но сейчас… Под умиротворяющим влиянием своего лучшего друга Ынхёк и правда начинал верить в то, что игнорировать эту сумасшедшую – лучший выход. К тому же у него и так было до чертиков много проблем, чтобы еще отвлекаться и тратить нервы на всяких психичек, жаждущих его внимания. – Ну-ну, она делает это от большой и пылкой любви, – хмыкнул сидящий рядом с ним Хичоль, заправляя темно-вишневую прядь волос за ухо и снова утыкаясь носом в ярко-розовый оклеенный стразами смартфон, при одном взгляде на который у любого нормального представителя мужского пола начинался нервный тик, но не у Хичоля, питающего слабость ко всему розовому и блестящему… Чего только стоил его кислотно-розовый костюм, расшитый пайетками, но, слава богу, Ынхёк «случайно» пролил на него красное вино, приведя выкидыш жуткой дизайнерской моды в совершенно непригодный вид. – Кстати, вполне, – пожал плечами Сонмин, заставляя не только Ынхёка изумленно распахнуть глаза, с удивлением глядя на друга, но и Хичоля, который едва не выронил от удивления свой обожаемый телефон, порой заменяющий ему весь мир. – С чего ты взял? – практически хором спросили парни, изумленно глядя на Сонмина, который обычно предпочитал не вмешиваться в подобные дела и разговоры, но… с Ынхёком и Хичолем и их просто фантастическими способностями влипать во всевозможные неприятности в отношениях это было практически невозможно. И пусть Сонмин еще ни разу в жизни ни с кем не ходил на свидание, но, кажется, знал о гетеросексуальных и однополых отношениях больше любых психологов, сексопатологов и прочих специалистов по любви духовной и физиологической. – С того. Ты же сам говорил, что у нее на рингтоне стоит твоя музыка, может, она просто фанатка? – фыркнул Сонмин, начиная массировать едва не замурчавшему от удовольствия Ынхёку виски. – Ну нихрена себе фанатка, с такими фанатками и киллеров не надо. Прибьют в порыве чувств – и не заметят, – хмыкнул Хичоль, снова возвращаясь к своему телефону и с фантастической скоростью начиная проверять социальные сети, вернее, то, что могло всплыть там после его совсем не невинных развлечений сегодняшней ночью, и то, что определенно не стоило видеть родителям и его старшей сестре. – Ты ничего не понимаешь, это просто способ привлечь внимание и проявить любовь, – безмятежно улыбнулся Сонмин, которого обычно на фоне его слишком ярких и слишком привлекающих внимание друзей никто не замечал, но… ему даже нравилось жить в этой спасительной от назойливых отношений тени. – Ну, если она и дальше будет проявлять любовь, то кое-кто не доживет даже до конца первого семестра. Мне будет не хватать тебя, друг, и твоей сумасшедшей скидки в баре RC, – картинно расхохотался Хичоль, награждая возмущенно вскрикнувшего Ынхёка тычком в бок и начиная напевать себе под нос что-то очень напоминающее похоронный марш. – Но до чего же хороша, стерва. И машина просто отличная. Нужно поискать ее инстаграм… – пробормотал себе под нос парень, снова утыкаясь в свой телефон. – Ким Хичоль? Ты ли это? Тебя – и девушка заинтересовала? – картинно вскинул брови решивший наконец-то принять участие в разговоре Ынхёк, приподнимая голову и с изумлением глядя на друга, который на памяти Ынхёка еще ни разу в жизни не делал комплимента девушке, будучи свято уверенным в том, что он, по какой-то жуткой ошибке природы рожденный парнем, даст фору любой из них. Хотя… Хичоль определенно мог. Ынхёк ничуть не сомневался в своем друге и его просто-таки сногсшибательном обаянии. – А что? Ревнуешь меня к ней? Латентный гомосексуализм так и дает знать о себе? – фыркнул Хичоль, с ловкостью уворачиваясь от кулака возмущенно вскрикнувшего и возжелавшего поставить ему мозги на место Ынхёка. – Не ревнуй, мой милый натуральчик, отдающий голубизной по всем фронтам: моя душа и сердце принадлежат тебе и лишь тебе. Я же говорил, что этот цвет волос больше чем просто подходит тебе, истинная суть так и рвется наружу, так сказать, – звонко расхохотался Хичоль, вскакивая со скамейки и готовясь в любой момент сбежать, прекрасно зная, как такие подколы задевают Ынхёка. Слишком сильно для парня, уверенного в своей гетеросексуальности. Уж Хичоль-то прекрасно знал это. Как и то, насколько легко даже самого заядлого натурала переманить в их ряды радужной расцветки. Он ведь и сам не раз проделывал такой фокус, просто обожая всех этих правильных мальчиков и их заезженные по кругу страдания: гей я или нет – вот в чем вопрос? Хотя никакого вопроса тут не было, нет и быть не может. Всех их так или иначе имеют в задницу, вот только кто-то умеет получать от этого удовольствие. А кто-то – нет. И почему-то Хичоль даже не сомневался в том, что однажды найдется тот, кто сможет вытащить истинную суть его друга наружу. Хотя эта девица… Хичоль внезапно поймал себя на жуткой мысли о том, что ради нее вполне можно было бы остаться натуралом, но тут же отогнал от себя эту кощунственную мысль, прикрывшись старой как этот мир, доброй истиной о том, что все бабы – зло, пусть даже такие похожие на симпатичных мальчиков, одетых в женские шмотки, жутко вредные стервы с поганым характером, с которыми совершенно точно не соскучишься. И повезло же Ынхёку. Опять… Улепетывая от гневно вопящего и грозящего выдрать ему все волосенки друга, Хичоль внезапно ухватился за мысль, которая крутилась в его голове ровно с того самого момента, как он впервые увидел эту странную нелепую девицу на пороге аудитории, с первого же взгляда показавшуюся ему смутно знакомой… Они определенно где-то пересекались с ней, но вот где именно? Хичоль практически на сто процентов был уверен в том, что он бы с легкостью запомнил эту экстравагантную особу, да и память на лица была у него очень даже ничего, но... Где же он все-таки мог ее видеть? Решив, что он попытается разобраться с этим позже, Хичоль прибавил скорости, потому что ему совершенно точно не хотелось попадаться сейчас в лапы какого-то слишком агрессивного и воинственно настроенного сегодня Ынхёка… Нет, эта девица определенно необычно действует на его друга. Давно Хичоль не видел Ынхёка в таком странном расположении духа и тела, но, может, оно и к лучшему? Его другу не помешала бы хорошая встряска, и Хичоль готов был с удовольствием поспособствовать ей. К тому же… эта девица… она и ее характер определенно нравились Хичолю. И будь она не девицей, а парнем, он бы определенно на нее запал, но… кажется, этот лакомый кусочек перепадет на долю Ынхёка, который еще просто не понимает масштаба всего того счастья, что в скором временно должно было обрушиться на него. Ведь это только начало. И Хичоль, как никто другой, видел и понимал это и уже запасался попкорном и виски с колой, готовясь к созерцанию этого увлекательнейшего зрелища…

***

«Встретимся сегодня в клубе? Хочу оценить тебя вживую, детка (❤ω❤)». Прочитав сообщение от Шиндона, который, как и Тэмин, практически сгорал от желания вживую оценить все очарование Чон Хэа, пока Кюхён медленно подыхал, захлебываясь собственной желчью и злостью, Донхэ счастливо улыбнулся и уже было собрался набрать другу ответ, что сегодня им наконец-то выпадет величайшая честь лицезреть Чон Хэа собственной персоной во всем великолепии ее вечернего образа, который Донхэ уже продумал с особой тщательностью, вот только, кажется, сама судьба за что-то прокляла его, послав на его несчастную голову это чертово синеволосое чудовище, словно рожденное для того, чтобы сбивать Донхэ с ног и лишать его душевного равновесия. – Снова ты, – обреченно вздохнул Донхэ, с тоской глядя на валяющийся на полу телефон, который, похоже, переживал полеты и столкновения с твердыми поверхностями несколько хуже, чем задница Донхэ, уже начавшая привыкать к такому обращению. – Ты нарочно делаешь это, да? – устало спросил Донхэ, присаживаясь, чтобы подобрать телефон, и едва не сталкиваясь лбом и рукой с тоже присевшим, чтобы поднять его телефон, Ынхёком. – Ты не поверишь, но в отличие от твоего утреннего концерта я сделал это сейчас не нарочно. Не заметил тебя, – как-то странно ухмыльнулся парень, во все глаза рассматривая эту рыжую стерву поближе, раз уж ему выпала такая уникальная возможность и она все еще не успела распустить руки. Ынхёк не мог назвать эту бестию красивой в обычном смысле этого слова; было, несмотря на классическую красоту и правильность пропорций, в этой девушке что-то не то, что-то, что никак не давало ему покоя, некая неправильность, цепляющая глаз и заставляющая всматриваться в ее неправильное и не совсем красивое лицо снова и снова, но вот что именно… он никак не мог понять этого. – Чего пялишься? – раздраженно буркнул Донхэ, которому не нравились такие пристальные взгляды, особенно сейчас, особенно от этого синеволосого хама, и поспешил подняться на ноги, не забыв схватить собственный телефон, слава богу, пострадавший не так сильно, как Донхэ показалось на первый взгляд, но все равно… Если бы он не был таким вымотанным и уставшим после слишком короткой ночи, слишком раннего подъема и слишком насыщенного учебного дня, то он бы обязательно врезал этому нахально улыбающемуся и разглядывающему его чудовищу, а так… кажется, это могло бы даже сойти этому придурку с рук, если бы тот, конечно, не распустил свой поганый язык. – Ну и каков ущерб? – насмешливо поинтересовался Ынхёк, поднимаясь с корточек и снова оказываясь на одном уровне с недовольно нахмурившейся девушкой. – У меня треснула задняя панель, – поморщился Донхэ, для наглядности помахав перед Ынхёком телефоном, у которого на задней панели, разрисованной мультяшными рыбками и, между прочим, подаренной Донхэ мамой, красовалась отвратительная трещина. – Что, опять за 400 долларов? – Ынхёк, по-видимому так и жаждущий получить очередную затрещину, все никак не желал отставать от Донхэ, решив достать его не только своим тошнотворным присутствием, но и тупыми вопросами. – Нет, за 5. Это подарок мамы, придурок, – прошипел парень и, не выдержав, замахнулся, чтобы влепить этому идиоту подзатыльник, который, конечно, вряд ли сможет помочь этому чудовищу, но хотя бы временно приведет его в чувство и избавит Донхэ от внезапно вспыхнувшей внутри злости, для которой Ынхёк словно был особым видом катализатора, но то, что произошло в следующий момент… не вписывалось ни в какие рамки. С легкостью перехватив руку замахнувшейся на него снова настроенной слишком по-боевому девицы, Ынхёк без труда перехватил и ее вторую руку, прижимая эту драчливую стерву к стене и блокируя коленом ее ноги – так, чтобы не получить пинка по самому ценному: – И почему же ты снова такая злая, принцесса? – ухмыльнулся Ынхёк, выдыхая этот вопрос практически в губы ошалевшей от внезапно обрушившегося на нее счастья девицы. – Хочешь, я куплю тебе новую панель на телефон? – насмешливо поинтересовался парень, глядя в хорошо накрашенные, огромные, полные злости и испуга глаза и неожиданно ловя себя на мысли, что это очень красивые глаза, в которые хочется смотреть и смотреть. – Отпусти меня, козел, если не хочешь, чтобы… – зло прошипел Донхэ, старательно пытаясь высвободиться из стальной хватки этого придурка, но… – Если я не хочу узнать, что я нравлюсь тебе? – усмехнулся Ынхёк, с удовольствием глядя на то, как вытягивается от возмущения лицо этой рыжей нахалки. – Ну же, принцесса, уже весь университет в курсе твоей жуткой симпатии ко мне, так что… глупо отрицать это, – тихонько рассмеялся парень, явно не ожидавший, что в этом тщедушном тельце может быть ТАКАЯ сила и что эта совсем не красивая, но до безобразия милая в своей злости и возмущении девчонка в следующий момент отпихнет его от себя с такой силищей, что ему едва-едва удастся устоять на ногах и увернуться от гневно вопящей рыжей стервы: – Это ты-то мне нравишься? – Еще пара секунд – и Донхэ на полном серьезе был готов просто взять и умертвить этого самонадеянного придурка прямо здесь, в коридоре учебного корпуса, наплевав на все законы, правила конспирации и приличия, но, видимо, судьба была сегодня не на его стороне, а может, все-таки на его, тонко намекнув, что не стоит марать руки и попадать за решетку из-за такой дряни. – Поменьше мечтай и побольше дрочи на ночь, козел, – громко фыркнув, Донхэ показал этом идиоту фак под любопытными взглядами приближающейся к ним с другого конца коридора стайки девчонок и уже собирался гордо удалиться, но, кажется, этот придурок вознамерился сегодня окончательно довести его до белого каления. – Только если на тебя, милая, – ухмыльнувшись, Ынхёк во второй раз с легкостью перехватил летящую к нему совсем не изящную и не похожую на женскую ручку, готовую влепить ему еще одну затрещину, и, со смешком наградив эту задохнувшуюся от возмущения стерву поцелуем в запястье, легкой походкой отправился на выход, стараясь не обращать внимания на гневные вопли за своей спиной и думая о том, что этой девице точно нужно попить валерьяночки или еще каких-нибудь успокоительных, а то мало ли… С такими приступами ярости и до сердечного приступа недалеко. Интересно, а можно ли где-нибудь в Сеуле достать такой успокоительный букетик? Наверное, нужно узнать об этом… Представив, как эта стерва отреагирует на такой подарок, Ынхёк едва сдержался, чтобы не расхохотаться в голос от странного нелепого восторга, злорадного предвкушения и счастья, буквально наполняющих его изнутри. Да… давненько ему не было так весело от настолько невинных и безобидных шуточек, но эти сверкающие злостью глаза… Ынхёк был многое готов отдать за то, чтобы увидеть их еще раз. Странное и нелепое, но до чего же цепляющее и любопытное создание…