Время четырёх стихий

      Было темно и слишком душно, от недостатка кислорода гудела голова.       Меня охватывало чувство, что я не открыл глаза и сейчас нахожусь во сне. Если я не умер...       Точно, смерть. Я жив?       Я резкими движениями в нетерпении пощупал себя. Ноги, живот, спина, руки, лицо, волосы... Вроде всё в порядке, я жив, целёхонек. Я дотронулся до глаз, и, как оказалось, они были открытыми и теперь белок жгло от прикосновения грязных пальцев. Я вытянул руки вперёд и стал исследовать окружающее меня пространство. Я на что-то наткнулся. Что-то жёсткое, что-то шершавое и неприятное на ощупь уходило вверх, было над головой, окружало меня. Сфера?.. Чёрт, только бы не замкнутое пространство.       Сердце в груди ёкнуло, стоило мне подумать об этом. Так, спокойствие, это всё игра воображения. Но моя рука задела что-то мягкое и едва тёплое, чьи-то длинные волосы щекотали запястье. Оно дышало. Я дёрнулся от неожиданности, подавив крик и лишь сдавленно прохрипев. Это тело. Тело... Стоп!       Я наблюдал за тем, как испуганные лица мамы и Дэна начинают отдаляться. Мы полетели вниз. Навстречу к смерти. Меня тут же посетило то воспоминание на озере, когда я чуть не умер от рук отца. Но я выжил. А что сейчас?! Я лечу в обрыв, который словно голодный зверь разинул свою пасть с острыми зубами. Всё, это конец.       Открытая водительская дверь то и дело ударялась о скалу и издавала ужасно противный скрежет, пока совсем не оторвалась с корнями. Лив до сих пор держала меня за плечо, а одной рукой вытирала солёные слёзы, которые иногда капали и на меня. Солнце весело светило, улыбаясь нам доброй улыбкой. В салоне гулял ветер, закладывая уши. И тут я понял: всё кончено.       — Я люблю тебя, Лив, — я обнял сестру, крепко прижимая её к себе. — Всё будет хорошо.       Мы упали с обрыва, но всё ещё целы. Как такое возможно?!       Сестра промычала что-то невнятное, послышался шорох от её телодвижений. Мне было не по себе от этого звука в темноте, я по инерции отдёрнул руку. Сердце вошло в бешеный ритм, вены на висках ощутимо пульсировали. Липкий пот выступил по всему телу, футболка и бриджи прилипли ко мне, дышать было нечем.       — Джим, — просипела Лив, кажется, пытаясь нащупать меня. — Джим?.. — слабее и растеряннее повторила она, не услышав мой ответ.       Её холодная и дрожащая рука нашла мою ладонь и неуверенно обхватила её.       — Ты в порядке? — хрипло спросил я, отчего она слегка дёрнулась.       — Где мы? — перевела тему она. — Я ничего не вижу.       — Не знаю... — я вновь дотронулся до того, что, предположительно, окружало нас. — Похоже на сферу... — я постарался унять пробежавшую по телу дрожь и избавиться от этого проклятого клаустрофобического наваждения.       Но откуда-то сверху вдруг полился мягкий лунный свет, а вместе с ним и долгожданный свежий воздух. Я судорожно вдохнул, увидев, насколько маленьким и тесным было то пространство, где каким-то чудом поместились мы с Лив. Протянув руку к щели наверху, я осторожно дотронулся до неё. Если постараться, можно разбить сферу. Надо только...       Но ход моих мыслей прервал странный и подозрительный треск, раздавшийся из-под моих пальцев.       — Что происходит? — встревоженным шёпотом спросила Лив, хватаясь за мою руку.       Но я не ответил, будучи зачарованным тем, как то, что недавно было сферой, впитывается моей рукой. Не расползается, на ломается, не рассыпается, а исчезает в моей конечности. Меня передёрнуло от увиденного, мурашки прошлись по спине.       — Джим?.. — позвала меня Олив. В её голосе читались беспокойные нотки.       Наша тюрьма пропала, я сделал глубокий вдох и от кислорода слегка закружилась голова. Я посмотрел наверх: сегодня было полнолуние, звёзды ярко светились, украшая собой небесный холст. Руки подрагивали, что меня беспокоило. И не только это. Что это такое было? Что я... не знаю, поглотил? Я перевёл взгляд на дрожащие ладони. На весьма запачканных перчатках осталась земля. Но, тряхнув головой, я встал на ноги и подал Олив руку, которая как-то подозрительно посмотрела на неё. И только сейчас я понял, что мы находимся на берегу реки, а машины рядом нет (видимо, она уплыла или утонула), остались лишь мелкие осколки стёкол и водительская дверь, что оторвалась ещё наверху. К тому же мой рюкзак с запасами еды пропал. Да и остальные вещи тоже...       — Слушай, ты как, идти можешь? — спросил я так, на всякий случай.       — Ну да, вполне могу, — Лив помассировала себе колени, улыбнувшись мне сквозь лёгкую боль. — Вот только куда?.. — она повертела головой, осматривая местность. — Мы же на дне обрыва! Как нам отсюда выбраться?       — Я что-нибудь придумаю, — тихо ответил я, помогая Лив встать на ноги. — Что-нибудь придумаю... — для себя повторил я.

~

      Было тихо и спокойно. Безветренная лунная ночь.       Но в тёмном лесу вовсю кипела жизнь. Совы, притаившись, пристально наблюдали за нами с высоких веток. Лягушки со сверчками наконец-то встретились и устроили невероятной надоедливости оркестр. Но было в этом что-то манящее, таинственное, волшебное. Иной раз доносились до наших ушей и песни волка (или это был койот. Не могу сказать точно, я их не особо-то различаю), отчего всё тело передёргивало от волнения. Шорохи, скрипы деревьев, звук ломающихся под ногами веток, редкие завывания ветра в лесной чаще — всё это пробирало до жутких мурашек. В это время суток здесь находиться особенно страшно, опасно. Даже не то чтобы страшно, а неприятно. При малейшем подозрительном звуке казалось, что где-то там, за маленьким кустиком, сидит дикий зверь, у которого слюни текут от голода. А тут две сочнейшие человеческие тушки идут сквозь лес. Без оружия, без какой-либо защиты. Ешь не хочу!       Мы шли довольно-таки долго, ноги начинали уставать и ныть, отказываясь шагать. Но на привалы времени не было. Надо срочно найти дока, оставить там Лив, пока она не восстановится, а потом вернуть её домой. Ах да, ещё надо маме позвонить. Но не сейчас (во-первых, недоступна сотовая связь, а во-вторых, она всё не так поймёт). К тому же мне надо как-нибудь избавиться от этой силы. И что это вообще за способность такая? Как там Джей говорил? Стихия… земли?       Но размышлять на подобные темы мне было просто некогда: обстановка не позволяла. А точнее одна персона, которая сейчас опиралась на меня в качестве костыля на персональных ножках. И нет, чтобы самой немного идти, так практически весь свой вес на меня перевела! Килограмм эдак сколько? Шестьдесят? Семьдесят?       — Блин, Лив, — кряхтел я, пытаясь устоять на ногах, — может, не стоит так сильно на меня опираться?       — Ты же знаешь, Джим, что у меня ноги сильно ушиблены, — жалостно протянула она, посмотрев на меня щенячьими глазками.       — Ну, знаешь ли, я тоже не излучаю огромный запас энергии, — продолжал ворчать я, делая остановку. — Всё. Пора отдохнуть, — я сделал жест, прося сестру отпустить меня. — Кстати, кое-кто в самом начале нашего пути говорил, что может идти сам?       — Не надо переводить все стрелки на меня! — возмутилась Лив. — Кое-кто не говорил, что надо так далеко идти!       — Я просто не знал, как далеко нам надо идти! — я пошёл дальше, потянув Лив за руку за собой. Есть силы болтать — значит есть силы и идти.       — И куда мы вообще идём?! — как-то требовательно спросила она, отдёргивая свою руку. — Ты бы хоть оттряхнул руки, что ли! — ныла она, чистя свои ладони.       — Да в смысле? — не понял я, остановившись. — Что не так с моими руками? — я поднял руки и посмотрел на них. — Чё за херня?! — воскликнул я, оцепенев.       Из костяшек пальцев и локтей торчали небольшие зелёные листья, предплечья слегка одеревенели, покрывшись грубоватой коркой. Я сглотнул. Лив стояла передо мной, никто из нас не осмеливался заговорить первым. Я истирал взглядом руки, которые медленно возвращались в норму, вот только листья не собирались исчезать. Выдернув их, я почувствовал ноющую боль, как при зажиме нервов и ударе локтём.       — Зараза, — прошипел я, наблюдая за постепенно появляющейся кровью, а за ней и новым листком. — Опять! — взвыл я, дёргая очередной побег.       — Джим! — как-то странно воскликнула Лив, зажав рот руками. — Стой, грязь ведь занесёшь! — она схватила мои руки и попыталась остановить меня.       — А чего оно не желает прекратить? — возмутился я, бросая разъярённый взгляд на листья. — Чёрт, док... — осенило меня, я прикусил губу. — Вот ведь алхимик чёртов! — я с бушующей во мне яростью пнул лежащую рядом довольно массивную ветку, ушибив при этом ногу и выругавшись.       — Что? Алхимик? Ты о чём вообще?! У тебя крыша что ли поехала?! — вспылила Олив, пытаясь встать прямо передо мной. — Объясни, пожалуйста, нормально!       — Да короче отец одного нового знакомого поэкспериментировал надо мной, этим пацаном, ну, его сыном, и Джеем, и сейчас вот такая херня начинает твориться, — процедил я сквозь зубы, размахивая руками и ходя кругами. — И как мне теперь жить с такими руками, а?!       Где-то поблизости хрустнула ветка. Этот звук эхом пронёсся по тёмной чаще и, слегка усилившись, дошёл до нас. Ещё хруст. Ярче. Сочнее. Кровожаднее. Совсем близко. Ещё один. Нет. Сразу несколько!       Я мотал головой из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда исходит звук, Олив испуганно пискнула рядом, вновь вцепившись в меня. Но никаких признаков жизни не было. Никакого рыка, постороннего шума, даже не было слышно дыхания. Мыслительная атака сработала, и паника начинала овладевать нами. Конечности похолодели, на лбу и спине выступил противный липкий пот. Дыхание участилось, сердце не попадало в свой ритм, постоянно то сбиваясь, то останавливаясь на секунду, а потом и вовсе свалилось в пятки, надеясь там спрятаться. Лёгкая паническая аритмия. Я боялся сделать лишнее движение и просто стоял как вкопанный на месте, косым зрением поглядывая на обеспокоенную Лив, которая пыталась дёрнуть меня посильнее, чтобы сбежать отсюда. Было не по себе. Жутко. Страшно.       Хруст.       Меня словно кто-то подтолкнул и что есть мочи крикнул в ухо: «Беги! Бери сестру и вали отсюда, парень!». И я так и сделал, подчиняясь этому неизвестному и несуществующему толчку. Как можно быстрее взяв взвизгивающую Лив на руки и скривив лицо от её веса, я попытался бежать как спринтер сквозь лес. Но что мне до такой скорости. Не успел я пробежать и пару метров, как ноги стали заплетаться между вьющимися кустарниками. Я чуть не полетел вниз и едва не раздавил сестру. Но кое-как удержал равновесие и продолжил бежать дальше, стараясь не оглядываться назад.       — Поаккуратнее, идиот! — ругалась Лив, цепляясь за меня слишком крепко.       — Будь добра: заткнись, — огрызнулся я, стараясь внимательнее следить за дорогой.       Послышались шаги, которые в первое время едва было слышно, но они стремительно настигали меня с Лив. Не знаю, было ли это от дикого страха, просто разыгралось моё воображение или это был настоящий зверь, который бегал быстрее меня. Не задумываясь об этом как следует, я постарался прибавить ходу, но с Лив на руках это было не так уж и просто. Её немалый вес мешал мне развить достаточную скорость. Вот ведь! Говорил ей, что есть много корочек от пиццы вредно!       — Если мы выживем, — хрипел я, жадно глотая воздух ртом, — перестань жрать тоннами корочки пиццы. Это поможет в будущем тебе.       — Ты намекаешь на то, что я жирная?! — возмутилась Олив, ударяя меня несильно в грудь. — Ну знаешь, от кого от кого, а от тебя я такого точно не ожидала!       Я не успел ей ответить — мы неожиданно полетели вниз, встречаясь с, как оказалось позже, колючими кустарниками. А я ведь всего лишь пытался посмотреть, кто или что преследует нас. Вот ведь. Опасная штука — следить за неизвестной дорогой и выявлять своего призрачного врага. Кустарник хищно впивался в кожу, нагло лез в глаза и просто не давал шевельнуться, царапаясь при любом движении. Но мне надо было как-то встать на ноги. Если я этого не сделаю, то либо пострадает Лив от моего веса (я упал на неё), либо мы сгинем в этом мерзком ночном лесу вместе за компанию. Да, неплохая перспектива для тех, кто хочет поскорее перейти в иную реальность.       — Кто мне там говорил, что я много вешу?.. — сдавленно и раздражённо проговорила Лив. — Самому бы не мешало похудеть... — она ёрзала подо мной, пытаясь вылезти.       Я едва смог перевалиться на спину, и колкие шипы кровожадно вцепились в мою плоть, будто они были хищными растениями, вампирами. Но боль стихла или отступила, испугавшись злобного рыка, который, словно мощной ударной волной, прошёлся по жуткой ночной чаще леса. Он был рядом, совсем близко.       — Что это было?! — испуганно пропищала Лив, замерев.       Но меня будто сковало. Я не мог более пошевелиться, не мог ответить Лив, как бы сильно я этого не хотел. Я лежал, парализованный долгим, протяжным и громким воем, который исходил откуда-то из той стороны, откуда мы прибежали. Первая мысль — волк. Но в наших краях они встречались крайне редко, примерно один-два раза в год. Чаще всех на овечьи стада нападали…       — Койоты! — осенило меня, но слишком поздно: кто-то впился своими зубищами в мой затылок и отбросил меня в сторону.       — Джим! — слишком громко и чересчур высоким голосом, в котором очень чётко читались нотки истерики, закричала Олив.