Красотка, или У каждого свои недостатки

– Мы, кажется, уже доехали, – тяжело выдохнул Донхэ, с неохотой отрываясь от губ Ынхёка и одновременно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и напрочь сбитое дыхание и собрать в кучу так и норовящие разбежаться во все стороны мысли. Кажется, разрешить Ынхёку не просто подвезти его до подъезда, а проводить до дверей квартиры было не слишком хорошей мыслью, потому что стоило им только оказаться в лифте, как… Донхэ понятия не имел, что испытывал в этот самый момент Ынхёк, но у него самого… словно сорвало крышу. Да, похоже, у кого-то непозволительно давно не было секса, а Ынхёк и его совершенно одуряющие губы оказались слишком близко. Сумасшедше теплые и вкусные губы. И этот его невероятный запах и тепло… они буквально свели Донхэ с ума. Этот парень свел. Потому что… Честно говоря, Донхэ не помнил, когда у него последний раз настолько сильно срывало крышу, что он позволял себе зажиматься с кем-нибудь в публичном месте и целоваться. Просто целоваться. Много целоваться. Чересчур много. До одурения. До сбитого дыхания и ноющих от слабых приятных прикусываний губ, которые завтра наверняка дадут фору любому варенику. – Я нажал на кнопку «Стоп» почти десять минут назад, так что не переживай: до твоего этажа мы будем ехать еще очень и очень долго, – усмехнулся Ынхёк, снова притягивая девушку к себе и думая о том, что он просто не готов отпустить ее сейчас от себя. Физически и морально, поэтому… он снова накрыл своим губами ее губы, с наслаждением чувствуя, как обмякает и расслабляется в его руках ее тело, как покрывается мурашками удовольствия обнаженная нежная кожа предплечий под его пальцами и как синхронно снова сбивается их дыхание и их пульс, окончательно сводя их с ума и погружая в тянуще-сладкую пучину безумия. – Может… поедем ко мне? – едва-едва собрав в себе силы оторваться от губ девушки, хрипло спросил Ынхёк, думая, что завершать их свидание на такой ноте – просто кощунство, но он прекрасно помнил о том, что Хэа живет с родителями и вряд ли его ждет приглашение на кофе и чай, поэтому… почему бы не позвать ее в гости к себе и не закончить начатое? Ведь если он все правильно понял, то, кажется, его спутница совсем не против продолжения… – Прости, – отрицательно качнув головой, виновато выдохнул Донхэ, немного отстраняясь от Ынхёка и искренне радуясь тому, что он снова надел сегодня платье с очень пышной юбкой, ведь еще чуть-чуть – и у них бы вышел крайне неприятный конфуз. – Но почему? Разве что-то не так? – в голосе раскрасневшегося, растрепанного Ынхёка звучало столько недоумения и неприкрытой детской обиды, что Донхэ едва-едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Если бы только Ынхёк знал, что именно с его девушкой НЕ ТАК, то он вряд ли бы стал так настойчиво зазывать ее к себе в гости. – Все так, не переживай… Просто… – Донхэ нахмурился, отчаянно пытаясь вспомнить хоть одну внятную и вескую причину, по которой девушка может отказать парню в сексе. А ведь он даже читал специальные статьи в Интернете (покатываясь со смеху от абсурдности некоторых советов), но сейчас ему, как назло, ничего не шло в голову. Хотя… Стоп! Взгляд Донхэ словно магнитом притянуло к тонкому платиновому ободку кольца на среднем пальце, которое в числе прочих аксессуаров его сегодня заставила надеть Суён. Эврика! И как он раньше не вспомнил?! Это же просто идеальная версия, которая может если не окончательно отпугнуть от него Ынхёка, то хотя бы избавить Донхэ от его становящихся все настойчивее и настойчивее попыток сексуальных домогательств. Впрочем… кто тут кого домогался – это еще вопрос, ведь проклятое тело Донхэ в такие моменты рядом с Ынхёком наотрез отказывалось слушаться своего обладателя, продолжая действовать по собственной воле, и совершенно не обращало внимания на все попытки разума обуздать чертову физиологию. – Я сейчас расскажу тебе… Только обещаешь, что не будешь смеяться надо мной и не будешь злиться, хорошо? – как можно смущеннее постарался посмотреть на Ынхёка Донхэ, думая, что такую идиотскую отмазку мог придумать только он и что если Ынхёк поверит в нее, то это будет настоящее чудо. – Ну только если не выяснится, что ты парень, – не слишком весело усмехнулся Ынхёк, вспомнив любимую шуточку Хичоля и не обращая внимания на то, как от этих его слов передернуло стоящую напротив него девушку, с лица которой мгновенно схлынула вся краска, а в глазах появился неподдельный испуг. – Да вроде бы пока нет, – нервно улыбнулся Донхэ, стараясь выглядеть как можно спокойнее и не обращать внимания на рухнувшее в пятки сердце и отчаянно пытаясь увидеть в глазах Ынхёка, знает ли он правду и поэтому сейчас сказал это, или… это что, просто неудачная шутка? И, кажется, в этот раз Донхэ снова повезло (ну хоть в чем-то), и это был именно второй вариант, ведь иначе… Такой заядлый натурал ни за что бы не стал целоваться и лапать его, если бы знал, что Донхэ парень, а скорее дал бы ему сразу по морде и… Но с такими шуточками, явно произрастающими из уст одного фэшн-террориста, и до сердечного приступа недолго! И самое главное, что Донхэ практически не соврал в своем ответе Ынхёку, ведь пока он вроде бы как и не парень, а потом… О том, что будет потом, Донхэ старался не думать. – Понимаешь, тут такое дело, – робко начал он, старательно отводя глаза и продолжая изображать смущение и растерянность, хотя… после такой меткой шуточки Ынхёка Донхэ и так был до крайности смущен и растерян, поэтому ему сейчас практически и не нужно было играть. – Моя семья очень религиозна, и... Видишь это кольцо? – Донхэ кивнул на тонкий ободок на своем среднем пальце, искренне радуясь тому, что Суён заставила Донхэ надеть его. – Это кольцо… в общем… это кольцо невинности. Я обещала перед богом, что буду хранить себя до свадьбы для своего единственного, поэтому… – тяжело вздохнул Донхэ, стараясь говорить как можно серьезнее и проклиная изо всех сил внезапные смешинки, словно заполнившие всего его изнутри и так норовящие прорваться наружу. – Я, конечно, понимаю, что со стороны это звучит глупо и смешно и что все это предрассудки и пережитки прошлого, но мои клятвы и обеты очень важны для меня… И я не могу… Просто не могу, ты понимаешь? – затараторил Донхэ, пытаясь добавить отчаяния в свой голос и боясь поднять глаза на Ынхёка и увидеть его реакцию, потому что воспринять такое признание всерьез и поверить в такую чушь… способны явно не многие, но Ынхёк в который раз удивил его. – Прости, я не знал, – услышав это извинение, сказанное как-то слишком глухо и тихо, Донхэ недоверчиво уставился на Ынхёка, который, кажется, и правда поверил во всю эту чушь. Нет, серьезно поверил? – Ничего страшного, – облегченно выдохнул Донхэ, искренне радуясь тому, что вопрос с сексом у них успешно закрыт. Ну, по крайней мере, с полноценным. И на том спасибо, а то… такими темпами очень скоро у Донхэ не осталось бы ни сил, ни желания противостоять Ынхёку, а последствия падения его обороны были бы… более чем фатальными, поэтому то, что Ынхёк поверил во весь этот бред с кольцом невинности, было просто невероятным успехом. – Я рада, что ты… понимаешь меня, – робко улыбнулся он, глядя на Ынхёка из-под низко опущенных ресниц, едва-едва сдерживая рвущиеся наружу смех и торжество. – Я считаю, что каждый имеет право на свою веру, – натянуто улыбнулся Ынхёк, который раньше слышал о кольцах невинности лишь в фильмах и понятия не имел, как стоит вести себя в таких ситуациях. – Но... получается… ты ни разу в жизни?.. – этот вопрос сорвался с губ Ынхёка прежде, чем он успел заткнуть себя, думая, что с реакцией Хэа на такие вещи это будет последнее, что он спросит в своей жизни, но, к удивлению Ынхёка, девушка вполне спокойно отреагировала на этот вопрос, кивая с легкой улыбкой: – Да. Я девственница, – без тени смущения выдал Донхэ, с восторгом понимая, что он ничуть не соврал, ведь он ни разу в жизни не занимался полноценным гетеросексуальным сексом, просто физически не мог, поэтому в этом плане он совершенно точно был девственником. Ну, наверное. – То есть ты совсем ни разу… никак? – Ынхёк изумленно смотрел на девушку, не веря, что такие еще могут существовать в природе. Честно говоря, Ынхёк впервые в жизни встречался с девушкой в таком щекотливом… состоянии? – Ну… кое-что все-таки обет позволяет… – хитро улыбнулся Донхэ, делая шаг навстречу Ынхёку и думая, что им пора завязывать с этими странными разговорами, иначе они сейчас тут до такого договорятся... – И что же? – хрипло поинтересовался Ынхёк, чувствуя, как от одного только такого взгляда Хэа у него начинают бежать мурашки по коже, а низ живота начинает скручивать сладкое тянущее предчувствие. – Я сейчас тебе покажу, – эти слова Донхэ, сделавший еще один шаг Ынхёку навстречу и оказавшийся с ним лицом к лицу, выдохнул парню прямо в губы, уже в следующий момент затягивая его в еще один головокружительный поцелуй и опуская свободную руку на его напряженный пах. Донхэ понятия не имел, какого черта он творит сейчас и, самое главное, зачем, но его очень обрадовал тот факт, что ковровое покрытие в лифте было очень мягким и практически безупречно чистым и на него вполне спокойно можно было встать на колени и сделать то, что ему внезапно захотелось сделать…

***

«Как свидание, все прошло хорошо, принцесса?» – это сообщение от Хичоля, мигающее на дисплее, в свете того, что произошло час назад, было похоже скорее на издевку, чем на заботу. Донхэ до сих пор не понимал, какого он черта сделал это, ведь раньше он никогда не замечал за собой склонностей к спонтанному оральному сексу в лифтах, но этот чертов козел и эти чертовы гормоны окончательно снесли ему крышу. И теперь Донхэ и правда даже не представлял, что ему и как нужно сделать. Жаль, что тупицам не отрубают головы еще при рождении: это бы избавило Донхэ и его окружение от многих проблем, проклятье! И почему он вечно все портит? Кто бы ему самому это объяснил… Ведь раньше он же никогда в жизни не брал на себя инициативу, и вот дернул же его черт, вернее, один козел. Ведь у Ынхёка и Хэа все просто отлично складывалось, их роман можно было бы назвать идеальным, если бы не один придурок, у которого мозги набекрень и который просто взял и испохабил все одним махом. Ну, не одним… И не совсем махом... Но все равно испохабил. «Все в порядке. Свидание прошло нормально. Подробности можешь спросить у своего друга», – быстро набрав все еще дрожащими от накатившей слабости и злости пальцами, Донхэ отправил ответ Хичолю и, не дожидаясь его полного недовольства звонка, просто выключил телефон, думая, что ему, наверное, нужно встать смыть с лица макияж, снять парик, эти дурацкие туфли, побрякушки и платье, в которых он завалился лицом вниз на кровать, стоило ему только оказаться в квартире. Интересно, от позора умирают? Хотя… какой тут позор? Он теперь так, обычная шлюшка, делающая полузнакомым парням минеты по лифтам. И что самое обидное – что он, кажется, самая дешевая шлюха из всех – бесплатная. Позорище. Неужели у него и правда атрофировались мозги и он начал думать на женский лад? Ну уж нет! К черту! Стиснув зубы, Донхэ резко сел на кровати и с остервенением начал стягивать с себя проклятую бабскую амуницию, думая о том, что если он к концу спора не сойдет с ума, то это будет просто-таки настоящим чудом. Теперь-то он понимал, почему все трансы такие странные. Ведь когда ты настолько долго и правдоподобно играешь какую-то роль, то она словно начинает въедаться в тебя, проникать в твои мысли, чувства, разум, под кожу, в каждый внутренний орган и вообще в каждую клеточку твоего тела. И точно так же Чон Хэа неуловимо начала просачиваться в самого Донхэ. Настолько тонко и незаметно, что он даже и сам не понял, когда начался этот процесс. Вот только… Вот только так понравившееся Ынхёку непотребство в лифте устроила вовсе не она, а… Ли Донхэ. Которому это самое непотребство понравилось ничуть не меньше развратного парнокопытного. Настолько, что о своей мести и о том, что он должен ненавидеть этого придурка всей душой и опасаться его, Донхэ почему-то вспомнил лишь сейчас, да и то без какого-либо энтузиазма…