Красотка, или У каждого свои недостатки

Донхэ проснулся в своей постели от слишком яркого солнечного света и неожиданно понял, что он счастлив. Просто и безгранично счастлив. Да, у него все еще немного шумело в голове после вчерашней гулянки; да, он прекрасно понимал, что прогуливать учебу нехорошо; да, его ноги практически сочились кровью после этих жутких туфель, а во рту все еще словно был чертов привкус мяты и лайма, но, несмотря на это все, он был… безгранично рад сегодняшнему дню, уже потихоньку начинающему идти на спад. Электронные часы на прикроватной тумбочке показывали уже половину пятого вечера, поэтому было совсем не удивительно, что Донхэ так отлично выспался. Первым делом разговорившись и разогрев связки, Донхэ включил телефон и, проигнорировав почти сотню звонков от знакомых и не очень абонентов, позвонил маме, чтобы убедить ее, что их экскурсия прошла просто отлично и что с ним все хорошо. Как всегда, их разговор затянулся на целых полчаса, после которых, как это ни было удивительно, Донхэ почувствовал себя еще лучше. Мамин голос всегда так прекрасно успокаивал его… Неожиданно Донхэ понял, что безумно соскучился по родителям и что он с нетерпением ждет выходных, чтобы поскорее увидеться с ними и вживую рассказать маме, как у него дела и про свою учебу. Довольно улыбаясь и напевая себе что-то под нос, Донхэ отбросил в сторону телефон и прошлепал в душ, не решаясь даже смотреть на себя в зеркало, потому что что-то подсказывало ему, что после сегодняшней ночи его лицо выглядит не самым лучшим образом. Но кого сейчас волновали такие мелочи? Он же был парнем, парнем, который совершенно точно не собирался выходить сегодня на улицу, поэтому… К черту всю эту чушь! Вот только планам Донхэ отсидеться сегодня дома, кажется, не было суждено сбыться. Выбравшись из душа и поставив чайник, он зачем-то еще раз решил проверить мобильный, принадлежащий Ли Донхэ, и случайно обнаружил в телефоне напоминание о том, что через полтора часа его ждут на очередное собрание в его настоящем университете, которое совершенно точно пропускать не стоило. Распрощавшись с мечтами о спокойном вечере, Донхэ практически на ходу выпил чашку обжигающе горячего и слишком горького без сахара, отдающего чем-то неприятно-кислым на вкус кофе и, со скоростью света одевшись, собравшись и даже попытавшись привести себя в божеский вид (но в конце концов плюнув на это и решив спрятать свою похмельную морду за маской и кепкой), пулей вылетел из квартиры, судорожно прикидывая, на чем ему лучше добраться в такой час: на такси или все-таки на метро, чтобы свести вероятность попасть в пробку к нулю. Мысль о том, чтобы сесть за руль в таком состоянии, даже не пришла в голову Донхэ, который прекрасно знал, что сотворит с ним отец, если он получит очередной штраф или, еще хуже того, вляпается в очередную аварию. Ведь он наследник семейного бизнеса и должен выглядеть безупречно для общественности, а то, что он представляет из себя на самом деле… Донхэ был на сто процентов уверен, что это не волновало никого, кроме родителей, ведь в их круге слишком важна вся эта показуха и мишура, то, как ты выглядишь в глазах, а не то, какой ты есть по своей сути. И Донхэ уже давно усвоил правила этой игры, успешно строя из себя идеального сына и наследника, хотя… он и мечтал стать таковым для родителей. Но некоторые недостатки… это было не тем, от чего он хотел и мог избавиться, поэтому Донхэ лишь тщательно скрывал все то, что не должно было быть показано чужим глазам: начиная от своей ориентации (о которой даже не подозревали его родители, которые наверняка после таких новостей упекли бы сына в лечебницу) и заканчивая этими их дурацкими спорами, а там, где Донхэ не удавалось справиться самостоятельно, на помощь всегда приходил отец, который кричал, отчитывал и иногда даже бил непутевого сына, но все равно прикрывал любые его провинности, списывая их на молодость, глупость и гормоны и искренне надеясь на то, что рано или поздно Донхэ повзрослеет и все эти заскоки и проблемы исчезнут, как это было с ним самим в далекой молодости. Донхэ настолько сильно погрузился в свои мысли, что едва не сшиб с ног летящего ему навстречу и, казалось бы, ничего не замечающего вокруг и даже не удосужившегося извиниться перед ним парня. Поклонившись этому психу вслед и пробормотав извинения, Донхэ выпорхнул из дома на улицу, быстрым шагом направляясь к метро, и лишь спустя пару метров, наткнувшись взглядом на знакомый матовый синий Lexus, Донхэ понял, с КЕМ именно он столкнулся в дверях собственного дома. Проклятье! Кажется, это было действительно оно. Его персональное синеволосое проклятье по имени Ынхёк, которое Донхэ дал себе клятвенное обещание игнорировать, но… как это делать, если эта скотина с синей шерстью достает его не только в женском, но и в мужском обличии? А может, это был не он? Эта отчаянная надежда никак не желала подкидать голову Донхэ, но вся его интуиция буквально вопила о том, что это Ынхёк. И только он. Синеволосый распускающий свои лапы, куда только можно и куда нельзя, извращенец, который, спасибо маске и кепке, не узнал Донхэ. Ну, по крайней мере, Донхэ искренне хотелось надеяться на это. Хотя… кажется, этот придурок куда-то так спешил, что как всегда не смотрел по сторонам и не замечал ничего вокруг. И какого черта он вообще делает в его доме? Насколько Донхэ знал, Ынхёк жил в противоположной стороне Каннама, и его появление было здесь минимум… неожиданным. Но мало ли какие дела могли привести его сюда. Отчаянную мысль о том, что это чудовище могло приехать сюда из-за него, Донхэ отмел еще на подлете, хотя... этот ненормальный сталкер был способен на многое. И Донхэ бы не удивился даже этому. Он с удовольствием подтвердил бы или опроверг свою теорию, но… он уже и так опаздывал, причем непростительно, поэтому, наступив своему любопытству на горло и старательно убеждая себя в том, что ему не следует так рисковать и появляться перед Ынхёком в своем мужском обличье (хотя идея с сестрой-близнецом была у Донхэ всегда наготове), Донхэ на полной скорости рванул к ближайшему спуску в метро, мысленно внушая себе, что занятия и новенький Porsche, а также способность в очередной раз поддеть Кюхёна, да еще как, намного важнее праздного любопытства к ушлепку с нетрадиционным цветом волос, который не стоит и секунды его драгоценного времени. В отличие от многих друзей и сверстников своего круга, Донхэ прекрасно разбирался в метро и никогда не брезговал пользоваться им, просто на отлично справляясь с давкой, толкучкой, толпами людей, спешащих по своим делам, и картой, но в этот раз все эти чудесные умения ни капли не помогли ему и он, конечно же, опоздал, просто непозволительно опоздал на собрание с куратором Ли, которая взяла под личное руководство их группу и наградила Донхэ таким внушительным разносом на глазах у всех, что раскрасневшийся как помидор Донхэ, которого ни разу в жизни не отчитывал никто, кроме отца (и то это обычно происходило наедине, а не при сотне свидетелей), готов был провалиться под землю от стыда и все оставшееся время на собрании сидел как на иголках, старательно пытаясь побороть это жуткое смущение и буквально кожей чувствуя, что большая часть присутствующих в аудитории студентов думает вовсе не о информации, которую пыталась донести до них куратор Ли, и обсуждает вовсе не ее манеру преподавания, а его. И только его. И это скорее нервировали и смущало, чем радовало Донхэ. И даже то, что в конце собрания куратор похвалила его первое эссе, сданное в качестве домашней работы, лишь только привлекло еще больше так ненужного ему сейчас внимания к Донхэ и еще сильнее разозлило его, понижая абсолютно счастливое настроение парня еще пару часов назад до нуля и, может быть, даже еще ниже. Проклятье! И почему он не может быть как все и не привлекать к себе лишних взглядов, даже когда это так сильно нужно ему? Да, кажется, серая мышиность и незаметность – слишком сложная маскировка для того, кто привык быть в центре внимания и не привык скрываться, но… как же это изменить сейчас? Донхэ нужно было пробыть в тени еще как минимум 57 дней и 5 часов, и с этим определенно что-то следовало делать. Едва-едва дождавшись, пока куратор Ли закончит прощаться и покинет аудиторию, Донхэ первым вскочил со своего места и поспешил на выход, игнорируя любые попытки однокурсников завести с собой разговор и наверняка всего за три минуты своего триумфального выхода из аудитории (практически под стать появлению) умудрившись заработать себе славу надменного выскочки. Впрочем, сейчас Донхэ было только на руку. Ему было нужно, чтобы в эти 60 дней как можно меньше друзей интересовались настоящим Ли Донхэ и общением и дружбой с ним. Из-за этого чертового спора Донхэ пришлось здорово урезать свой круг общения и почти полностью отказаться от своего обаяния и умения заводить друзей и знакомства, и он пока старался даже не думать о том, скольких усилий ему будет стоить восстановить свою репутацию и положительный образ, а также завести друзей в университете спустя эти 60 дней. Хотя… он же Ли Донхэ, стоит ему только подмигнуть – и все эти презрительно фыркающие ему вслед подростки прибегут к нему, виляя хвостами от счастья, и будут заглядывать ему в рот и ловить каждое слово с благоговейным трепетом, умирая от счастья и чести дружить с самим Ли Донхэ. Эти мысли, вполне обычные, и воспоминания о том, как относились к нему одноклассники в школе и о своем статусе всеобщего любимчика, немного подняли настроение Донхэ, который с искренним удовольствием завернул в учебную часть, чтобы наконец-то получить учебники и учебные материалы, а затем с чувством выполненного долга отправился домой, лениво размышляя по пути, стоит ему заходить в магазин или нет. Поскольку утром, вернее, днем, когда Донхэ проснулся, холодильник обрадовал его унылым пустым однообразием, то завернуть в ближайший супермаркет, чтобы купить овощей и фруктов (а большего диета Хэа не позволяла), определенно стоило. Потратив еще почти час на вынужденный шопинг, Донхэ наконец-то добрался до собственного дома и думать забыв об Ынхёке и их случайном столкновении, но какого же было удивление парня, когда он увидел так и стоящий возле его дома синий Lexus, а также сидящего на его капоте надменного синеволосого придурка, который явно кого-то ждал, но… кого? У Донхэ была одна версия, но проверять ее ему ох как не хотелось сейчас. Он вообще уже всерьез начал думать о том, что Ынхёк и встречи с ним приносят ему одни проблемы. Хуже пресловутой черной кошки, ей-богу. Синий ободранный кошак, приносящий одни несчастья. Усмехнувшись собственным мыслям и подавив желание подойти к этому придурку и дать ему за вчерашнее в нос, Донхэ спокойно зашел в собственный подъезд и поднялся в квартиру, радуясь тому, что его маскировка настолько хороша. Если, конечно, Ынхёк ждал Хэа, а не одну из своих многочисленных подружек на пару ночей, которая по счастливейшему стечению обстоятельств живет в этом доме. Хотя… обычно таких подружек не караулят так настоятельно и основательно… Ну, по крайней мере, если судить по Чонуну, Кюхёну и Тэмину. Оказавшись в собственной квартире, Донхэ внезапно вспомнил о сотне пропущенных звонков на телефоне Хэа и, поддавшись взыгравшему у него в одном месте злорадному любопытству, решил узнать, кто же хочет поговорить с ней НАСТОЛЬКО сильно, что названивает весь день. У Донхэ была одна догадка по поводу сталкерских способностей некоторых личностей со странным окрасом, но слишком призрачная. Именно поэтому Донхэ едва не выронил телефон, стоило ему только услышать смутно знакомый, полный странного облегчения и высокомерного беспокойства голос: – Ну наконец-то! Какого черта ты не берешь трубку весь день? – Этот голос и манера не могли принадлежать никому иному, кроме этого козла, мгновенно заставляя Донхэ вспыхнуть от раздражения и злости. Ну что за хамская манера обращения? Да еще с девушкой? Да еще едва знакомой! Вряд ли пару столкновений и один поцелуй в коридоре можно считать за что-то большее. – А какого черта ты весь день звонишь мне? Соскучился, что ли? Или перепутал мой номер с сексом по телефону? Не надейся, сладкий, ты уже давно у них в черном списке, – язвительно фыркнул Донхэ, собираясь уже было сбросить вызов и занести этот номер в черный список, но следующие слова Ынхёка повергли Донхэ в немое изумление, заставив парня замереть, распахнув от удивления рот: – Я просто хотел узнать, все ли у тебя в порядке и хорошо ли ты добралась до дома вчера… – растерянно произнесли на том конце провода, и Донхэ уже даже было подумывал ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон, но, впрочем, он быстро пришел в себя и собрался с мыслями: – Что, решил узнать, не пытался ли меня изнасиловать кто-нибудь еще?– хмыкнул Донхэ, очень жалея в этот момент, что он не может видеть рожу этого придурка. – Не переживай: не пытался. Все было на добровольной основе, – едва-едва сдерживая смех, продолжил он. – И да, еще раз приблизишься ко мне, – неожиданно зло прошипел в трубку Донхэ, – и я заявлю на тебя в полицию. За сексуальные домогательства. И если ты сейчас не исчезнешь из-под моих окон, то еще и за преследование. Так что будь зайкой – исчезни, – вместо прощания почти прорычал в трубку парень и, не слушая, что еще там за бред собрался нести этот придурок, сбросил вызов, сразу же добавляя номер этого синебородого козла в черный список. Переживал он. Хотел узнать. Ну надо же. Губы Донхэ сами собой скривились в довольной усмешке. На пару мгновений Донхэ вдруг подумал, что такая забота даже приятна ему, но тут же отогнал от себя эти жуткие мысли. Конечно, для полного счастья ему не хватало сейчас запасть на натурала, и не просто натурала, а на самого козлистого козла из всех козлов в этом мире. Ну уж нет. Только не Ынхёк. Да и вообще никто. Из-за этого чертового спора в личной жизни Донхэ намечается изрядный простой, ну ничего… он все наверстает потом. Нет, просто хотел узнать он, все ли в порядке... Чертов синюшный придурок!