Красотка, или У каждого свои недостатки

– Господи, Ли Донхэ, неужели это и правда ты? – со смешком обнял друга, наконец-то принявшего мужское обличье, Шиндон, вваливаясь в прихожую квартиры Донхэ, которая сразу словно стала в два, а то и в три раза меньше. – Ты знаешь, мне даже уже странно видеть тебя таким, – хмыкнул Тэмин, ставя на пол пакеты с выпивкой и едой и аккуратно закрывая за собой двери. Идея устроить совместные посиделки у Донхэ дома пришла к ним внезапно, а уж когда выяснилось, что Кюхён, улетевший с отцом по делам в Японию, не может на них присутствовать, а значит, Донхэ может с чистой совестью побыть с друзьями целый вечер в качества парня, так вообще значительно улучшила все еще не самое радужное из-за учебного завала и утренних разборок с Ынхёком настроение парня, который очень сильно скучал по своим друзьями и вот таким вот клубным и неформальным посиделкам. Да и вообще из-за этого дурацкого спора им всем пришлось встречаться значительно реже, потому что Хэа явно не стоило светиться в компании его друзей слишком часто, вот и… – Тебе лишь бы на сиськи лишний раз попялиться. И плевать, что они фальшивые, и плевать, что они, вообще-то, надеты на твоего друга, – хохотнул Шиндон, легко уворачиваясь от тщедушного кулачка Тэмина, так и жаждущего приземлиться на его голову. – Вот, между прочим, неправда! – возмущенно надулся парень. – Я, может быть, решил исправиться и пойти по правильному пути, так сказать… – Ну-ну, маме это своей расскажи, – рассмеялся где-то из глубины квартиры уже шуршащий пакетами Шиндон, заставляя Тэмина, который в кои-то веки действительно решил изменить свой образ жизни и образ мыслей, обиженно насупиться и недовольно пробурчать, что это, вообще-то, правда и что он, возможно, впервые в своей жизни по-настоящему влюбился, правда вот, объект его любви… все еще вызывал у парня сомнения. И пусть говорят, что чувствам не прикажешь, но… Наверное, чувства Тэмина были какими-то не такими и значительно отличались от чувств других людей. – А где Чонун? – внезапно спросил внимательно смотрящий на как-то резко посерьезневшего и погрустневшего Тэмина Донхэ, пока не решаясь задавать лишних вопросов, ведь он прекрасно знал Тэмина, который очень не любил, когда кто-то лез со своими идиотскими расспросами в его личную жизнь, и… еще Донхэ так же прекрасно знал, что Тэмин расскажет все им сам, когда придет время. – Он задерживается, там бабушка опять чего-то хочет от него, в общем, он клялся и божился, что будет через час, – ответил вместо Тэмина высунувший голову в коридор Шиндон, недовольно глядя на друзей: – Хэй, вы так тут и собираетесь стоять столбами или все-таки поможете мне? – насмешливо вскинул брови он, прекрасно зная, что его друзья без особого персонального приглашения и мотивирующего пинка под зад и пальцем не пошевелят на кухонном поприще, даже если будут умирать с голоду. – Да уж, слава богу, что моя бабуля давно в маразме и все, на что ее хватает, – разводить куриц и пасти гусей, – нервно хихикнул Тэмин, быстрым шагом отправляясь на кухню. Бабушку Чонуна, суровую чопорную леди, уже столько лет после смерти мужа (да и, будем откровенны, до нее) держащую в своих маленьких сухопарых руках целую корпорацию и всю семью Ким, знали и суеверно боялись они все. Донхэ до сих пор помнил, как однажды в детстве он получил от нее по заднице целых 15 бамбуковых палок лишь за то, что они с Чонуном слишком расшумелись и нарушили ее послеобеденный сон. Жуткая женщина, которую просто невозможно не уважать. Но лучше всего на расстоянии. – А я даже не помню свою бабушку… – невнятно пробормотал Донхэ, который родился уже после того, как не стало ни его бабушек, ни его дедушек, поэтому он знал, что это такое – иметь старших родственников – лишь на примере своих друзей. – Йа, давайте еще тут коллективную лужу соплей разведем и вместе поноем, – недовольно скривился Шиндон, бодро шуршащий пакетами. – Мы пришли сюда снимать стресс с Донхэ, так что… Ладно, Донхэ, ты можешь разводить сопли, а всем остальным быть бодрыми и веселыми, и тебе, сиськофил недоделанный, в особенности, – со смешком скомандовал Шиндон, не обращая внимания на очередной гневный вопль Тэмина и беря на себя общее руководство по накрытию стола для ужина, до которого такими темпами они просто могли не добраться. Донхэ с непередаваемой вселенской тоской наблюдал за тем, как на столе появляется китайская и его обожаемая тайская еда, жареная курочка, картошка фри, чанчжамён, пиво, соджу и еще такое количество запрещенных для него вкусностей, что еще чуть-чуть – и его бы точно хватил сердечный приступ от расстройства. – Да ладно тебе, поешь сегодня нормально, разве от одного раза что-то будет? – сочувственно посмотрел на выглядящего таким несчастным сейчас друга Тэмин, робко пододвигая ему тарелку с курицей в кисло-сладком соусе. – Ты и так похудел так сильно, что моя мама после того, как ты был последний раз у нас в гостях, спросила, не заболел ли ты… – Если бы я просто заболел… – тяжело вздохнул Донхэ, глядя на несчастную курицу с такой тоской во взгляде, что Тэмин клятвенно пообещал другу, что если тот сам не возьмет и не съест ее, то он просто силком запихнет все это великолепие ему в рот. Решив, что от одного раза действительно вряд ли случится что-то смертельное и что он как никто другой за почти три месяца гастрономических мучений заслужил небольшое антишпинатное послабление, Донхэ с легкостью сдался напору Шиндона и Тэмина, приступая к первому нормальному за столько месяцев ужину, а уж соджу и пиво… Сначала Донхэ не собирался пить, но потом, вспомнив, что у него завтра вроде бы нет ничего такого уж и важного по расписанию и что Высшая школа бизнеса с легкостью переживет еще один его прогул в случае чего, Донхэ с удовольствием присоединился к друзьям, погружаясь в легкий круговорот пьяных, веселых, ничего не значащих, но совершенно точно обладающих всем набором антистрессовых свойств разговорам. Он и сам не понял, когда градус алкоголя в его крови стал настолько высоким, что он решил поведать друзьям об Ынхёке. Нет, конечно, далеко не все интимные подробности их личной жизни, но некоторую, самую раздражающую Донхэ часть; в том числе Донхэ под громкий пьяный хохот Шиндона и Тэмина поведал им печальную историю об их первом свидании и о том, как Чонун едва не заделался ему в женихи. – Теперь я понимаю, почему он так и не приехал сегодня, – хохотнул Шиндон, представив эту просто потрясающую картину. Ким Чонун и Ли Донхэ – это была бы просто свадьба года, нет, даже не года, а десятилетия, которая с легкостью вошла бы в анналы корейской истории. А уж как были бы счастливы породниться бабушка Чонуна и отец Донхэ, да еще и таким образом… – Ну вы даете… – едва смог выдавить из себя между приступами неконтролируемого смеха Тэмин. – Ты не представляешь, я вот сейчас так жалею, что не учусь с вами. Может, мне перевестись? Временно? – громко икнул парень, сгибаясь в очередном приступе жуткого хохота, больше напоминающего клёкот объевшегося фламинго, чем смех нормального человека. – Нет, ты знаешь, я думаю, что тебе на самом деле нужно было попросить сделать это Кюхёна, – отсмеявшись, продолжил Шиндон, снова начиная хихикать вместе с Донхэ, ведь стоило только представить, как бы отреагировал на происходящее Кюхён, заявись к нему Донхэ с вполне четким и ясным предложением жениться на нем, о господи… Донхэ даже немного пожалел, что он не сделал этого, хотя… пока Кюхён не в курсе всей этой истории… вполне можно будет попробовать провернуть этот воистину прелестный розыгрыш в их очередную встречу. – Согласен, – пропыхтел даже не пытающийся успокоиться Тэмин. – Он бы уделал твоего радужного козла на раз, и тебе больше не надо было бы париться со всей этой местью… – Местью? – недоуменно переспросил Донхэ, глядя на раскрасневшегося друга и даже не пытаясь уловить суть того, что он имел в виду, своим уже совершенно пьяным, ускользающим и сочащимся сквозь пальцы, абсолютно непослушным сознанием. – Ну да… – протянул Тэмин, удивленно глядя на друга: – Ты же ему так мстишь, или я что-то не так понял? – постарался как можно внятнее сформулировать свои разбегающиеся во все стороны, как тараканы, мысли Тэмин, но те, кажется, решили, что сегодня им тоже можно покуролесить и не подчиняться своему пьяному в хлам и также в хлам влюбленному хозяину. – Мстю? За что? – недоуменно хлопнул глазами Донхэ, совершенно не понимая, к чему ведет его друг. Ынхёк, конечно, дико раздражает и нервирует его, но ни о какой мести здесь и речи быть не может, так… о мелких пакостях ради моральной удовлетворенности Донхэ – не больше. – Как за что? За твой день рождения, – спокойно кивнул Тэмин, свято уверенный в своей правоте, потому что другого оправдания такому поведению Донхэ с этим бедным несчастным парнем Тэмин даже придумать не мог, ведь его друг был на редкость добрым, простодушным и милым созданием, да, местами немного ехидным, но… это было пагубное влияние Чо Кюхёна – не больше. Даже в школе вопреки всеобщему давлению и мнению сверстников Донхэ предпочитал защищать, а не издеваться над теми, кто был слабее его и младше по возрасту, да и ниже по статусу тоже. Возможно, дело было в том случае в начальной школе, который очень сильно изменил Донхэ, а может, в том, что у него всегда был добрый и мягкий характер, хотя… на некоторые особо козлистые исключения этот самый добрый и мягкий характер не распространялся, что было тоже не иначе как пагубным влиянием Кюхёна. – За мой день рождения? – глупо переспросил Донхэ, пытаясь сопоставить в голове свой день рождения, Ынхёка и что-то, за что он должен был, по мнению Тэмина, ему мстить. – Боже, Донхэ, ты вроде бы самый младший, а уже страдаешь провалами в памяти? – картинно закатил глаза Тэмин, думая, что, кажется, его версия относительно происходящего между Донхэ и этим парнем была не совсем верной, но тогда... – Красноволосый ублюдок, который отшил нашу любимую в жопу пьяную и в жопу совершеннолетнюю детку, решившую подцепить себе красавчика на ночь. А красавчик мало того, что оказался натуралом, так еще и не повееееелся, – насмешливо протянул Тэмин, с легкостью копируя недовольно-капризную интонацию Донхэ. – И кое-кто, между прочим, потом полночи поливал мне слезами и соплями рубашку от Армани, которая так и не отстиралась! – Тэмин недовольно посмотрел на распахнувшего от изумления рот Донхэ, который наконец-то вспомнил, какой именно урод испортил ему день рождения и, самое главное, как… Черт бы его побрал! Неужели этот парень и правда его персональное проклятье, призванное до скончания дней портить ему жизнь?! – Ты что, правда не знал? – Тэмин удивленно посмотрел на друга, под это дело осушая еще один стакан, так вовремя подсунутый ему под руку с интересом вслушивающимся в разговор Шиндоном. – Нет… – отчаянно сощурился Донхэ, пытаясь вспомнить лицо того урода, посмевшего отшить его, да еще и в день рождения. Но все, что осталось в памяти Донхэ об этом придурке, – это цвет волос и отличный зад, ну и еще жгучая обида на эту нахальную сволочь, испортившую Донхэ такой прекрасный день. – Ты точно уверен, что это был Ынхёк?.. – растерянно протянул он, хоть интуиция Донхэ буквально вопила о том, что это, конечно, не мог быть никто другой, кроме Ынхёка. А тщательно проведенное Шиндоном и Тэмином расследование в социальных сетях в течение 30-ти последующих минут лишь подтвердило эту теорию парой сотен фото красноволосого Ынхёка, щеголявшего этим цветом волос именно в тот месяц, когда не посчастливилось родиться Донхэ. Нет, этот парень точно был его персональным проклятьем, которому (спасибо Тэмину за прекрасную идею) определенно стоило отомстить за испорченный день рождения, вот только как именно? В голове у Донхэ уже была целая сотня вариантов непростительно сладкой мести, которая к тому же станет прекрасным оправданием для его друзей, почему именно он встречается Ынхёком, и прикрытием для уже на самом деле проигранного спора, ну и, конечно же, для того, чтобы проучить этого гетеросексуального козла, нанесшего Донхэ, можно сказать, смертельную обиду, о которой раньше он просто не помнил, но зато теперь… Ну держись, темношерстная скотина, Чон Хэа отомстит тебе за всех бедных и несчастных геев этой планеты и устроит тебе веселую жизнь. Да такую, что ты сам будешь ненавидеть себя за свою нормальную ориентацию и любовь к девушкам…