Красотка, или У каждого свои недостатки

– То есть здесь будет правильнее сказать вот так? – уточнил Чжоу Ми, быстро делая пометки карандашом в рабочей тетради и искренне радуясь тому, что Хэа согласилась ему помочь, потому что этот жуткий корейский… все еще был слишком сложным для него. – Да, – чересчур радостно улыбнулся Донхэ, словно помощь студентам по обмену была самым счастливым событием в его жизни, хотя… сегодня так оно и было. Особенно если учесть, что этот самый китайский студент по обмену был прекрасным щитом от совершенно ненужных сейчас Донхэ мыслей об одном придурке, которого он старательно избегал, и о своем абсолютно непростительном и непристойном поведении вчера в лифте. Донхэ, честно говоря, даже не хотел идти сегодня на занятия, но… он и так пропускал слишком много в последнее время, да и оставаться одному в квартире наедине со своими мыслями и жутким смущением было просто невыносимо. К тому же он успешно избегал Ынхёка столько времени, так почему бы сейчас не повторить этот фокус? Хотя бы до тех пор, пока Донхэ не придумает, как ему стоит вести себя. Может, свалить все на эпилептический припадок, аллергию, жару и нехватку воздуха в лифте, вызвавших у Донхэ помутнение рассудка? Но даже в мыслях это звучало как-то жалко… А то, что случилось вчера, никак не желало вязаться с образом целомудренной невинной девушки, хранящей себя до свадьбы. Проклятье! И сколько вообще можно думать об этом?! Не было у девушки горя – завела девушка козла… – Хэа, ты опять задумалась? У тебя что-то случилось? – только когда обеспокоенный китаец повторил этот вопрос в третий раз, Донхэ наконец-то услышал его и, отчаянно помотав головой и попытавшись отогнать от себя все эти жуткие мысли, выдавил из себя очередную фальшивую улыбку: – Нет-нет, все хорошо, – покачал головой он, скользя глазами по тщательно выведенным строчкам в чужой тетради и как можно быстрее пытаясь отыскать еще одну ошибку, чтобы избежать необходимости продолжать этот разговор. – А, вот, кстати, здесь лучше использовать другой стиль… – радостно начал Донхэ, думая, что еще никогда в жизни он не радовался так сильно чужим ошибкам, но все бывает в нашей жизни в первый раз. Они просидели вдвоем с Чжоу Ми в пустой аудитории на пятом этаже целую пару и почти весь обеденный перерыв, но… это было только на руку Донхэ, который вообще сегодня не планировал выходить из этой аудитории, чтобы не встретиться кое с кем. От греха подальше. Он даже за кофе и ланчем отказался выходить сам, отправив за этим удовольствием Чжоу Ми, но… от встречи с очень раздраженным Ынхёком Донхэ не спасло даже это. Когда этот главный кошмар его жизни возник на пороге пустой аудитории, награждая Донхэ обжигающим взглядом и злобно-шипящим: – Привет, принцесса, – то Донхэ даже почти не удивился этому явлению козла народу и даже почти не испугался, ну если только совсем чуть-чуть. – Привет, – нервно улыбнулся он, отодвигая от себя тетрадь Чжоу Ми, с проверкой которой следовало закончить сегодня, и зачем-то поднимаясь с места. – Что с твоим телефоном, принцесса? Я пытаюсь дозвониться и дописаться до тебя со вчерашнего вечера, или ты решила сегодня поигнорировать меня? – вопросительно вскинул брови Ынхёк, медленно, как змея к своей загипнотизированной жертве, приближаясь к заметно побледневшей девушке. Чего он себе только не успел надумать за все то время, что она не брала трубку, а уж когда Хэа не приехала утром в университет... Если бы не контрольный тест на первой паре, то он бы сорвался к ней еще до занятий, а потом… потом одна птичка напела Ынхёку на ухо, что Хэа все-таки видели в университете, и… найти ее оказалось делом техники, а уж если тебе в этом помогает сам Ким Хичоль, который просто взял и зажал в ближайшем углу не отлипающего от девушки в последние дни китайца и пообещал бедному испуганному парню публично изнасиловать его, если он не признается, где его подружка, то… Спустя тридцать секунд Ынхёк уже на полной скорости мчался на пятый этаж, одновременно мечтая поскорее увидеть эту маленькую стерву, убедиться, что с ней все в порядке, и убить ее, потому что то, что она творила с Ынхёком… Такого с ним не делала еще ни одна девушка. Начиная с первого дня их знакомства и заканчивая вчерашним окончанием их свидания в лифте, при воспоминании о котором у Ынхёка до сих пор все сладко сжималось внутри. Слишком сладко. – Нет, что ты… – недоуменно захлопал накладными ресницами Донхэ, думая, что скоро и этот дурацкий жест войдет у него в привычку. – Просто… Мой телефон… Он сломался… Да, сломался, – кивнул он, искренне радуясь тому, что нашел такое прекрасное оправдание своему исчезновению, ну или хотя бы тому, почему он игнорировал звонки Ынхёка. – Правда? А почему тогда ты сегодня весь день избегаешь меня? – в голосе Ынхёка было столько сладкой угрозы, что Донхэ просто физически ощущал, как его сердце медленно, но верно проваливается куда-то в пятки. – Я? Я не избегаю тебя… – сделал последнюю отчаянную попытку оправдаться Донхэ, медленно отступая назад и мечтая провалиться сейчас от стыда сквозь землю, чтобы избежать всех этих разборок и этого жуткого смущения, буквально сжигающего его изнутри. – Ну-ну, ты сама-то веришь в это? – усмехнулся Ынхёк, делая еще один резкий шаг вперед и заставляя Донхэ буквально вжаться в стену, перекрывая ему все пути для отступления. – Что-то случилось? Это из-за того, что произошло вчера, да? – слишком пристально и серьезно посмотрел на девушку он, пытаясь понять, что может сейчас происходить в этой очаровательной головке, но… мысли Хэа всегда были словно закрыты для него, и Ынхёк не мог даже предположить, о чем она думает сейчас. – Нет-нет-нет, все хорошо, – отчаянно помотал головой Донхэ, пытаясь унять внезапно накатившие на него предательские слабость и дрожь, и чувствуя, как отчаянно начинают краснеть его щеки – то ли от того, что Ынхёк опять был к нему слишком близко, то ли потому, что воспоминания о вчерашнем вечере все еще были слишком… волнующими? – Что-то я не верю в это, – усмехнулся парень, резко прижимаясь к Донхэ и заставляя его задохнуться очередным вдохом. – Сама расскажешь мне, каких глупостей ты успела надумать за эту ночь? Или это сделать мне, а, Хэа? – вопросительно посмотрел на раскрасневшуюся девушку он, и так подозревая, к чему были все эти полные смущения игры в прятки, и думая о том, что даже сейчас он совершенно не может злиться на нее. – Я ничего не надумала, я просто… Просто я хотела попросить прощения. За вчерашнее. Вот… – чувствуя, что у него от смущения вот-вот просто возьмет и отсохнет язык, пробормотал Донхэ, и правда искренне раскаиваясь за свое вчерашнее поведение. Ему однозначно не следовало вести себя так и делать то, что он сделал, но… все уже случилось, и теперь он уже вряд ли сможет что-то изменить. Проклятье! И почему еще никто не догадался изобрести машину времени, ну или хотя бы ту замечательную штуку из фильма «Люди в черном», стирающую память. Интересно, а если огреть Ынхёка чем-нибудь по голове, то у него может случиться амнезия? Небольшая, ровно до того самого момента, как они вчера вошли в подъезд Донхэ или в этот проклятый, полный развратных флюидов лифт. – Попросить прощения? За что? – удивленно посмотрел на девушку Ынхёк. – Господи, какая же ты дурочка… – обреченно вздохнул он, поймав полный смущения взгляд девушки, которая, конечно же, надумала сама себе невесть чего и устроила очередной спектакль на выезде. Нет, все-таки женщин и их логику ни за что не понять и не изменить, но плюс хотя бы был в том, что Хэа не дралась, не ругалась и не кричала сейчас, как она это делала обычно, а Ынхёк… Ынхёк прекрасно умел утешать прекрасных дам. Ну, не то чтобы умел, а знал, как это делать. В теории. И сейчас впервые в жизни собирался применить теорию на практике. – Вчера все было просто прекрасно. Ты была прекрасна. И не смей даже спорить со мной! – шикнул на уже было раскрывшую рот, чтобы возразить, девушку он. – И если ты думаешь, что мое мнение или отношение к тебе после вчерашнего как-то изменилось, то ты глубоко ошибаешься в этом, – эти слова прозвучали как-то чересчур официально и даже немного наигранно, но увлекшийся Ынхёк и крайне удивленный таким заявлением Донхэ совершенно не обратили внимания на это. – Хэа, я хочу сказать… Я не из тех людей, кто обычно говорит нечто подобное, но я хочу, чтобы ты знала, что что бы ни случилось... у меня… у меня в отношении тебя самые серьезные намерения. И пусть это звучит как-то глупо и пафосно сейчас, но я просто хочу, чтобы ты помнила и знала это несмотря ни на что, хорошо? – выдохнув это странное кривое признание, вопросительно посмотрел на девушку Ынхёк и, дождавшись ее медленного, немного нервного, но все-таки утвердительного кивка, облегченно выдохнул и улыбнулся: – Вот и умница, – уже в следующий момент притягивая к себе теперь уже точно СВОЮ девушку и с наслаждением целуя ее. Донхэ, абсолютно ошарашенный таким признанием Ынхёка, отчаянно пытающийся понять, что же тот имел в виду под серьезными намерениями (ну не жениться же этот придурок на нем собрался, в конце концов?), и окончательно запутавшийся в своих мыслях, чувствах и этих сумасшедших, кружащих голову поцелуях и губах Ынхёка, которые совершенно не были похожи на губы ни одного из парней, что целовали Донхэ до этого парнокопытного извращенца (по крайней мере, не действовали так одуряюще или просто дурно на него), так вот, Донхэ потерялся в окружающем времени, пространстве и губах и руках Ынхёка настолько сильно, что совершенно не заметил, как теплые пальцы, едва ощутимо касаясь его кожи, аккуратно приспустили рукав платья Донхэ, а совершенно ненормально действующие на Донхэ губы странно незаметным образом перекочевали с губ на обнаженную смуглую кожу, покрывая ее россыпью легких, едва ощутимых поцелуев, которые-то и отрезвили Донхэ и помогли ему прийти в себя, пока дело не зашло слишком далеко и не случилось чего-нибудь слишком непоправимого вроде обнаружения фальшивой груди. Конечно, Донхэ всегда мог придумать слезливую историю про рак и про ампутацию, но, кажется, в последнее время он и так врал слишком много, а это ложь была бы какой-то уж слишком жуткой, поэтому он выбрал единственно верный в данном случае вариант – резко оттолкнул от себя явно не ожидавшего от него такой прыти Ынхёка, отпрыгивая на пару шагов в сторону и пытаясь как можно скорее натянуть платье, пока начавшие растуманиваться глаза Ынхёка не заметили того, чего замечать им определенно не стоило. – Прости, я не могу… – извиняющее пробормотал Донхэ, которому сейчас даже не пришлось играть. Ведь он и правда просто не мог позволить Ынхёку большего, и… ему было вполне искренне жаль? – Мне нужно на занятия, у нас будет проверка эссе, а я и так ее пропустила в прошлый раз, поэтому мне нужно идти... Срочно… – виновато посмотрел на как-то слишком понимающе улыбающегося Ынхёка он, пытаясь обогнуть его по широкой дуге, чтобы добраться до своих вещей, и стараясь не думать о том, насколько странно сейчас выглядят он сам и его поведение со стороны. – Я провожу тебя? – поинтересовался Ынхёк, с немного напряженной улыбкой наблюдая за манипуляциями разнервничавшейся девушки. Кажется, он зашел слишком быстро и слишком далеко в этот раз и испугал Хэа, а значит, ему просто стоит немного сбавить темпы… и сделать вид, что все хорошо? Или как там нужно вести себя в подобных случаях? Ынхёк не имел ни малейшего понятия. – Нет-нет-нет, не нужно, тут два этажа, я сама отлично доберусь, – отчаянно помотал головой Донхэ, дрожащими пальцами скидывая в сумку свои вещи и думая о том, что еще пара минут наедине с Ынхёком – и… он просто возьмет и позволит ему продолжить начатое, и будь что будет. А это… это был совсем не подходящий план для того, чтобы безопасно выбраться из всего этого дерьма. И как Донхэ только позволил затянуть себя во всю эту жуть? Просто признал бы поражение и… жил бы себе спокойно. Но кто же знал, что выиграть этот спор будет НАСТОЛЬКО сложно? И что на кону будут стоять не только Porsche и его честь, но и еще куча намного более значимых для Донхэ вещей и не только. – Уверена? – улыбнулся Ынхёк, прекрасно понимая, что кое-кто хочет снова от него сбежать и что он позволит сделать это кое-кому. Еще раз. Ведь, возможно, это последний раз, когда он позволяет Хэа вот так вот выскользнуть из своих рук. – Да-да, – отчаянно закивал головой Донхэ, да с таким усердием, что ему наверняка могли бы обзавидоваться все китайские болванчики мира. Если бы они видели эту чудесную картину. – Может, мне отвезти тебя домой после занятий? – на всякий случай уточнил Ынхёк, хотя он и так знал, что сегодня ему откажут в такой милости. – Нет, я сегодня за рулем. Не переживай. Я буду аккуратной, – постаравшись улыбнуться как можно обаятельнее, Донхэ застегнул сумку, которая сегодня была просто-таки неприлично большого размера, закидывая ее на плечо. – Я позвоню тебе вечером сама, хорошо? – вопросительно посмотрел на Ынхёка он и, едва-едва дождавшись утвердительного кивка, зачем-то послал парню воздушный поцелуй, а затем на полной скорости вылетел из аудитории, думая, что последние 10 минут были самыми безумными в его жизни, да и этот разговор… Да что уж там… весь последний месяц был самым безумным в жизни Донхэ. И он не имел ни малейшего понятия, как ему выпутаться из всего этого и не сойти с ума. А еще не причинить боль тем, кто внезапно стал так дорог и важен ему…