Красотка, или У каждого свои недостатки

– Так вот, если тебе будет нужна помощь, то не стесняйся обращаться ко мне, я буду очень рада помочь тебе, – Донхэ очаровательно улыбнулся высокому рыжеволосому китайцу, приехавшему в Корею всего неделю назад учиться по обмену. Когда два дня назад куратор вызвала его, вернее, Хэа к себе и сообщила «радостную» новость о том, что, так как он почти пять лет учился в Китае и владеет китайским языком на достаточном уровне, ему поручили кураторство над одним из приезжих студентов, Донхэ не слишком обрадовался этой новости. Учеба в двух местах сразу и все растущая гора домашних заданий почти не оставляли ему свободного времени, но… все оказалось не так страшно. Студент по обмену – улыбчивый и вполне сносно говорящий на корейском Чжоу Ми – почти не доставлял Донхэ проблем, более того, он был сосредоточен на учебе так же сильно, как и сам Донхэ, и был очень легким и приятным в общении человеком, практически не достающим Донхэ, так что он скорее был бонусом и приятным разнообразием в его внезапно поскучневшей без Ынхёка жизни, и Донхэ был искренне рад тому, что у него появился такой друг, даже несмотря на то, что дружить им осталось чуть больше месяца, но даже эти 34 дня были очень ценны для Донхэ. К тому же что-то подсказывало Донхэ, что этот парень как раз-таки из тех совершенно незлопамятных людей, которые способны простить ему даже такой не очень невинный и совсем не смешной розыгрыш, так что в нем еще теплилась надежда на то, что они смогут дружить и после того, как вся эта дурацкая история со спором наконец-то подойдет к концу. – Да, хорошо, спасибо тебе. Я бы сам ни за что не нашел эти журналы, – Чжоу Ми подарил своей новой однокурснице еще одну очаровательную улыбку и уже было собрался с духом, чтобы пригласить девушку выпить кофе после занятий, но их прервал бесцеремонно вторгшийся в их личное пространство крайне странный субъект, определить пол которого вот так вот сразу, сходу было очень и очень сложно: – Привет. Простите, что так влезаю, но… Хэа, мне нужно срочно поговорить с тобой... Судя по голосу, субъект, обряженный в широкополую черную шляпу, странный бесформенный балахон ярко-алого цвета, фиолетовые лосины и совершенно жуткие ботинки с шипами на высокой… шпильке, все-таки принадлежал к мужскому полу, но… Чжоу Ми, сын известной модели и популярного китайского дизайнера, большую часть своего детства проведший в подиумном закулисье, еще ни разу в своей жизни не видел никого, одетого… подобным образом. Особенно парня. Особенно если учесть, что он не был моделью и это даже не был показ ни одного из этих странных слишком современных дизайнеров, ваяющих такую одежду, что на нее даже страшно смотреть. Хотя… этот парень, кажется, с легкостью перещеголяет всех их, безоговорочно заняв первое место в топ-10 самых жутких нарядов, что видел в своей жизни Чжоу Ми. Парень настолько сильно увлекся разглядыванием этого странного, совершенно бесцеремонно влезшего в их разговор с Хэа субъекта, что даже не заметил, что тот, уже порядком разозлившись, в четвертый или даже в пятый раз повторяет один и тот же вопрос: – Вы же простите, если я украду вашу очаровательную собеседницу? – Так и не дождавшись ответа от явно впавшего в ступор от его неземной красоты китайца (и везет же ему на них в последнее время!), Хичоль схватил за запястье не слишком довольного таким обращением Ли Донхэ и потащил почти не сопротивляющегося (исключительно чтобы не привлекать к ним двоим лишнего внимания, хотя… при выдающемся внешнем виде Хичоля это было практически бесполезным занятием) парня в сторону прекрасно знакомого им обоим туалета. – Какого черта?.. – прошипел Донхэ, вопросительно глядя на психованного дружка Ынхёка, стоило им только остаться наедине, надежно спрятанным от посторонних глаз и ушей толстой дверью с закрытой защелкой. А он-то после пятидневного затишья уже почти поверил в то, что его оставили в покое, но… как глупо было верить в нечто подобное! – Не психуй, принцесса, есть разговор, – усмехнулся Хичоль, ничуть не задетый молниями, которые сейчас в него метали разгневанные глазки этой актрисы погорелого театра, так зацепившей его друга. Хотя… кажется, и не только его. – Какой еще, к черту, разговор? Мы же договаривались… – начал было Донхэ, собираясь напомнить Хичолю условия их сделки, согласно которым они не должны были больше встречаться после того, как Донхэ успешно выполнит миссию по отваживанию одного темношерстного козла от огорода по имени Хэа, но… – Прости, принцесса, но условия нашей договоренности придется немного изменить, – сладко улыбнулся Хичоль, на всякий случай делая шаг назад, чтобы зашипевший от ярости парень не покалечил его в порыве злости, но этот мальчик, к несказанному облегчению Хичоля, прекрасно умел держать себя в руках. Хотя… чего можно ожидать от парня, уже почти месяц успешно пудрящего мозги целой куче народа? – Изменить? С какого?.. – Донхэ собирался уже было продемонстрировать Хичолю, насколько богаты и обширны его знания в области нецензурного корейского языка, и высказать все, что он думает о нем и о его отношении к обязательствам и заключенным соглашениям, но Хичоль снова с поразительной легкостью перебил его: – С такого, – фыркнул парень, с удовольствием глядя на Донхэ, которому слишком шли раздражение и злость, чтобы оставлять его в покое. Глядя в потемневшие от ярости глаза, Хичоль подумал, что он во многом понимает Ынхёка и, кажется, даже знает, что именно так сильно зацепило его друга – искренность. Ничем не прикрытые, неподдельные эмоции, которые, несмотря на все это притворство, умудрялись оставаться настоящими, как и весь этот парень, по какому-то недоразумению, причины которого Хичоль предпочел не уточнять, притворяющийся девушкой… Он и его чувства все равно были настолько настоящими и неподдельными в их насквозь фальшивом мире, что это не могло не притягивать тех, кто уже давно погряз в притворстве и лжи. – Так вот, наши планы и наш договор немного изменились, принцесса, – ухмыльнулся Хичоль, с легкостью выдерживая очередной убийственный взгляд от этой бестии в юбке. – Я хочу, чтобы ты начал встречаться с Ынхёком…

***

– Хэа, что-то случилось? Ты выглядишь слишком задумчивой и расстроенной сегодня… – Чжоу Ми с искренним беспокойством смотрел на сидящую напротив даже не притронувшуюся к обеду и явно витающую где-то в облаках девушку, которая сегодня с самого утра была не похожа на саму себя. – Что-что? – растерянно переспросил Донхэ, переводя удивленный взгляд на парня. – Я спрашивал, не случилось ли у тебя чего-нибудь. Ты выглядишь расстроенной сегодня… – повторил парень, награждая Донхэ еще одним полным беспокойства взглядом. – Нет-нет, все хорошо, я просто… задумалась немного, – постарался как можно правдоподобнее улыбнуться Донхэ, но, кажется, у него вышло не так уж и хорошо, потому что… конечно же, у него случилось, и не что-нибудь, а очередная катастрофа, вернее, то, что предвещало эту самую катастрофу в самом ближайшем будущем. Ох как права была интуиция Донхэ, когда буквально вопила о том, что ему следует держаться как можно дальше не только от Ынхёка, но и от его придурочных друзей с их невменяемыми планами. Встречаться с Ынхёком! Донхэ даже в самом страшном кошмаре не мог представить себе такого поворота событий. Но Хичоль, прочитавший Донхэ вчера в туалете почти двухчасовую лекцию на тему, почему Донхэ стоит это делать, пресек все сомнения и возражения Донхэ одним самым убойным аргументом – правдой, вернее, очередным, весьма красноречивым обещанием обнародовать ее. Поэтому Донхэ, проклиная собственную глупость, их идиотскую игру, дурацкие споры, своих ненормальных друзей и Чо Кюхёна в отдельности, пришлось соглашаться на новые условия Хичоля, все меньше и меньше отдающие адекватностью. Подыграть Ынхёку, сделать вид, что Хэа и правда интересуется им, повстречаться с ним какое-то время, пока его интерес не остынет… Все это больше напоминало бред, но… разве у Донхэ снова был выбор? А он только расслабился и понадеялся, что все эти козлиные приключения позади. К тому же он был свято уверен в том, что его последняя, практически искренняя тирада и правда возымела действие на Ынхёка и тот решил отстать от него, вот только Хичоль утверждал, что это совершенно не так и что в ближайшее время Ынхёк снова начнет доставать его своим вниманием, и… Донхэ следует быть хорошим мальчиком, то есть девочкой, и вести себя так, как сказал ему Хичоль, если он не хочет заполучить огромный букет проблем, с которым он сам, его друзья, его семья и его компания будут разгребаться очень и очень долго. Поэтому сегодня, начиная с самого утра, Донхэ ждал… находясь в таком напряжении, что, кажется, вот-вот его голова и сердце будут готовы взорваться от волнения. Но… на редкость длинный день вяло тянулся в своем обычном ритме, и никакие темношерстные козлы не нарушали его, позволяя Донхэ отчаянно надеяться на то, что, возможно, Хичоль все-таки ошибся и Хэа уже совершенно не интересует Ынхёка, но… судя по всему, надеждам Донхэ не было суждено сегодня сбыться. Да, кажется, в последнее время удача вообще обходила его стороной. И если он все-таки победит в этом дурацком споре и отделается малой кровью, сумев сохранить свою постыдную тайну, то это будет подлинным чудом, о котором Донхэ сейчас не смел даже мечтать. И какого черта он вообще ввязался во все это? Если в 15, 16, 17 и даже 18 лет это было весело и очень круто, то сейчас… Донхэ уже не испытывал никакого восторга от происходящего, наконец-то начиная осознавать всю тяжесть груза ответственности, лежащего на его плечах, и понимая, что это, возможно, последний раунд его игры, который, наверное, все-таки следовало выиграть, чтобы красиво выйти из всего этого ребячества в настоящую, взрослую жизнь. Донхэ показывал очень интересующемуся модой и, кажется, совершенно не интересующемуся девушками, ну или им самим, Чжоу Ми браслет из последней коллекции Cartier, который специально для Донхэ взяла напрокат Суён, когда к их столику подлетел до безобразия взъерошенный, нервный и просто до невозможности злой Ынхёк, наградивший и Донхэ, и случайно попавшего под раздачу Чжоу Ми таким злым убийственным взглядом, что Донхэ и бедный несчастный китаец за эти доли секунды успели тысячу раз пожалеть о том, что вообще родились на этот свет. Невзирая на совсем не слабое возмущение Донхэ и робкие попытки Чжоу Ми выяснить, что, собственно, происходит, Ынхёк, резко схватив зашипевшего от боли Донхэ за руку, рывком поднял его с места и, бросив сухое: – Нам нужно поговорить, – поволок парня, потерявшего дар речи от происходящего и усиленно пытающегося понять, чего такого (наверняка при активном участии Хичоля) умудрился надумать себе этот козел и какого черта сейчас вообще будет, но в голову Донхэ, как назло, не приходило ничего толкового, кроме крылатой фразы из горячо любимого его мамой фильма: «Беги, Форест, беги». Вот только сбежать сейчас у Донхэ не было никакой возможности, поэтому он с покорностью коровы, ведомой на забой, семенил за буквально полыхающим от ярости Ынхёком, едва-едва успевая перебирать слишком высокими каблуками, которые разошедшаяся Суён все чаще и чаще надевала на несчастные, без единого живого места ноги Донхэ. – Какого черта тебе нужно от меня? – не слишком вежливо поинтересовался Донхэ, когда эта упрямая скотина наконец-то изволила остановиться в небольшом безлюдном коридорчике, затерянном в недрах первого этажа, резко впечатывая недовольно зашипевшего Донхэ в стену и ощутимо прикладывая его спиной и многострадальной задницей о твердую шершавую поверхность. – Соскучился, что ли? – вопросительно вскинул брови парень, бесстрашно глядя в темные от злости глаза Ынхёка и думая о том, что он с удовольствием дал бы ему по морде, но… Хичоль и его идиотская стратегия не предусматривали такого варианта развития событий, однако, слава богу, Донхэ хотя бы можно было говорить практически все, что он думает и чувствует на самом деле, и это уже было хоть что-то… Потому что еще пару часов в образе дорамной дурочки его психика бы просто не выдержала. – Это ты мне объясни, какого черта после всех тех пафосных речей о женихах и долге перед семьей ты обжимаешься по углам с этим студентом по обмену?! – скривился Ынхёк, еще сильнее сжимая покрасневшее запястье Донхэ и вжимая несчастного задохнувшегося то ли от возмущения, то ли от такого слишком близкого контакта парня в стену. – Я?! – Донхэ от изумления потерял дар речи, возмущенно распахнув рот и пытаясь понять, что этот ненормальный придурок имеет в виду и когда он вообще обжимался хоть с кем-то по углам, кроме этого темношерстного придурка. – Да я вообще ни с кем не обжимаюсь, кроме тебя! – вынес вердикт парень, недовольно глядя на впавшего в ступор Ынхёка. – Что? – удивленно переспросил этот придурок, явно не ожидавший, что ему сейчас начнут предъявлять претензии, которых у Донхэ был целый заранее и старательно подготовленный Хичолем список. – То. Мало того, что после свидания ты не соизволил мне ни разу позвонить, и я уже молчу про все остальное, так еще ты обвиняешь меня непонятно в чем! – разошелся не на шутку Донхэ, вкладывая в эти слова все то праведное возмущение, что сейчас кипело у него внутри. – Но ты же сама… – начал было Ынхёк, но Донхэ перебил его: – Да мало ли что я сама! Я же девушка! А мужик у нас, вообще-то, ты! Вот только хлипкий какой-то и ненастойчивый совершенно, я уже начинаю думать, что прогадала с выбором… – наигранно тяжело вздохнул Донхэ, думая, что нападение и правда лучшая защита, а уж ошарашенное лицо Ынхёка… действительно того стоило. – Но твой жених… – Господи, только не говори, что ты поверил во всю эту чушь с помолвкой с Чонуном, – хмыкнул Донхэ, стараясь не обращать внимание на странную волну тепла, поднимающуюся по телу, заставляющую Донхэ дрожать от предвкушения и покрываться сладкими мурашками предвкушения. – Так вы не помолвлены? – переспросил Ынхёк, окончательно переставая понимать, что сейчас происходит, но… он не мог не сказать, что это определенно нравилось ему и до невозможности приятно будоражило кровь. – Только если в его ненормальных мечтах, – усмехнулся Донхэ, уже представляя, как будет в лицах пересказывать этот диалог друзьям и как Чонун под ехидные комментарии Кюхёна начнет доказывать, что он никогда в жизни даже не думал о том, чтобы жениться на Донхэ. И слава богу. – Тогда с кем? – спросил Ынхёк, видно, жаждущий узнать всю правду о личной жизни Донхэ и даже не представляющий, в какой ступор повергнет собеседника его следующий вопрос: – С Ли Донхэ? – С кем, с кем? – севшим голосом переспросил Донхэ, чувствуя, как бешено начинает колотиться сердце у него в груди. Нет-нет-нет, проклятье! Неужели… неужели он узнал правду? Это Хичоль проболтался ему... или?.. Донхэ с отчаянием всматривался в лицо стоящего напротив парня, пытаясь понять, с какого черта его настоящее имя вдруг вообще всплыло в их разговоре и… знает ли Ынхёк правду и просто делает вид, что он не в курсе, или… нет? – С Ли Донхэ, – спокойно повторил Ынхёк, пристально глядя на разнервничавшуюся и прикусившую нижнюю губу девушку, даже не представляющую, как действует на Ынхёка этот простой и совсем невинный жест. – Н-н-нет, – Донхэ замотал головой так сильно, что, казалось, еще чуть-чуть – и она просто оторвется, отчаянно надеясь на то, что Ынхёк все-таки не в курсе происходящего. – А ты знаком с Ли Донхэ? – робко поинтересовался он, не решаясь даже просто поднять глаза. – Заочно, – скривился Ынхёк, вспомнив, сколько раз отец тыкал его носом в образец для подражания, лучший пример идеального сына и наследника семьи, до которого Ынхёку, по словам отца, было как до Северного полюса пешком. Отец упоминал в своих нотациях и просто разговорах с Ынхёком имя Ли Донхэ настолько часто, что Ынхёк, не видевший этого парня ни разу в жизни, успел выработать стойкое чувство отвращения и пылкой нелюбви к этому «идеальному сыночку», и мысль о том, что еще и девушка, которая так сильно нравится ему, может принадлежать этому высокомерному ублюдку (а Ынхёк был на все сто уверен, что идеальный Ли Донхэ именно такой), невероятно выводила его из себя. – Так что, с ним, да? – неожиданно зло выдохнул Ынхёк прямо в губы Донхэ, заставляя парня испуганно отпрянуть назад, но… все пути к отступлению перекрыла чертова стена. – Да ни с кем я не помолвлена, придурок! – зло прошипел Донхэ, пытаясь высвободить руку из стальной хватки Ынхёка. – Пусти меня! Синяки же будут! – вскинулся парень, буквально выдирая свое несчастное запястье из слишком цепких пальцев Ынхёка и изо всех сил отталкивая его от себя. – Знаешь что, я всерьез думала начать встречаться с тобой, потому что… – Донхэ на пару секунд вполне натурально и естественно замялся, подбирая нужные слова: – Потому что думала, что ты на самом деле нравишься мне, но, ты знаешь, мне нахер не нужен в парнях психопат, готовый по поводу и без устраивать мне сцены, да еще и поднимать на меня руку! – зло фыркнул Донхэ и для закрепления эффекта добавил: – Так что найди себе какую-нибудь психованную мазохистку, которая будет терпеть все твои психозы, и встречайся с ней! А меня оставь в покое! – выпалив эту тираду, Донхэ резко развернулся на каблуках, едва-едва не потеряв равновесие, и, звонко цокая каблуками по нервам так и оставшегося стоять в одиночестве Ынхёка, отправился за своими вещами, так и оставшимися лежать в столовой, едва-едва сдерживая злорадную улыбку. Как он уделал его сейчас. И, самое главное, все по сценарию Хичоля, так что… Донхэ вполне мог начать вести счет и засчитать один балл в свою пользу: 1:0. Ну что, посмотрим, Ынхёк, сколько еще раундов ты сможешь продержаться против своей новой девушки, прежде чем во второй раз позорно сбежать, проиграв эту игру с противником, который заведомо сильнее и осведомленнее тебя.