Красотка, или У каждого свои недостатки

– Что случилось? Где он? Он сильно пострадал? – как две стрекочущие сороки, налетели на встречающего их в холле одной из лучших частных клиник Чо Кюхёна Сонмин и Хичоль. Эти двое уже так успели достать своей непрерывной трескотней по дороге в больницу привезшего их сюда Ынхёка, что у бедного парня буквально раскалывалась голова, а если добавить к этому панику, которая медленно, но верно охватывала Ынхёка изнутри, стоило ему только вспомнить рассказы Хэа о ее «машинной невезучести» и последствиях этой самой невезучести (почему-то Ынхёк ни на секунду не усомнился в том, что это правда), то… Еще чуть-чуть – и он на полном серьезе был бы готов свернуть этим двоим шею, лишь бы они наконец-то замолчали и хотя бы на пару минут оставили его в покое, наедине со своими мыслями, страхом, ужасом и… паникой. – Так, спокойно, – цыкнул на мгновенно замолчавших друзей выглядящий явно не самым счастливым и не самым довольным человеком на этой планете Кюхён, награждая Хичоля с Сонмином и в особенности Ынхёка чересчур тяжелым и пристальным взглядом, от которого всех троих продрал ощутимый мороз по коже. И как у обычного человека может быть настолько убийственная аура? Ынхёк никак не мог найти ответ на этот вопрос, да, в общем-то, это сейчас и не особенно волновало его. – Поводов для паники нет… – начал было Кюхён, но Сонмин перебил его: – Но ты же сказал… – Я сказал, что Донхэ разбился, но нам повезло, что высота была небольшая, поэтому он отделался лишь переломом запястья, сотрясением, вывихом и парочкой ушибов… – начал перечислять диагнозы своего невезучего друга Кюхён, но его перебили и в этот раз, начиная уже серьезно злить и без того не слишком довольного после почти 10-часового сидения в больнице со своим нытиком-другом и его переполошившимися родителями парня: – Высота? Какая высота? Он что, слетел с обрыва? – влез в его монолог резко начавший бледнеть от испуга и от всех этих жутких медицинских штук, которых он на дух не переносил, как и сами больницы и врачей, Хичоль. – С обрыва? – нахмурился Кюхён, не понимая, к чему этот вопрос, и… вдруг глухо, нервно рассмеялся, заставляя вздрогнуть и изумленно посмотреть на себя не только Сонмина, Хичоля и Ынхёка, но и всех немногочисленных посетителей клиники и медперсонал, присутствующий в приемной. – Эм… Я не понял, я сказал что-то смешное? – спустя пару минут, когда Кюхён наконец-то отсмеялся, неуверенно уточнил Хичоль, напряженно размышляя, не тронулся ли их общий знакомый умом и почему Ынхёку и Сонмину так везет на психов. Интересно, мужчина его мечты, тоже… того? с заскоками? Это было бы даже забавно, главное, чтобы эти заскоки не были слишком большими. – Нет, просто… Я, наверное, не так объяснил. Донхэ разбился, но это была не авария. Он... он… – Кюхён запнулся, едва-едва сдерживая совершенно дурацкую усмешку и думая, что благодаря Донхэ случается 90% самых идиотских происшествий в его жизни, и, кажется, это была еще одна причина, по которой он так сильно любил этого невезучего придурка. – Донхэ выпал из окна и… разбился. – Из окна? Какого еще, к черту, окна?! – изумленно переспросил Хичоль, тут же представив себе старый потрепанный небоскреб и печальную попытку суицида. – Из окна своей комнаты, конечно, – недовольно фыркнул Кюхён и поспешил объяснить недоуменно смотрящим на него парням: – А как, вы думаете, мы с ним общались, если у него нет ни телефона, ни интернета? В заборе, окружающем их дом, есть замечательная дырка, которую мы в свое время проковыряли с Донхэ, чтобы он мог сбегать из дому. Обычно он ночью вылезал из своего окна в комнате, спускался по пожарной лестнице и спокойно сбегал в ближайший парк, чтобы встретиться там со мной. Но вчера что-то пошло не так, он то ли поскользнулся, то ли подвернул ногу и рухнул со второго этажа прямо в любимый розарий своей матери, переполошив всю прислугу и семью, а я-то, как придурок, ждал его почти до утра, хорошо, что догадался позвонить Чонсу, и вот… Перелом запястья правой руки, вывих, сотрясение, ссадины и ушибы, – скривился Кюхён. – И этого человека собираются отправить в армию? – тихонько фыркнул Сонмин, выражая всеобщее мнение и заставляя Кюхёна снова ехидно рассмеяться: – Вот и я о том же. Если у Ли Донхэ еще есть шанс пережить армию, то вот у армии пережить его… Это же ходячая катастрофа в локальном масштабе. Выпасть в окно… Ну надо же, сказал бы мне кто, я бы ни за что не поверил, – не мог перестать хихикать Кюхён, но его перебил до нервного тика спокойный Ынхёк: – Так это все случилось ночью? Почему ты позвонил только сейчас? – зачем-то уточнил он, чтобы хоть как-то унять свое волнение и говорить хоть что-то. – Потому что его родители уехали час назад и приказали охраннику Паку не пускать к сыну никого из посторонних и не сообщать о происшествии, но… у нас с ним особые отношения, – ухмыльнулся парень, не обратив внимания на то, как практически одновременно недовольно сверкнули глаза у Сонмина и Хичоля. – Кажется, несмотря на все заверения Донхэ, они решили, что это была попытка суицида, но нам это только на руку: пусть переживают… – Убиться, сбросившись с высоты второго этажа? – хмыкнул Хичоль, в красках представивший себе эту картину. – Вполне в стиле… – Ли Донхэ, – с усмешкой закончил за него Кюхён, даже не удивившись, что эта цветастая бестия так хорошо знает его друга. Судя по тому, что о Хичоле рассказывал Сонмин, тот уже давно знает о них всех даже больше, чем знают они сами о себе, поэтому… – Ну что, пойдем? Там как раз еще Тэмин с Шиндоном приехали, – кивнул на один из коридоров, ведущий куда-то вглубь больницы, Кюхён, – и если вы поторопитесь, то у вас, возможно, еще будет шанс нарисовать пару непристойных картинок на гипсе Донхэ, – тихонько рассмеялся парень, жестом приглашая друзей следовать за собой. – И если вдруг ты решишь задурить и сбежать сейчас, – гневно сверкнув глазами, обернулся к Ынхёку Кюхён: – То я просто возьму и за шкирку притащу тебя к Донхэ. Меня уже, честно, задрали все эти ваши страдания и тоскливые взгляды, давайте миритесь уже, сообразите на потрахаться и живите долго и счастливо, – под хихиканье Хичоля ехидно пропел Кюхён и, не дав Ынхёку вставить ни слова, схватил его за руку, увлекая в хитросплетение больничных коридоров. – И да, помни, что он у нас и так раньше не слишком-то нормальным был, а теперь вообще полностью на голову ударенный, так что нельзя его расстраивать и печалить, ох как нельзя, – приговаривал, то ли издеваясь над Ынхёком, то ли инструктируя его, Кюхён, пока парни проходили дезинфекцию и надевали бахилы и белые халаты. Честно говоря, в обычной ситуации Ынхёк уже давно бы поставил на место эту язву – если не словами, то хотя бы просто грубой физической силой, но сейчас он слишком нервничал, чтобы отвлекаться на такие мелочи. Ведь еще пара десятков шагов – и он… увидит Донхэ. Что стоит сказать ему? И нужно ли вообще что-то говорить? Как вести себя? Как смотреть на него? Ынхёк не имел ни малейшего понятия, что ему делать и какого черта он вообще идет к Донхэ, и если бы ему сейчас предоставилась такая возможность, то он с радостью просто взял бы и сбежал, но цепкие руки Хичоля и Кюхёна, словно ожидающие чего-то в таком роде и крепко держащие его с обеих сторон, вряд ли бы позволили ему сделать что-то подобное. Именно поэтому Ынхёк шаг за шагом смиренно приближался к палате Донхэ, отчаянно пытаясь придумать, как ему нужно вести себя и хотя бы как ему поздороваться с Донхэ, но, слава богу, всем страхам и опасениям не было суждено сбыться. По крайне мере не сейчас. – Тихо вы, он спит, – шикнул на ввалившихся в палату парней невысокий хрупкий блондин в розовых носках, почему-то лежащий на кровати больного и обнимающий его, тот самый cutie_pie, чей инстаграм в свое время так сильно помог Ынхёку. Да и вообще картинка взорам вошедших открылась презабавная: пока сам «виновник торжества», отставив в сторону загипсованную руку, сладко посапывал в объятиях одного из своих друзей (который зажег в глазах Ынхёка нехорошие, полные ревнивой темноты искры), второй его друг, крупный улыбчивый парень, Шиндон, как потом представил его Кюхён, с остервенелым увлечением разрисовывал гипс Донхэ настолько непристойными картинками, что Камасутра нервно не просто курила в сторонке, а должна была совершить ритуальный акт самосожжения ввиду своей полнейшей неполноценности по сравнению с этим шедевром нагипсового творчества. – А разве ему можно спать? – опасливо уточнил Сонмин, то ли где-то читавший, то ли видевший в каком-то фильме, что больным с сотрясением мозга противопоказан сон. – Да, я сам слышал, как врач говорил, когда выставлял его родителей, что ему нужно отдохнуть, – прошептал Кюхён, огромными глазами наблюдая за Хичолем, умудрившимся даже тут развить бурную деятельность, в результате которой все посетители Донхэ, включая так и не успевшего сообразить, как и его взял в оборот этот шустрый цветастый парень, охранника Пака, отправились пить кофе в кафетерий на первом этаже, оставляя опешившего Ынхёка наедине с Донхэ. Ынхёк так и не понял, как Хичолю удалось доказать всем, что он – лучшая кандидатура для сиделки, но он искренне был благодарен ему за это. За возможность увидеть Донхэ вживую и рассмотреть его так близко, насколько это возможно. Тем более пока что тот спит и Ынхёку, в принципе, не нужно было что-то думать, делать, решать и говорить, а он просто мог присесть рядом с ним на кровать, на то место, на котором бесцеремонно валялся cutie_pie, и рассмотреть этого бессовестного врунишку и неудачника. Забавно, но Ынхёка почему-то невероятно удивлял тот факт, что Донхэ и правда похож на Хэа, словно он ожидал какого-то подвоха и того, что это все-таки два разных человека, но… напряженно всматриваясь в до боли знакомые черты лица, Ынхёк все больше и больше убеждался в том, что это был именно тот, с кем он общался последние два месяца. Тот же высокий бледный лоб с ссадинами после падения и уже начавшими заживать следами от сорванного парика, при виде которых сердце Ынхёка неприятно сжалось, те же хмурые морщинки между знакомых глаз, те же брови, ресницы, нос, скулы и те же самые губы, разве что ненакрашенные и обветренные, при взгляде на которые Ынхёку почему-то захотелось нервно сглотнуть, а вот волосы совершенно другие, короткие, немного вьющиеся и совсем не рыжие, но… кажется, Ынхёка ничуть не смущало это, как и то, что он сейчас, как последний извращенец-вуайерист, сидит и пялится на парня… и находит его красивым?! Даже с кучей царапин, с гипсом и в нелепой детской пижаме этот парень почему-то заставлял сердце Ынхёка замирать от странного испуга, а дыхание – сбиваться, хотя… он и так знал, что Хичоль, как всегда, был прав в своих словах и диагнозах, но это еще совершенно ничего не значило! И если у правила есть исключения, то это лишь подтверждает его, ведь так? Тяжело вздохнув, Ынхёк, которому вдруг почему-то стало неуютно находиться в этой палате, наедине с Донхэ и этими странными, совершенно неестественными для него мыслями, резко поднялся с места, едва-едва сдержавшись от того, чтобы не коснуться рукой коротких каштановых волос и узнать, лучше ли они на ощупь, чем парик, или нет, и быстрым, нервным шагом отправился на выход, думая, что приехать сюда и зайти в эту палату было большой ошибкой. Ему просто нужно забыть эту историю и держаться как можно дальше от этого… человека, и тогда все встанет на свои места. Со временем. По крайней мере, Ынхёк надеялся на это. Но, кажется, у судьбы (или кто там отвечает за все эти штуки) были совершенно иные планы на этот счет, потому что в тот самый момент, когда рука Ынхёка коснулась ручки двери, за его спиной раздался сонный уставший голос: «Уже уходишь?», заставляя парня вздрогнуть и резко обернуться к тому, от кого ему хотелось сбежать как можно быстрее и никогда не уходить одновременно.