Красотка, или У каждого свои недостатки

– Нет, ну как же так можно?! Ну давай же, шевели своими короткими ножками быстрее, придурок! Ну же! Ну!.. – Увидев, что их команда опять упустила возможность заработать дополнительные очки, Донхэ недовольно сморщил нос и выругался, резко опускаясь на свое место и кляня этих разожравшихся толстожопов, совершенно разучившихся играть, на чем свет стоит. И лишь когда его глаза случайно встретились с полным искреннего любопытства взглядом Ынхёка, которому намного интереснее было наблюдать за девушкой, чем за игрой, Донхэ вспомнил, кто он, вообще-то, такой (вернее, такая), где он и как он должен себя вести, и отчаянно захлопал ресницами, мучительно сглатывая очередной поток нецензурной брани, и смущенно пробормотал: – Извини… Просто момент очень эмоциональный… – как можно очаровательнее постарался улыбнуться парень, с отчаянием думая о том, что еще чуть-чуть – и он просто бы сдал сам себя с потрохами, причем без малейших усилий, пустив уже почти миновавшую половину спора и чертову тучу усилий, потраченных на этот идиотский спор и подготовку к нему, псу, вернее, козлу под хвост. Но слава богу, что Ынхёк был настолько слеп и невнимателен в своей влюбленности, что не замечал даже настолько очевидные несостыковки в поведении Донхэ, мысленно матерящего себя даже сильнее, чем свою любимую команду, которая сегодня лажала по всем фронтам, причем так, как не лажала последние лет… десять? Или сколько там Донхэ уже болел бейсболом? Но он еще ни разу в своей жизни не видел настолько отвратительной игры. Такой кошмарной, что он искренне жалел, что притащил сюда Ынхёка, который, судя по всему, и так был не в особом восторге от бейсбола, а тут еще такой провал. Да уж, это определенно не та игра, с которой стоит начать влюбляться в бейсбол. Да это вообще не бейсбол, а какая-то хрень собачья! Да Донхэ уже был настолько зол, что был готов сам взять биту, выйти на поле и показать, как надо по-настоящему играть, чтобы заработать хотя бы пару очков. Нет, это не самое лучшее свидание в его жизни, а какое-то проклятье! Хотя винить Ынхёка в том, что эти придурки совершенно разучились играть, было бы верхом глупости. – Да ничего страшного… – усмехнулся Ынхёк, который получал искреннее удовольствие от наблюдения за вот такой вот Хэа: злой, раззадоренной, не притворяющейся и ничего не корчащей из себя, совершенно забывшей о том, что она, вообще-то, тут не одна, а на свидании. А уж как она ругалась… Ынхёк едва-едва подавлял в себе желание законспектировать некоторые особо смачные пируэты, чтобы потом как-нибудь припечатать ими Хичоля, потому что столь изящных словесных комбинаций… он давно не слышал. Вернее, Ынхёк никогда в жизни не слышал, чтобы кто-то ругался с таким вкусом и удовольствием, причем сразу на четырех языках. Вот что значит зарубежное образование. – Да как ничего страшного?! – снова возмущенно, как пружина, подскочил со своего места Донхэ. – Да я на каблуках до этой базы добежала бы быстрее, чем этот увалень! Да даже безногий инвалид бы и то перегнал эту черепаху в форме, тьфу! – гневно сверкнув глазами, Донхэ наградил несчастного игрока еще парой непечатных эпитетов и, раздраженно выдохнув, снова плюхнулся на свое место, с отчаянием думая, как же все-таки сложно быть девушкой и как успешно он прямо сейчас заваливает эту миссию перед полными смешинок глазами Ынхёка, которые на свету вдруг стали светлыми, практически прозрачными, напоминая по цвету только-только собранный, золотистый мед. Мысленно одернув себя за такое неуместное залипание на такие необычно красивые глаза этого козла, в котором его, вообще-то, должно все раздражать, абсолютно все – от макушки и до кончиков пальцев, Донхэ решил, что все, хватит ему расслабляться, тем более раз уж эта игра оказалась полным расстройства дерьмом и пора приступить к реализации своего изящного в своем воистину женском коварстве плана мести. Первым делом, капризно надув губы, Донхэ заявил Ынхёку, что он очень хочет пить (несмотря на то, что перед началом игры он категорически отказался от предложения Ынхёка купить что-нибудь попить и перекусить, решив, что это станет прекрасным поводом чуть позже поизмываться над ним), и отправил как-то слишком легко согласившегося парня за колой. Конечно же, забыв уточнить, что он пьет диетическую колу. Только со льдом, за которым уже подозревающему что-то неладное Ынхёку пришлось бежать в третий раз. Потом Донхэ, конечно же, захотел есть. И не что-нибудь. А бургер. Диетический. Донхэ на 100% был уверен, что ничего подобного никогда в жизни не продавалось в забегаловках на стадионе, но… Ынхёк сотворил невозможное, уже через десять минут вручив заметно скисшему Донхэ теплый вегетарианский бургер, который ничем не отличался от обычного, кроме того, что вкуснейшую мясную котлету в нем какой-то извращенец заменил на котлету из шпината. Следующим пунктом программы сегодняшнего забега для Ынхёка стал карамельный попкорн, от которого Хэа буквально сходила с ума. Вот только не от обычного, который Ынхёк принес в первый раз (пока Донхэ пристраивал прекраснейший вегетарианский бургер на ПМЖ в ближайшую урну), а с редчайшим видом соленой карамели и миндалем, которого на стадионе, увы, не было. Но, увидев дрожащие (от смеха) губы и полные тщательно сдерживаемых слез глаза девушки, Ынхёк с удовольствием съездил в ближайший супермаркет за ним, пока Донхэ спокойно, ну не спокойно, а очень даже эмоционально продолжил наблюдать за наконец-то возвращающейся в нормальный ритм игрой, с наслаждением отхомячив у своего очень удивленного соседа (с любопытством наблюдающего за поведением явно ненормальной парочки и даже не посмевшего сопротивляться нападкам голодного Донхэ) один из его нормальных гамбургеров и половину банки пива, значительно улучшивших самочувствие Донхэ и его взгляд на этот мир. Вернувшийся через 20 минут с этим чертовым попкорном Ынхёк выглядел настолько усталым и загнанным, что Донхэ уже было собрался пожалеть его, но, вспомнив о своем дне рождении и о том, как этот козел умудрился испортить ему самый лучший день в году, тут же передумал, отправив Ынхёка сначала за мороженым. Фисташковым. С шоколадной крошкой и орешками. Которое Ынхёку удалось купить в правильном виде лишь с третьей попытки. Затем за солнцезащитными очками, потому что солнце стало слишком ярким, а от постоянного прищура у любой девушки как пить дать появятся морщины. Кстати о пить дать. Следующим пунктом попрошайничества стала очередная порция воды. Минеральной. Без газа. Потом Донхэ, конечно же, захотелось в туалет, и уже проклявшему сто пятьдесят раз себя и свой идиотский вкус на женщин Ынхёку пришлось провожать девушку до дамской комнаты и, умирая от стыда, ждать ее возле нее, а потом провожать на место. Ну просто форменный подкаблучник. Хороша стерва. Ничего не скажешь. Даже Хичоль вряд ли бы смог переиграть ее. А уж когда Ынхёк случайно увидел, как это прелестное создание уплетает за обе щеки нормальный хот-дог, запивая его пивом, и понял, что вся эта катавасия со здоровой едой была лишь очередным способом потрепать ему нервы… Ну ничего, будет еще и на его улице праздник. Пока Ынхёк с легкостью терпел и выполнял все капризы этой маленькой стервы, чтобы успокоить ее бдительность и она наконец-то расслабилась, и лишь затем он нанесет свой такой точный и такой приятный удар. Прав был тот, кто назвал любые отношения войной. Сейчас Ынхёк прекрасно понимал это. Но за настолько сладкий приз можно было и повоевать, и даже если он проиграет… Что-то подсказывало ему, что это будет одним из самых приятнейших поражений в его жизни. – Оппа, – Ынхёка отвлек от его полного ленивого удовольствия мыслей высокий капризный голосок, означающий, что только-только присевшему и расслабившемуся Ынхёку грозит очередной забег. – Что такое, принцесса? – улыбнулся он, разворачиваясь к поджавшей губы девушке, которой срочной потребовались мятные леденцы. На всякий случай уточнив, что да, Хэа нужны именно мятные, без любых добавок и сахара леденцы, Ынхёк с улыбкой поднялся со своего места и, насвистывая одному ему известный мотив, отправился за покупкой, оставляя не такого уж и довольного происходящим Донхэ в одиночестве. Он-то все ждал, что в один прекрасный момент Ынхёк взбрыкнет и откажется выполнять очередное нелепое желание девушки, но он с упрямством истинного осла и ангельским терпением безропотно выполнял все, абсолютно все, даже самые нелепые просьбы Донхэ, заставляя парня чувствовать себя… виноватым и смущенным? За весь этот цирк на выезде, что он устроил здесь. Абсолютно детский и нелепый и уже не приносящий Донхэ ни капли морального удовлетворения. – Эй, за что ты так с бедным парнем? – От нерадостных размышлений о том, выглядит ли он в глазах Ынхёка сейчас просто как дура или все-таки как клиническая идиотка, Донхэ отвлек вопрос соседа – того самого, объеденного на хот-дог и половину банки пива, с интересом наблюдающего за отношениями этой ненормальной парочки, по которой только комедийные дорамы снимать, ну или манхву рисовать. Хотя парень у этой ненормальной девицы был просто до безобразия терпимым и нормальным, но вот она… Упаси бог его самого от такой девушки. Вроде бы симпатичная, но до чего же поганый характер. Ладно еще была бы сногсшибательной красавицей, а так… И почему этот несчастный терпит ее? Хотя… любовь зла, как говорится, полюбишь и не такую. – Заслужил, – ухмыльнулся Донхэ, не удостоив своего соседа даже взгляда и думая о том, что на сегодня с бедного козла и правда достаточно. К тому же ситуация на поле стала такой напряженной, что у Донхэ не было ни времени, ни желания отвлекаться на этого идиота, не поверившего своим ушам, когда Хэа наконец-то сказала ему, что ей больше ничего не нужно, а ведь он-то готовился еще как минимум к паре десятков забегов до конца игры, но вместо этого у Ынхёка была прекрасная возможность просто сидеть на своем месте и любоваться девушкой, настолько сильно и эмоционально переживающей за игру, что это выглядело… Это определенно выглядело намного интереснее и занимательнее для Ынхёка, чем происходящее на поле, поэтому он просто наслаждался этим прекрасным зрелищем, к тому же так приятно было смотреть на то, как Хэа ругается и злится… не на него. Воистину чудесная картина, которой Ынхёк мог любоваться вечно. Он настолько увлекся разглядыванием девушки, что не заметил, как наступил очередной тайм-аут, и услышал, что развернувшаяся к нему лицом Хэа зовет его, лишь с третьего раза, когда снова начавшая раздражаться девушка не выдержала и, значительно повысив голос, помахала рукой перед лицом зависшего и блаженно улыбающегося Ынхёка, который без малейшего стеснения пялился на ее грудь (ну, по крайней мере, Донхэ показалось, что именно его накладные сиськи стали причиной такого пристального и полного восторга внимания, прямо так же, как и у Тэмина, или ненормальная привязанность к груди – это психическое отклонение всех натуралов?) – Хэй, прием, будешь так пялиться на мою грудь – получишь в глаз, – недовольно фыркнул Донхэ, в крови которого вовсю бушевал адреналин хорошей игры и раздражение на то, что этот идиот умудрился запасть на его единственную фальшивую часть тела; такой богатый выбор – и надо же… именно силиконовые сиськи. Донхэ ничуть не был удивлен этим фактом, но почему-то это все равно невероятно злило его – настолько, что он и правда был готов наградить этого козла очередной затрещиной, которая вряд ли поможет его мозгам встать на место, но хотя бы приведет Ынхёка на время в чувство, потому что его взгляды, настолько пристальные и внимательные, что Донхэ кожей ощущал их, здорово нервировали, заставляя дрожать и покрываться странными мурашками, которые лишь еще сильнее злили Донхэ. Проклятье! Этот козел… вызывал в Донхэ настолько противоречивые эмоции, что он, кажется, впервые в жизни умудрился запутаться в собственных чувствах. И это была еще одна причина, по которой Донхэ был просто зверски зол сейчас на Ынхёка и мечтал дать ему в глаз. Пожалуй, основная причина. – Что-что? – удивленно переспросил Ынхёк, которому снова показалось, что он ослышался, но… – Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, а кое-кто чересчур глазастый очень легко может получить в этот самый глаз, – хмыкнул Донхэ и хотел было добавить еще пару колкостей, проехавшись по силиконовой зависимости некоторых козлов, но ему не дала этого сделать слишком громкая музыка, разлившаяся из динамиков по и без того шумному стадиону. – Что за?.. – начал было Донхэ, резко оборачиваясь к полю и напряженно глядя на огромные экраны, на которых во время тайм-аутов обычно крутили рекламу, а сейчас показывали… радостно облизывающие друг друга парочки, сидящие на зрительских местах? Kiss Time. Ну конечно, как он мог забыть про эту чушь. Отвернувшись, Донхэ уже собирался было все-таки высказать Ынхёку, что он думает о таком пристальном разглядывании пусть и накладной, но все-таки своей груди, но шум вокруг словно стал еще громче, набирая обороты с каждой секундой, а уж когда Донхэ проследил за взглядом Ынхёка и увидел на экране их, то он… Проклятье! Запаниковав настолько сильно, насколько это вообще возможно, Донхэ уже приготовился вскочить с места и просто сбежать подальше с этого стадиона, с этой игры, от Ынхёка и от этих дурацких поцелуев под ор совершенно незнакомых людей «Целуй ее!», но Ынхёк, кажется, тоже сообразивший, что происходит, не дал ему этого сделать, резко притянув испуганную и растерявшуюся девушку к себе под довольное улюлюканье и крики болельщиков, и… поцеловал ее. Обнимая Донхэ так хватко и умело, что у того не было ни малейшего шанса вырваться, да он и не особо пытался сделать это, позабыв обо всем своем сопротивлении спустя пару секунд в объятиях этого нахала, снова демонстрирующего Донхэ во всей красе, насколько хорошо он умеет целоваться. Натренировался гад. Ну ничего, Донхэ тоже не из самых неопытных, так что посмотрим, кто еще уйдет после этих лобызаний со стояком в штанах, или не уйдет, а срочно усядется на свое место, стараясь прикрыть то, чего в природе быть не должно, и то, что априори не должно вставать у девушки после очередного гормонального всплеска, слишком пышной юбкой…