Красотка, или У каждого свои недостатки

Ынхёк страдал. Нет, не так, он СТРАДАЛ. И пусть он старательно пытался не показывать этого, но Хичоль не был бы Хичолем, если бы не видел, каких усилий его другу стоит каждая улыбка и все эти наигранные бодрость и веселье. Даже Сонмин, совершенно не сведущий в этих любовно-страдальческих делах, но прекрасно знающий Ынхёка, видел, что что-то капитально не так, вот только он понятия не имел, что истинной причиной настолько паршивого состояния и настроения их друга был вовсе не Ли Донхэ в образе милой девицы, а Хичоль, который, кажется, выбрал не слишком верную стратегию, и… нужно было срочно как-то исправлять все это. С памятного свидания, о котором Хичоль не знал практически ничего, кроме сухого «Это было самое худшее свидание в моей жизни», вытянутого едва ли не клещами на следующий день из Ли Донхэ в приватном разговоре в туалете для преподавателей, прошло целых пять дней… И за все эти дни Хичоль ни разу не видел на губах друга искренней улыбки, и это не могло не расстраивать его. Он даже и не представлял, что этот рыжий черт в юбке умудрился запустить когти в сердце его друга ТАК глубоко. Да и, честно говоря, изначально Хичоль даже не предполагал, что Донхэ отделается от Ынхёка всего за одно свидание, и предвкушал долгое и полное веселья зрелище, однако… Про этого парня не зря говорили, что он очень талантлив, вот и… Хичоль бы многое отдал, чтобы узнать, что именно случилось в тот день, но ни Ынхёк, ни Донхэ ни в какую не желали говорить с ним на эту тему, а это могло значить лишь одно: кажется, ему нужен был совершенно новый план, чтобы реанимировать разбитое по его вине сердце друга, и… была у него уже парочка жутко интересных идей. Нет, ну правда, кто же знал, что этот Ли Донхэ справится с поставленной перед ним практически невыполнимой задачей так просто и что Ынхёк, которому обычно в упрямстве мог обзавидоваться любой баран, сдастся так быстро и будет томно вздыхать и чахнуть по углам, вместо того чтобы завоевывать свою даму сердца, которая пусть и не совсем дама, но все равно нравится ему. И что-то подсказывало Хичолю, что дело тут вовсе не во внешности, потому что из очень симпатичного парня, как ни крути, если он не Ким Хичоль, можно сделать лишь посредственную девицу, поэтому… зацепил Донхэ Ынхёка явно не своими накладными кудрями и полуфальшивыми прелестями (хотя идею менять амплуа, чтобы заманивать наивных, милых, невинных натуралов в свои сети, Хичоль уже взял себе на заметку, кляня себя за то, что не додумался ни до чего подобного сам, еще раньше), а чем-то совершенно другим, тем самым, что подтверждало кем-то когда-то сказанные слова о том, что у любви нет пола, разницы в возрасте, языке, росте и расе, в общем, что на самом деле совершенно не важно, кого ты любишь, ведь единственное, что на самом деле имеет значение, – лишь твои чувства к этому человеку и ничего больше. И если у Ынхёка есть хоть какие-то чувства к этому начинающему трансвеститу, то… Хичоль поможет ему с этим, как помогал всегда со всем остальным. Тем более что в вопросах любви из них троих он был самым искушенным, ну, по крайней мере Хичоль, встречавшийся уже не с одним десятком парней и даже с целыми двумя девушками, считал именно так. – Йа, от твоих тоскливых флюидов у меня кожа покроется морщинами! – скривился он, забрасывая первую удочку и недовольно глядя на вяло ковыряющегося в тарелке с обедом Ынхёком, который всегда отличался отменным аппетитом и готов был съесть всех и вся, а тут… Еще один крайне тревожный звоночек в пользу того, что Хичолю снова срочно требовалось вмешаться в происходящее. – Что? – практически хором спросили Сонмин и Ынхёк, поднимая свои взгляды от тарелок и даже без малейшего намека на удивление глядя на Хичоля. – Да не ты, ешь спокойно, а то, не дай бог, твоя драгоценная попка потеряет пару сантиметров в объеме, я не прощу тебе этого, – кивая Сонмину, фыркнул Хичоль, питающий особую, можно даже сказать, ненормальную страсть к этой части тела своего друга, как и ко всем мужским задницам, но попа Сонмина была его особой страстью, и он, честно говоря, до сих пор не понимал, как никто не покусился на это чудо в джинсах от Lеvi’s. – А вот ты, мой сладкий, – Хичоль посмотрел на едва не подавившегося Ынхёка с той самой хищной влюбленностью во взгляде, что смотрит кобра на обед, – сейчас расскажешь мне, сколько ты сожрал тухлых яиц, что от тебя так воняет. – Что? – Ынхёк недоуменно посмотрел на друга, понимая, что иногда он совершенно не понимает этого ненормального придурка, особенно в те моменты, когда тот начинает нести всякую странную чушь, подобную этой. Но… это был Хичоль: здесь либо понять, смириться и любить его таким, какой он есть, либо… смерть. Другого выбора это во всех смыслах ненормальное создание не предоставляло еще никому и никогда. И как только Ынхёка угораздило подружиться с ним? Хотя… ему Хичоль тоже не оставил никакого выбора. – Я говорю, что хватит киснуть и сидеть распространять тут свои тоскливые флюиды во все стороны! Какого черта, Ли Хёкджэ?! – вскинулся Хичоль, зло глядя на друга, а уж то, что он назвал Ынхёка его настоящим именем… свидетельствовало о том, что Хичоль был не просто раздражен или зол, а то, что был в ярости, причем настолько сильной, что еще чуть-чуть – и прольется чья-то кровь, и, кажется, Ынхёк даже знал, чья именно. – Куда ты дел моего друга?! Чтобы Ынхёк сидел и страдал из-за какой-то девицы, отказавшей ему?! Да не смеши мои трусы, они и так смешные! Вместо того, чтобы взять и показать ей, ЧТО она теряет, ты сам ведешь себя как унылая сопливая ванильная телка, которая только и знает, что постить грустные фотки с многозначительными цитатками в социальных сетях, умирая от жалости к себе, и мотать сопли на кулак. Ты вообще мужик или где? Нет, я совершенно не понимаю, что с тобой произошло и какого черта я все еще дружу с тобой! – скривился Хичоль, надеясь, что это хоть как-то расшевелит Ынхёка, который обычно очень остро реагировал на подобные выпады, но… кажется, не в этот раз. – С чего ты взял, что я страдаю? Все нормально, – пожал плечами лишь слегка поморщившийся Ынхёк, еще сильнее раздражая этим Хичоля. – Ага, конечно, мы с Сонмином видим, как у тебя все нормально! Да от твоего взгляда реально скоро сок и молоко прокисать будут! Да я сам скоро прокисну от общения с тобой! – снова накинулся на Ынхёка Хичоль, в голове которого уже нарисовался четкий план по склеиванию и реабилитации разбитого сердца друга, и он не собирался отступать от него, чего бы это ни стоило. Ведь, в конце концов, он тоже был виноват в том, что Ынхёк сейчас не в самом прекрасном расположении духа, мягко говоря. – Что такого произошло на этом проклятом свидании, что ты ходишь после него как в воду опущенный? – пристально уставился на Ынхёка Хичоль, всем своим видом демонстрируя, что он ни за что не отстанет от него, пока не получит ответы на все свои вопросы. – Да… Я бы тоже хотел узнать… – робко вклинился в разговор Сонмин, но, получив убийственный взгляд от Ынхёка, предпочел замолчать, прекрасно зная, что когда ругаются эти двое, то ему лучше не влезать, чтобы не попасть под горячую руку, вернее под четыре, очень горячих руки и два острых языка. – Да ничего не произошло! С чего вы вообще привязались ко мне?! Свидание как свидание, – вскинулся Ынхёк, зло сверкнув глазами на уже доставшего его Хичоля с его неутомимым желанием влезать в чужие мысли, душу и личную жизнь и совать нос туда, куда совать его определенно не стоило. – Ну-ну, мы видим, – скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула, хмыкнул Хичоль. – Значит так, если ты мне не рассказываешь все сейчас сам, то я вот прямо в эту же секунду поднимаюсь с этого жутко удобного стула, пусть мне этого и очень сильно не хочется делать сейчас, и иду к твоей рыжей подружке, и задаю те же самые вопросы в той же самой форме ей… – Ты не посмеешь… – прошипел Ынхёк, резко перебивая друга и прекрасно понимая, что уж кто-кто, а Хичоль совершенно точно посмеет сделать то, что он пообещал ему. – Я-то? – насмешливо вскинул брови Хичоль, с легкостью выдерживая полный злости взгляд Ынхёка. – Я даю тебе последний шанс: либо ты рассказываешь, либо я иду к твоей подружке и провожу с ней очень долгую и очень плодотворную беседу, – многозначительно улыбнулся Хичоль, прекрасно зная, на какую больную мозоль Ынхёка нужно нажать, чтобы получить желаемый результат. – Ладно, к черту. Я все расскажу. Только не впутывай в это Хэа. И давай не здесь, – скривился Ынхёк, окидывая взглядом полную студентов столовую, особенно сидящих за соседними столиками и с интересом прислушивающихся к их разговору. – Не хочешь, чтобы это попало в Твиттер? Так я все равно сам там напишу обо всем, – не сдержался от ехидного хмыканья Хичоль, но, получив два убийственных взгляда одновременно – от Сонмина и Ынхёка, поспешил капитулировать: – Ладно-ладно, я пошутил. Вы доели? Идем на наше место? А то я тут и так страдаю пять дней от неизвестности и скоро уже вообще скончаюсь от хронической нехватки информации и нетерпения, – картинно приложил ладонь ко лбу Хичоль, но его полная скорби поза не произвела на друзей должного впечатления, поэтому ему пришлось еще целых 15 мучительных минут ерзать на стуле в ожидании того, пока две эти нарочито не спешащие копуши закончат со своим обедом и лишь затем отправятся в их любимый, самый отдаленный уголок университетского парка, в котором совершенно точно никто не мог подслушать Ынхёка и его напоминающий то ли трагедию, то ли комедию, то ли дешевую дораму с никчемным сценарием рассказ о его первом и последнем свидании с девушкой его мечты. А может, и не его. – Жесть… – восхищенно протянул Хичоль, мужественно выслушавший Ынхёка до конца и едва-едва сдерживающий так и рвущуюся наружу ухмылку. Он, конечно, знал, что Ли Донхэ тот еще фрукт, но устроить такое шоу… Хичоль был готов аплодировать этому засранцу стоя, если бы он не умудрился разбить сердце его другу. И да, если бы он не нравился так сильно этому самому другу, то Хичоль с удовольствием бы закрутил роман с этим артистом, из них вышел бы превосходный дуэт, но… на все объекты симпатии лучших друзей было наложено строгое табу, которое Хичоль никогда не нарушал и нарушать не собирался. – Слушай, а ты точно уверен, что она психически здорова? Может, она правда что-то курит? – хмыкнул Хичоль и, не обращая внимания на гневный выкрик Ынхёка, который, наверное, должен был подтвердить, что его зазноба абсолютно психически здорова (но разве переодевание в девушку – это не признак какого психического отклонения? Правда, Ынхёк был не в курсе этой аферы, поэтому Хичоль решил простить ему эту оплошность) и не страдает никакими зависимостями, обернулся к сидящему рядом с ним на расстеленной прямо на траве брендовой толстовке Сонмину: – Поэтому, мой сладкий пупсик, – промурлыкал Хичоль, томно глядя на парня, – я тебе и повторял сто тысяч раз, что встречаться нужно с теми, у кого есть мозги и член, и что отсутствие или одного, или другого приводит к очень и очень большим проблемам, – многозначительно улыбнулся Хичоль, с удовольствием наблюдая за тем, как багровеет второй его друг, правда, от смущения, и, не сдержавшись, чмокнул это ходячее целомудрие в покрасневшую щеку, совершив один из самых опрометчивых поступков в своей жизни, за который Хичолю пришлось расплачиваться почти десятиминутными догонялками с вопящим от злости Сонмином, явно не оценившим его полный дружеской нежности порыв, под аккомпанемент громогласного ржача Ынхёка, полностью одобряющего желание Сонмина прикончить венценосную персону их единственного вменяемого друга. – И что ты все-таки собираешься делать со всем этим? – спросил тяжело дышащий Сонмин, наконец-то догнавший Хичоля и давший ему пару хороших успокоительно-антипоцелуйных затрещин, абсолютно утоливших его жажду мести. – С чем? – как-то сразу резко помрачнел Ынхёк, прекрасно понимающий, что имеет в виду его друг, но… если бы он сам мог дать ответ на этот вопрос. После той так сильно впечатлившей его финальной тирады Хэа Ынхёк долго и мучительно размышлял над словами девушки, и… ему показалось, что самым верным решением будет выполнить ее просьбу, если уж он ей настолько противен и безразличен, что она устроила весь этот спектакль, но… каждый день без этой стервы с переменчивым характером казался для Ынхёка сущим мучением – настолько сильным, что он уже практически не сомневался в том, что ошибся в своем выборе и что ему стоит… попытать счастья еще раз? – Ты сам знаешь с чем, вернее, с кем… – Сонмин пристально посмотрел на друга, пытаясь понять, что же все-таки с ним происходит в течение последних недель, но, кажется, все эти сердечные терзания и правда были слишком чужды ему, то ли дело его любимые цифры, статистика и диаграммы, где все и всегда было четко, ясно и понятно, а тут… Черт-те что и сбоку бантик, который никому вроде и не нужен, но должен здесь быть. – Как будто ты не знаешь, – тяжело вздохнул Ынхёк, рассеянно глядя на уже начинающую желтеть листву. – Какой смысл таскаться за девушкой, которой ты не интересен? К тому же у меня осталось не так много свободного времени, так что… – парень запнулся, мучительно стараясь выдавить из себя нужные слова: – Я подумал, все взвесил и решил, что так будет правильнее. Не портить ее жизнь и свою и позволить нам обоим делать то, что нам нравится, и быть с теми, кто нам нравится. К тому же я хочу еще успеть записать альбом… – Так-так-так! Стоп! Я здесь один сейчас не уловил ни малейшей логики в твоих словах? – бесцеремонно перебил Ынхёка Хичоль. – Или мы все тут думаем, что ты сейчас несешь полнейшую унылую хрень, которая вовсе не оправдывает того, что ты просто спасовал перед первой же девчонкой, отшившей тебя? – насмешливо вскинул брови парень, прекрасно знающий, что нужно сказать Ынхёку, чтобы задеть его за живое, однако он совсем не ожидал, что вместо вспышки гнева из-за того, что Хичоль посмел уязвить драгоценную гордость их сияющего мальчика, его ждет не слишком-то приятная и слишком серьезная исповедь Ынхёка, который наконец-то решился рассказать друзьям о своем разговоре с отцом и о том, что у него на самом деле осталось уж не так и много свободного времени, чтобы успеть сделать все, что он хотел, и что это время вряд ли стоит тратить на того, кто совершенно не нуждается и, более того, откровенно не хочет внимания со стороны Ынхёка… Но тем не менее у Хичоля, как всегда, на все было свое собственное мнение, и даже после столь серьезного разговора с другом на совсем не веселую тему он не собирался изменять его. Ведь... ведь если у Ынхёка действительно осталось так мало времени, то почему бы его не провести с пользой и открыть для себя что-то совершенно новое и неожиданно приятное? Или кого-то? Кого-то, кто, судя по всему, сможет изменить очень и очень многое. Вот только знать об этом пока не следовало никому, кроме Ким Хичоля, который с еще большим энтузиазмом начал готовиться к тому, чтобы претворить в жизнь свой очередной, как всегда не лишенный гениальности план…