Омут

— Сэр? — Гермиона заглянула в лабораторию. Снейп ожидаемо занимался каким-то зельем, склонившись над котлом. — Заходите, мисс Грейнджер. Закончили? — Да, сэр. Девушка спустилась, прижимая к себе книгу, которую профессор вручил ей утром. Если бы кто-то из однокурсников увидел её сейчас — не возникло бы ни единой мысли, что с Гермионой что-то не так. Сейчас она выглядела в точности как девушка, которой притворялась в Хогвартсе. — Оставьте книгу и помогите мне, — не отрываясь от котла сказал тем временем профессор, и, дождавшись пока девушка выполнит его указания, добавил: — Мне нужны толчёные клыки змеи, — и с этими словами зельевар подвинул к Грейнджер ступку. Гермиона молча принялась толочь клыки змеи, украдкой поглядывая на котёл, к которому было приковано внимание Снейпа. — Зелье от фурункулов? — предположила девушка. — Да. — Это в Хогвартс? — Да, — также «многословно» ответил Снейп. А спустя какое-то время всё же решил добавить: — За лето близнецы Уизли наверняка придумают какие-то новые конфеты. Полагаю, в сентябре я буду слишком занят поиском новых зелий, поэтому мадам Помфри понадобится запас стандартных зелий на первое время. Гермиона кивнула. Она никогда раньше не задумывалась об этом, но подход Снейпа звучал логично. Она прекрасно знала какими изобретательными бывают близнецы, и неоднократно видела, как те спешат летом изобрести побольше вредилок. Это лето обещало стать ещё более плодотворным — Гарри отдал близнецам выигранные на Тремудром Турнире деньги на открытие магазина. О, да, Грейнджер представляла масштабы того, с чем придётся столкнуться преподавателям осенью. — Мисс Грейнджер, последите за зельем. В него сейчас как раз пора добавить змеиные клыки. Вы ведь помните рецепт? — Да, сэр. — Отлично, — с этими словами Снейп уступил ей своё место и покинул лабораторию. Гермиона настолько растерялась, что едва не забыла о том, что её попросили следить за зельем. Профессор доверяет ей настолько, что оставит её здесь одну? В своей лаборатории? Со своим зельем? Снейп? Грейнджер пришлось напомнить себе, что ей велено добавить клыки змей в зелье, и взять себя в руки. Она подумает обо всём позже. Испортить сейчас зелье будет худшей идеей. С добавлением ингредиента содержимое котла сменило пурпурный цвет на болотно-зелёный и слегка зашипело. Гермиона помнила, как на первом курсе её позабавила такая реакция зелья. Правда, уже спустя несколько минут им всем было не до смеха, когда Невилл напутал с рецептом, и его варево выплеснулось на него. Бедняга пролежал тогда в Больничном крыле несколько дней, пока мадам Помфри залечивала его ожоги. Гермиону успокаивало монотонное помешивание зелья. Она чувствовала себя ужасно спокойно, когда занималась чем-то таким предсказуемым. Профессор вернулся спустя несколько минут. — Сова мистера Поттера принесла вам письма, — недовольство в голосе слышалось настолько явно, что Гермиона не рискнула ответить. — Поскольку она не пожелала их оставить, ей придётся подождать пока мы закончим, чтобы вручить письма лично вам. Снейп подхватил книгу, которую принесла с собой в лабораторию Грейнджер, и опустил её на стол рядом, меняясь с гриффиндоркой местами и снова обращая всё своё внимание на зелье. — Расскажите о чём вы прочитали, и перейдем к вашим вопросам. — Тут написано про магическую адаптацию метода локусов для лечения сознания, также известного как «прогулка сознанием». В ходе него маг визуализирует некую комнату или целый дом, в котором размещены его воспоминания, чтобы проще было структурировать информацию. — 2 балла Гриффиндору, — Снейп едва ли не впервые оторвался от котла, бросая взгляд на подопечную. — Было бы 3 балла, если бы вы использовали свои слова, а не отвечали цитатами. Гермиона закатила глаза, пользуясь тем, что профессор отвлекся чтобы снять котел с огня. — Но я не совсем понимаю чем это может помочь. Магглы тоже используют метод локусов, но для изучения информации. Вы хотите, чтобы я тоже что-то учила? — С изучением информации вы справляетесь и сами. Иногда мне хочется, чтобы вы чего-то не учили, — Гермиона буквально слышала, как профессор называет её зазнайкой, однако тот так и не озвучил это. Вместо этого принял свою излюбленную манеру: — Не говоря уже о том, что маги — не магглы. Не сравнивайте нас и их. В магическом мире в лечении сознаний метод локусов используется для того, чтобы структурировать человеческую память, однако в большинстве своём лишь для того, чтобы впоследствии избавить человека от ненужных воспоминаний. Гермиона вновь напомнила себе излюбленную особенность двух миров — быть таким же, как второй, но совсем другим. Интересно, кто первый придумал термин «метод локусов» — маггл или маг, и с какой целью второй использовал то же понятие, полностью переиначивая значение? Следовало быть по истине гениальным человеком, чтобы изучать оба мира сразу, и запоминать все особенности. Или психом. Однако, оставалась ещё одна вещь, которую Грейнджер никак не могла понять… — Но почему нельзя использовать легилименцию, как в прошлый раз? — Гермиона нахмурилась, не понимая зачем изобретать велосипед. А она очень не любила не понимать. — Кто говорит, что мы не будем использовать легилименцию? Мисс Грейнджер, в ситуации вроде начала вашего лета, достаточно одной легилименции, потому что воспоминания ещё свежи. Как по вашему мы справимся с вашими воспоминаниями вроде тех, где вам было девять лет? Вы сможете вспомнить те месяцы, когда дядя вас насиловал? Или лето после первого курса, вы сможете сказать в какую неделю он отсутствовал, а в какую нет? — Но зачем стирать те воспоминания, которые я не помню? — продолжала допытываться Гермиона. Она хотела понимать что происходит, если не может полноценно контролировать это. — Потому что помните. Если мы сотрём все самые яркие моменты, рано или поздно о себе дадут знать и остальные тоже. Таким образом наши сеансы легилименции затянутся на годы, но мы всё ещё не сможем отследить каждый случай. Гермиона нахмурилась, обдумывая сказанное профессором. Снейп её не торопил. Зельевар молча взмахнул палочкой, очищая разделочную доску, и пошёл к одному из шкафов с ингредиентами. «Хочет взять иглы дикобраза для следующей стадии зелья», — поняла Гермиона. И спустя несколько мгновений Снейп действительно возвратился к столу с баночкой игл дикобраза. — Мне придётся вспоминать абсолютно каждый раз, чтобы потом ослабить воспоминания? — Снейп даже отвлекся от игл, глядя на девочку, выглядящую абсолютно несчастной. Обреченность в её голосе можно было закатывать в банки как отдельный ингредиент высочайшего качества. — Нет, — зачем-то поспешил ответить Снейп. — Метод локусов состоит в том, что мы сможем отследить в вашем сознании уголки, где спрятано большинство воспоминаний, и сразу работать с этими группами, либо какие-то конкретные фрагменты, потянув за которые мы сможем справиться с группой воспоминаний — всё зависит от того, как именно сохраняет воспоминания ваше сознание. В вашем случае этот метод подходит как нельзя лучше, потому как едва ли ваше сознание определило эти воспоминания с какими-либо ещё, поэтому вероятность того, что мы случайно приглушим лишнее воспоминание стремится к нулю. Гермиона кивнула. Она знала, что её ситуация незавидная, и ей придется считаться с тем лечением, которое будут подбирать взрослые, и потребуется время, прежде чем можно будет сказать, что они справились хотя бы с половиной. — Однако, как я уже говорил, худшее уже позади. Гермиона едва сдержала улыбку от абсурдности ситуации — гроза подземелий пытается подбодрить её?.. — Мы можем приступить сегодня вечером, чтобы вы убедились в том, что это будет не так плохо. — Да, сэр, — Грейнджер действительно хотела поскорее закончить со всем этим. — А теперь заберите письма у совы мистера Поттера, пока она не разнесла мне гостиную. — Да, сэр, — Гермиона не смогла сдержать полуулыбку, покидая лабораторию.

***

— Ауч! — Букля недружелюбно клюнула гриффиндорку прямо в палец, заставляя вскрикнуть. После инцидента несколько дней назад Снейп дал ей мазь для пострадавшей руки, и она безусловно очень хорошо помогла, однако правая рука всё ещё оставалась более чувствительной. Что ж, Букля была умной птицей, и могла сделать больно, если имела такую цель. — Если ты недовольна тем, что пришлось ждать — могла бы отдать письма профессору Снейпу, — недовольно буркнула Гермиона, предпринимая попытку обойти сову с другой стороны. Однако Букля внимательно следила за действиями девочки, и повернулась вместе с ней. Два заветных письма, привязанные к лапке совы, были так близко, и так далеко… Погипнотизировав Грейнджер ещё немного, Букля, видимо, решила, что девушка достаточно пострадала, и осторожно выдвинула лапку в направлении Гермионы. Последняя быстро отвязала письма, опасаясь, что сова решит вновь ее клюнуть. — Теперь хорошая девочка, — сказала Грейнджер, попытавшись погладить сипуху, однако Букля всё ещё была агрессивно настроена, и Гермионе вновь пришлось одёргивать руку. — Я передумала. А после сова ухнула, развернулась и просто улетела. Грейнджер почувствовала, как что-то внутри неё обрывается. Если до этого она не переживала из-за писем от друзей, несмотря даже на то, что они пришли лишь спустя неделю после того, как Уизли с Поттером пытались штурмовать дом Снейпа — им, вероятно, влетело от миссис Уизли, которая не позволила им сразу связаться с Гермионой. То сейчас, когда Букля не дождалась ответа, а просто улетела… Гарри всегда, когда отправлял сипуху ей с посланиями, просил ту дождаться её письма. Уизли и Поттер были прекрасно осведомлены о том, что у Грейнджер не было совы, чтобы написать им. Видимо, её ответа никто не ждал. И как на это реагировать Гермиона не знала. Значило ли это, что друзья больше не хотят её знать? Они ведь не знали настоящую Гермиону — все годы она просто их обманывала, рассказывая придуманные истории. Если это действительно было так — решила Грейнджер — они имели на это право. И томить себя гаданиями, когда ответ буквально был в её руках, не имело смысла. Руки подрагивали, когда девушка открывала первое письмо — от Рона. «Привет, Гермиона. Мама запретила мне писать тебе, поэтому я отправил это письмо Гарри, чтобы он мог переслать его тебе. Нам никто так ничего и не объяснил. Мама говорит, что это твоя история, и она почти ничего не знает. Но если бы случилось что-то страшное, она должна была бы знать. А она не знает, значит, ничего страшного не случилось, да? Надеюсь, Снейп над тобой не издевается. Конечно, ты не сказала нам об этом при нём. Но ты же помнишь, что всегда можешь как-то намекнуть, если всё плохо? Мы напишем Дамблдору и он поможет спасти тебя. Помнишь, я говорил, что мама обещала в августе забрать тебя в гости? Сейчас она говорит, что мы наказаны, и всё отменяется. Но ты не переживай, мы успеем переубедить её, и обязательно заберём тебя. А до следующего лета мы что-то придумаем, чтобы тебе не пришлось возвращаться к Снейпу. Уверен, родители будут не против забрать тебя к нам. Джинни тоже нравится эта идея. Ты главное потерпи ещё немного. Рон». К концу письма Гермиона неосознанно задержала дыхание. Забрать её от Снейпа?.. Грейнджер никогда никому об этом не рассказывала, и не собиралась рассказывать, но длинными ночами в доме Уизли, когда она раньше гостила у них, девочка представляла, что она ещё одна дочь в этом большом шумном семействе. Ей нравилось представлять, что другой жизни не существует, что ей не придётся потом вновь столкнуться с родственниками, что их попросту не существует. Её жизнь могла бы состоять из обычных дней в семье настоящих волшебников, у неё могло быть много старших братьев и младшая сестра. В этих мечтах было так хорошо, что она буквально забывала о том, что бывает иначе, что у некоторых детей могут быть дяди. И тогда той самой ночью она боялась признаться в этом даже себе, боялась даже задуматься, но… Что-то внутри неё надеялось, что её смогут забрать Уизли. Конечно, это означало бы, что именно они узнали бы что случилось, но Гермионе хотелось думать, что она сможет убедить мистера и миссис Уизли не рассказывать детям всю правду, что она сможет скрыть это от них и притвориться… нормальной. Она бы сказала, что в доме действительно просто произошёл взрыв газа, а потом навсегда забыла бы о своей прошлой жизни. Но Уизли не пришли. Вместо них пришёл Снейп. И мечты, в которых она даже себе боялась признаться, рухнули в один момент. Снейп не был плохим. Он был на удивление даже очень хорошим. Слишком хорошим, как для Снейпа, и ожидание того, когда Снейп станет Снейпом, сводило с ума. Она буквально не знала его, пусть даже он и был с ней почти хорошим. Пока что. «Не почти. Вообще-то он более, чем хороший, и помогает тебе больше, чем кто-либо», — вовремя подсказал внутренний голос. Гермиона почти сама себя пристыдила, однако не согласиться было сложно. Снейп помог ей, и это было первым, что действительно работало, если забыть о попытках скрывать правду, которые справлялись не хуже. — «И когда ты просто все скрывала и делала вид, что живёшь другой жизнью, сколько ночей ты провела в слезах?» Отключить внутренний голос всегда было проще, чем прислушиваться к нему. Слушать его было неприятно. И всё же, жизнь у Уизли… это воодушевляло. Если бы она стала их дочерью, они могли бы… она могла бы… А Уизли смогут? Гермиона, как и все в общем-то, прекрасно видела, что мистеру и миссис Уизли сложно потянуть всех детей. Им приходилось передавать одежду и большинство школьных принадлежностей по наследству. Они точно смогли бы взять ещё и Гермиону? Девушка постаралась медленно сделать глубокий вдох и выдох, чтобы справиться с внезапным страхом. После того, как мысль о жизни у Уизли уже успела поселиться в её голове, терять эту спасательную соломинку уже было крайне болезненно. Они что-то придумают. Все они. И Гермиона сделает всё от неё зависящее, чтобы помочь. Она не так много ест, и она может быть ещё более аккуратной с одеждой, ей не привыкать. А ещё… Грейнджер пришлось оборвать эти мысли, иначе всё грозилось закончиться истерикой. Она обязательно что-то придумает. У неё был ещё целый год. Её друзья обязательно ей помогут, иначе она могла бы почитать о займах в Гринготсе, узнать может ли она его взять. В маггловском мире было понятие кредитов на учебу, их брали практически все студенты. Возможно, в магическом мире существовало нечто подобное? «Ты обязательно что-то придумаешь. Как всегда», — твердо сказала себе девушка, стараясь таким образом успокоиться. — «А сейчас лучше почитай письмо Гарри». Открывать письмо Поттера было тревожно. Руки мелко тряслись от страха, поселившегося внутри, и надежды, которую очень не хотелось терять. Сделав глубокий вдох, Грейнджер открыла письмо Гарри. Оно оказалось… гораздо более неожиданным, чем письмо Рона, и однозначно удивило Гермиону, хоть она и готовилась к разному. «Привет, Герми, Надеюсь, тебе не сильно досталось от Снейпа за наш визит. Мы хотели как лучше. Ты ведь знаешь, каким Снейп бывает мерзавцем. Миссис Уизли сказала, что Дамблдор ей ничего особо не рассказывал, и всё, что она знает — что ты почти с начала лета живёшь у Снейпа. А ещё что если ты ничего не рассказала, значит ты ещё не готова ни о чём говорить. Я сначала злился, если честно, потому что мы ведь твои друзья, но потом понял, что мы все можем иметь свои секреты, и это нормально. Поэтому ты можешь рассказать нам, когда сама этого захочешь. По крайней мере в школе Снейп тебе этого не запретит. Надеюсь, мы ещё сможем увидеться до начала учебного года и всё обсудить. Мне кажется, Рон что-то знает на этот счет, но он ничего мне не говорит. Близнецы тоже часто о чём-то перешептывались, но ты ведь знаешь — они всегда так себя ведут, когда придумывают какой-то новый розыгрыш. Надеюсь, мы переживём этот сентябрь, ведь это последний год близнецов в школе — наверняка они планируют что-то грандиозное. У меня всё хорошо. Я погостил у Рона несколько дней и вернулся к Дурслям. В этом году они не такие ужасные, как обычно. Мистер Уизли просил меня не высовываться, поэтому я почти никуда не хожу. Я даже написал школьные эссе — ты могла бы мной гордиться. А ещё мне кажется, что кто-то следит за домом моих дяди и тёти. Я сказал об этом мистеру Уизли, но он намекнул, что они в курсе. Надеюсь, это люди Дамблдора. Я напишу тебе ещё через неделю. Надеюсь, тогда Дурсли немного успокоятся, и я смогу попросить Буклю забрать твоё письмо. Кажется, дядя и тётя не довольны тем, что половина улицы видела мистера Уизли, который помог мне аппарировать к их дому. Я говорил, что ему лучше так не делать, но он хотел убедить тётю, что я в порядке. Мне кажется, Дурсли были бы счастливы, если бы это было не так. Если Снейп будет мерзавцем — ты всегда можешь написать нам, ты же знаешь. Мы обязательно что-то придумаем. Гарри». Гермиона отложила письмо. Что-то в ней беспокойно забилось, когда она прочла строки Гарри, что у них у всех могут быть секреты. Он ведь не имел в виду такие секреты, как у неё? Снейп ведь случайно выбрал Гарри в пример, когда говорил о том, что кого-то ещё могли насиловать его родственники?.. Грейнджер одёрнула себя. Если бы Снейп знал об этом, он бы не допустил возвращения Гарри к Дурслям. Ведь если он разрешил ей остаться у него, и даже взял под свою опеку, и ведёт себя как нормальный человек (как нормальный человек по версии Снейпа), он ведь не стал бы игнорировать, если Гарри Поттер подвергся насилию со стороны родственников? Гермиона постаралась утешить себя мыслью о том, что она не замечала за другом какого-то специфичного поведения, по которому можно было бы судить о том, что его родственники насилуют его. «А ещё такого никто не замечал за тобой», — гаденько заметил внутренний голос. Впрочем, если родственники Гарри морили его голодом, разве не могли они пойти дальше? Конечно, морить племянника голодом и издеваться над ним — не одно и то же. Но разве она не замечала за ним совсем никаких странностей? Ей однозначно следовало как-то исподволь попытаться выпытать это у Снейпа. Если тот что-то знает, Гермиона обязана тоже знать об этом. Дело ведь касалось её лучшего друга. А ещё Гарри намекнул о том, что за домом его родственников кто-то следит. Об этом тоже стоило бы попытаться узнать у Снейпа — возможно, Дамблдор что-то говорил ему. Письмо Поттера принесло только ещё больше тревожности. Размышляя о нём, Грейнджер поднималась в свою спальню, чтобы оставить там послания друзей. Ей определенно стоило обратить внимание на Гарри, что бы ни сказал Снейп. Она как никто другой знала, какими невнимательными бывают взрослые, когда не хотят чего-то замечать. Но стоило лишь Гермионе перешагнуть порог спальни, как Живоглот, спящий на кровати, тут же поднял голову, а после спрыгнул и поспешил к хозяйке. Увидев его, Грейнджер не смогла сдержать улыбки. Книзл помогал ей чувствовать себя лучше. Она всё ещё помнила, как нашла его возле маггловской части вокзала Кингс-Кросс, он был грязный и очевидно бездомный. Каково же было её удивление, когда она узнала, что животное является не обычным котом, а магическим созданием. Удивительно, как родители разрешили ей оставить книзла в их доме на лето… Быть может, они всё же были не такими ужасными людьми?.. Живоглот, впрочем, быстро отвлёк внимание на себя.

***

Гермиона сидела в большом кресле, подтянув к себе ноги, и читала школьный учебник Теории защитной магии для пятого курса. Прошла уже половина летних каникул, а она не была готова к следующему учебному году. Это было опасно, особенно учитывая события конца Тремудрого Турнира. Весь предыдущий месяц, что она провела у Снейпа, она будто в тумане выполняла те или иные действия, которые должна была. Она изучала учебники по зельям, которые давал ей профессор, не высказывая особого энтузиазма к чему-то ещё. Если бы зельевар дал ей гримуары по тёмной магии, она точно также изучала бы их, напрочь забыв о том, что ещё полгода назад наотрез отказалась бы. Однако после сегодняшнего письма Рона она впервые за долгое время получила надежду. Мысли о переезде к Уизли будто снова вдохнули в неё жизнь, заставили очнуться от странного окоченения. И Гермиона вспомнила о том, что жизнь не стоит на месте. Ей стоило готовиться к следующему учебному году, дописать все летние эссе, прочесть учебники. — Мисс Грейнджер, — голос Снейпа, заглянувшего в гостиную, заставил оторваться от описания очередных защитных чар. — Не поможете мне с ужином? Рикки сегодня нужен в Хогвартсе. — Да, сэр, — тут же отозвалась Гермиона, оставляя учебник. Профессор уже достал всё из холодильника, выставив на стол. Грейнджер нахмурилась, она была уверенна, что в доме Снейпа ни разу за всё время, что она здесь, не было такого количества еды единовременно. — Порежьте овощи на салат, — дал указание Северус. Пока Гермиона мыла руки, профессор уже успел начать заниматься мясом. Нарезая овощи, Грейнджер не могла отделаться от мысли о том, как обычно происходит приготовление ужина в доме Рона — миссис Уизли всегда использовала магию для этого, лишь изредка контролируя процесс находясь рядом. Должно быть, когда у тебя огромное количество детей, и все они подростки, готовить на всех самостоятельно сродни пыткам. Будь Уизли магглами, миссис Уизли проводила бы всю свою жизнь на кухне. Снейп обычно просто делегировал это на домовика. Гермиона словила себя на мысли, что она образца одиннадцати лет однозначно отреагировала бы на это совсем иначе, ту девочку возмущало всякое угнетение кого бы то ни было. Не то, чтобы сейчас ей не было до этого дела, вовсе нет, просто сейчас уже ничто не вызывало у неё эмоций. В школе она была энергичной, ей было дело до всего, но летом из неё словно высасывались все силы. Ей необходимо было время для того, чтобы приготовиться к новому учебному году, когда она бы убеждала всех вокруг в своей идеальной жизни. — Решили вновь обогнать учебную программу? Это в вашем стиле, — подал голос Снейп тем временем. — Ммм? — только и нашлась Гермиона. — Вы вновь вернулись к учебникам из школьной программы следующего года, — профессор бросил короткий взгляд на подопечную, после чего всё его внимание вновь вернулось к мясу. — Я подумала, что будет не лишним ознакомиться с учебной программой по Защите от Тёмных искусств. Особенно учитывая, как закончился прошлый год… Гермиона продолжила нарезать овощи, однако абсолютная тишина в ответ заставила её перевести взгляд на Снейпа. Тот в упор смотрел на неё и даже перестал нарезать мясо. — Вы ведь не собираетесь со своими друзьями студентами лезть к Тёмному Лорду? — Грейнджер буквально ощутила, как Снейп выделил слово «студенты», будто напоминая о том, что они всего лишь беспомощные дети. — Зачем нам лезть к тому, кто скорее всего постарается нас убить? — вопросом на вопрос ответила Гермиона. — Вы не поверите, — убийственно спокойно ответил профессор, всё также не сводя глаз с девушки. — Я задаюсь этим вопросом вот уже много лет. Видимо, это одно из обязательных качеств для отбора на Гриффиндор. Они не проронили больше ни слова. Ни когда Гермиона нарезала овощи на салат, ни когда Снейп жарил мясо. Однако это не было неприятным молчанием — Грейнджер чувствовала себя удивительно на своём месте. Она быстро привыкла к тому, что Снейп находится где-то неподалеку. Это всё ещё было странно, и часто приносило напряжение или дискомфорт, но больше не вызывало страх, да и прежнего недоверия. Гермионе было почти что комфортно рядом с нелюдимым профессором. Последний в свою очередь словно был не против, что не самая его любимая студентка живёт с ним под одной крышей. «Главное — дождаться начала учебного года. Потом, возможно, уже на следующих каникулах Уизли смогут забрать меня», — Гермиона умиротворённо выдохнула, раскладывая по тарелкам рис, который Снейп снял с плиты и передал ей. Определенность, появившаяся в её жизни, однозначно влияла на неё хорошо. А ещё лучше сказывалась возможность вновь вернуть контроль над происходящим с ней себе. — «Возможно, Снейп согласится передать Уизли опекунство. Или может остаться опекуном по документам — это будет всего лишь формальность». Раздумывая об этом, Грейнджер ощущала, будто она вновь принимает какие-то решения касательно своего будущего. Гермиона с энтузиазмом взялась за еду. Если Снейп был удивлён внезапно крайне позитивному настрою подопечной, девушка точно не обратила на это внимания, занятая своими размышлениями. — Готовы приступить к освоению методу локусов в легилименции? — лишь по окончанию ужина напомнил о своём существовании зельевар, опуская пустую чашку кофе и заставляя её исчезнуть лёгким движением руки. — Да, сэр, — Гермиона давно не ощущала в себе столько сил, когда дело касалось чего-либо подобного. Быть может дело было в неожиданно позитивных мечтаниях о будущем, или приглушение воспоминаний о последнем лете сделало своё дело. Солнце за окном ещё даже не думало приближаться к горизонту, однако было скрыто тучами, из-за чего огонь тихо хрустел брёвнами в камине, одновременно и освещая, и согревая гостиную. Снейп привычно расчистил центр комнаты от мебели, а после опустился на ковёр у камина, складывая ноги по-турецки и ожидающе глядя на Грейнджер. Гермиона опустилась на пол напротив зельевара, не до конца понимая зачем они это делают. — Так будет удобнее. В конце концов, я не врываюсь в ваше сознание с целью подавить воспоминания — я всего лишь хочу пройти вместе с вами по вашей визуализированной памяти, — снизошёл до объяснений профессор. С напряженной недоверчивой гриффиндорки, не понимающей что происходит, толку будет мало. — А теперь закройте глаза и постарайтесь расслабиться. Гермионе стоило отметить, что теперь этот метод нравился ей немного меньше. Однако отступать было некуда, а эффект после предыдущего сеанса легилименции, когда её воспоминания оказались сглажены, нравился ей слишком сильно — без них жить было на порядок проще. Глубоко вдохнув, Грейнджер закрыла глаза и приложила все силы, чтобы расслабиться. Она старалась думать о том, какой может стать её жизнь, если сейчас она справиться со всеми воспоминаниями, о том, как она может жить в семье друга и наконец-то стать нормальной. Присутствие Снейпа в сознании Гермиона почти не ощутила. Также, как не сразу поняла, что вокруг была не темнота. Впрочем, оно и не было удивительным — помещение, в котором она находилась, было почти полностью поглощено тьмой. — Люмос, — прозвучало сбоку, и небольшой сгусток света заставил возникнуть фигуру профессора, держащего в руке палочку. Зельевар оглянулся, прежде чем обратиться к Грейнджер: — Кажется, у вас здесь сгорели все свечи. Или… лампочки? Магглы всё ещё называют это так? — Да, — нервно подтвердила Гермиона. И стоило лишь девушке задуматься об этом, как на потолке действительно зажглись старые лампочки, освещающие всё вокруг слабым желтоватым светом. Они оказались в довольно широком коридоре, напоминающем подземелья Хогвартса. Также, как и в замке, коридор тянулся вперёд извилистой дорогой, и в конце словно обрывался — там лампочки либо не зажглись, либо отсутствовали. Впрочем, как и окна. — Выглядит лучше, чем я ожидал, — хмыкнул профессор, не спеша убирать палочку. Его явно не устраивало количество света, однако он пока не спешил ничего с этим делать. Гермиона покосилась на зельевара нечитаемым взглядом. Снейп чего-то ожидал от её сознания? И как ей стоило реагировать на слова о том, что здесь всё выглядело лучше? Это уже можно было считать хорошим результатом и как вообще это можно было расценивать? Снейп решил сделать первый шаг. В прямом и переносном смысле. — С вашего позволения, — сказал он, берясь за ручку первой ближайшей к ним двери по левую сторону и глядя прямо в глаза подопечной. Гермиона нервно кивнула, позволив профессору самому открыть первую дверь. Она двинулась вперед лишь когда Снейп скрылся в комнате. — Что ж, — послышался голос зельевара, убирающего палочку. — Неплохо для начала. Грейнджер с удивлением рассматривала незнакомое помещение, выглядевшее буквально словно пурпурный рай маленькой девочки. Комната была хорошо освещена и в целом выглядела более чем сносно — здесь было множество самых разнообразных игрушек, в некоторых из которых она узнавала… — Мистер Фокс, — Гермиона тут же выделила из всех игрушек свою любимую лисицу. Дядя подарил ей её, когда Гермионе было четыре. Девочка бесконечно любила эту игрушку и отказывалась засыпать без неё. Мама говорила, что мистер Фокс всегда будет с ней, когда ей будет плохо, чтобы помочь. Именно с ним она лежала в больнице, когда ей было пять. А потом он бесследно исчез однажды. Именно тогда, когда был так ей нужен… Движение за окном привлекло внимание Грейнджер, и она подошла ближе, чтобы разглядеть что там было. Небольшой уютный двор с детской площадкой, укрытой в тени небольшого сада. Высокая беседка рядом позволяла взрослым хорошо провести время, отправив детей поиграть под присмотром. Гермиона отчего-то прекрасно помнила этот французский дворик. Причём, помнила его именно из окна квартиры, в которой они останавливались в той поездке. Она почти ничего не могла вспомнить из той поездки во Францию, но эта детская площадка на заднем дворе отпечаталась в её памяти идеально. — Выглядите… мило, — раздалось из-за спины, и Грейнджер обернулась. Снейп держал в руках небольшую фотографию в рамке, на которой Гермиона смутно узнавала себя. Должно быть, ей было не больше четырех лет на этом снимке — она широко улыбалась, закутанная в жёлтое полотенце с уточками. Девушка похолодела и буквально ощутила, как кровь отливает от лица, а влага подступает к глазам, из-за чего она резко отвернулась, чтобы профессор не увидел её реакции. Она ненавидела фотографии. Вернее их абсолютное отсутствие. Она помнила, как любила в детстве разглядывать цветные карточки себя самой или своих родителей. До того, как она сделала то, что сделала. До того, как стала ненормальной. Ненормальной, которую стерли отовсюду. Они избавились от всех её фотографий, всего, что напоминало о том времени, когда всё было хорошо. Потом, когда Гермиона поехала учиться в Хогвартс, дом большую часть года совсем не имел никаких намёков на то, что там жил ребёнок. Её вычеркнули. Вычеркнули отовсюду, словно её никогда не было. Словно больше никто не хотел, чтобы она ещё хоть где-то была. Гермиона ощутила, что её начинает потряхивать. Девушка лишь сейчас осознала, что с силой прижимает к себе мистера Фокса. Она перевела взгляд на маленькую игрушечную лису, которая нéкогда была её лучшим другом. Грейнджер отбросила от себя игрушку, словно та была проклята, и быстро протёрла глаза, убирая капельки выступивших слез. — Дурацкая комната, — только и сказала она вслух, надеясь, что её голос не дрожит. — Я хочу выйти отсюда. С этими словами Гермиона вылетела в коридор, не в силах больше оставаться в сиреневом беспорядке, где всё напоминало о её детстве. Той части её детства, которая была просто замечательной. Она затолкала её так далеко в своей памяти, как только могла, потому что помнить это было гораздо больнее, чем помнить весь круговорот насилия. Потому что она привыкла к насилию за долгие годы, и даже в какой-то мере считала, что заслужила его. Но помнить, что когда-то её любили… Это было невыносимо больно. Грейнджер вновь с силой потёрла глаза и быстро шагнула вперёд, открывая дверь напротив. Ещё одно фиолетовое безумие. Взгляд успел выхватить её любимую книгу — Маленького принца — и фиолетовую лошадку в углу, на которой она любила кататься, а за окном в этот раз был песчаный пляж — такой, каким она его запомнила на берегах Испании. Гермиона с громким хлопком захлопнула дверь, мгновенно отпрыгивая назад. Она сделала два шага вперед, и открыла следующую дверь по левую сторону коридора. Множество её первых книг, кучи платьев и её первая школьная форма. А за окном — улочки Италии. Девушка вновь оглушительно громко захлопнула дверь, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и открывая дверь напротив. Гриффиндорка застыла, не отпуская ручку двери. Половина комнаты в какой-то мере напоминала все предыдущие. Несмотря на то, что сиреневый цвет в комнате уже не имел такого выраженного насыщенного цвета, он всё ещё был слишком ярким, как казалось сейчас девушке. В этой половине комнаты всё также было несколько её любимых платьев, пара игрушек, куча цветных книг вперемешку с толстыми книгами «не по возрасту», которые ей так нравилось читать. Цепкий взгляд даже выделил несколько фоторамок, однако у Гермионы не было ни единого желания вглядываться на фотографии в них. Лёгкий порыв прохладного ветра аккуратно подхватил прядку её волос, отбрасывая назад. Окно в этой комнате было разбито, и часть его осколков усыпала другую половину комнаты, выглядящую совершенно отчужденно. На ней не было ни сиреневых стен, ни книг, ни фотографий — лишь школьная форма валялась на полу и… Гермиона отступила назад на негнущихся ногах, упираясь спиной в дверь комнаты напротив. Её руки дрожали, а взгляд был прикован к одинокой блестящей пачке, валяющейся в дальнем углу. Тогда она впервые в своей жизни увидела её. Именно такой Гермиона запомнила эту упаковку, лежащую в тот день на её тумбочке. Она разглядывала её долгие часы, не в силах сделать ничего, не в силах сопротивляться и уж тем более дать полноценный отпор. Открытая пачка презервативов лежала в её комнате ещё несколько дней. Пока её не сменила другая. И другая… Северус Снейп окинул комнату взглядом, решив, что увидел достаточно, и закрыл дверь. Он встал напротив девушки, глядя сверху вниз в её стеклянные глаза. — Там больше не было качели, — вдруг подала голос Гермиона, невидяще глядя сквозь грудь профессора. — Где? Грейнджер глубоко вдохнула и рвано выдохнула. — Окно. Там был вид из моего окна. И там больше не было качели на заднем дворе. Они сняли её. Снейп нахмурился. Он прекрасно видел куда был направлен взгляд девушки в этой комнате. Видел её реакцию на всё, что находилось внутри. И прекрасно понимал, что именно являло собой это помещение. Всезнайка Грейнджер даже своё сознание организовала так, чтобы каждая комната идеально вмещала в себе определенный отрезок времени и соответствующие ему воспоминания. Северус был в этом почти уверен. Довольно типично для перфекционистов типа Гермионы — чётко структурировать даже свои воспоминания и мысли. — Хватит с вас, — тихо сказал Снейп, возвращая их в гостиную его дома. Гермиона медленно открыла глаза, утыкаясь взглядом в потолок. Она села, пытаясь понять что случилось. Её профессор сидел напротив неё на полу в гостиной у камина и увлечённо размахивал палочкой, создавая две чашки на столе и небольшую сахарницу. — Горячий шоколад, — утвердительно заявил Снейп, буквально впихивая в её руки кружку с горячим напитком. Гермиона вдохнула аромат, ощущая, как тепло камина и чашки в руках медленно заставляет окоченевшее тело начать оттаивать. Она сделала глоток какао, позволив теплу расползтись по всему телу. Снейп сидел напротив и молча пил свой горячий шоколад, не предпринимая никаких попыток обсудить что-либо из увиденного. Он лишь изредка кидал взгляды на подопечную, видимо считая, что она не замечает этого. Гермиона же словно заколдованная разглядывала огонь в камине. В её голове была полнейшая пустота. — Почему вы забрали нас оттуда? — подала голос Грейнджер через какое-то время, убирая пустую чашку и переводя взгляд на профессора. — Откуда? — Из моего сознания. Профессор смерил её своим вы-казались-мне-гораздо-умнее-а-задаёте-вопросы-уровня-флоббер-червя взглядом. — Я хочу посмотреть что в остальных комнатах, — сказала Гермиона быстрее, чем зельевар успел хотя бы рот открыть. — Сейчас. — Не думаю, что это хорошая идея. — Если мы уже начали это, нельзя бросить на полпути. Я хочу посмотреть остальные комнаты. Грейнджер не знала откуда это взялось в ней. Она буквально не представляла где найдёт в себе силы сделать это. Всё её нутро кричало не делать этого, забыть и никогда больше туда не возвращаться. Но вслух девушка говорила совершенно обратные вещи. — Я не предлагаю вам бросить и забыть. Я лишь говорю, что возвращаться туда сейчас — не лучшая идея. — Я хочу. «Нет, не хочешь!» — кричало сознание. — Вы уверены? «Нет!» — Да. Снейп кивнул, взмахом палочки левитируя чашки на стол. — Закройте глаза и расслабьтесь. Гермиона сделала как было сказано. Ей казалось, что сердце стучит у неё под горлом, надеясь, видимо, успеть убить её раньше, чем они вернутся в тот коридор. Однако, битва с самой собой вновь была проиграна. Коридор в этот раз сразу был освещён тусклым светом лампочек, свисающих с потолка. Северус Снейп сделал шаг вперёд, выходя из-за её спины и на мгновение останавливаясь по правую руку. Потом же профессор, очевидно поняв, что Гермиона продолжает стоять на месте, сделал несколько шагов по коридору, минуя уже изученные ранее четыре комнаты, и остановился у следующей на очереди. Однако Снейп не спешил заходить внутрь, в этот раз он просто стоял там и ожидающе смотрел на Грейнджер. Гермиона сделала глубокий вдох, чтобы собрать все силы, и медленно добралась до профессора. Она заметила легкую дрожь в руке, когда потянулась к очередной двери, но заставила себя сильнее сжать ручку, чтобы Снейп не заметил её слабость. Девушка разве что дыхание не задержала, пока тянула тяжёлую дверь. Стаявший позади неё Северус был выше гриффиндорки на несколько голов, поэтому им обоим открылся вид очередного помещения. Гермиона не смогла сдержать выдох облегчения. Комната была пустой. Абсолютно пустой. Лишь одинокая лампочка свисала с потолка, освещая голые каменные стены комнаты. В комнате не было окна, в комнате не было ровным счётом ничего. — Интересно, — задумчиво прозвучало позади. — Зачем вам пустая комната в сознании? Грейнджер пожала плечами. Ей не было интересно. Ей, если уж на то пошло, было абсолютно всё равно. Лишь бы не вспоминать о том, что было в её жизни тогда. Гермиона закрыла комнату, и развернулась, подходя к комнате напротив. Эта дверь далась ей проще предыдущей, и девушка заглянула в комнату, с удивлением обнаружив точно такое же помещение, как и предыдущее — голые стены да лампочка. Провернуть тот же набор действий со следующей комнатой было итого проще. Грейнджер будто знала, что там её ждёт аналогичное убранство. Снейп же, казалось, лишь сильнее хмурился. Подходя к четвёртой двери, Гермиона подумала, что ей не может так везти. Не могут эти комнаты все быть пустыми. Ведь действительно, в этом вовсе не было никакого смысла. Даже если она долгое время после её фактического детства и до Хогвартса не имела в жизни ничего, что можно было бы хотеть вспоминать, не могли ведь комнаты действительно стоять пустыми. Потому что помимо того, что она хотела бы вспомнить, было и то, чего вспоминать не хотелось. Грейнджер опасалась именно этого. Потому что она прекрасно знала, что помнила всё, чего помнить не хотела. Поэтому, открыв четвёртую дверь, Гермиона была не сильно удивлена. Их взору предстала небольшая комната, все стены которой были уставлены стеллажами с ровными рядами книг одного размера, высоты и цвета. Стены и потолок представляли собой голые камни, вновь, как и несколько предыдущих комнат, напоминая подземелья Хогвартса. В этой комнате также не было окна, и лишь тусклый свет одинокой лампочки, свисающей с потолка, как-то освещал помещение. — Должен признать, это выглядит впечатляюще, — протянул профессор, вновь достающий палочку и зажигающий Люмос, а Гермиона почувствовала, как её щеки покрываются румянцем. Голос Снейпа однако совсем не звучал как похвала. За этот месяц, что она жила в доме зельевара, она прекрасно уяснила как звучит его голос, когда профессор совсем не считает происходящее хорошим знаком. Именно этот голос она слышала от профессора, когда он спрашивал её о том, как часто дядя имел привычку приходить к ней. Не говоря уже о том, что для похвалы у Снейпа имелись другие слова — «приемлемо» и «неплохо». Последнее, к слову, вероятно стоило приравнивать к «восхитительно» обычных людей. Сам же зельевар тем временем обогнул девушку, делая несколько шагов внутрь комнаты. Гермиона просто осталась стоять в дверях, наблюдая за тем, как профессор достаёт случайную книгу из стеллажа и открывает на середине. Снейп хмыкнул, привлекая внимание подопечной, разглядывавшей ровные ряды книг. — Философский камень? Должно быть это ваш первый год в Хогвартсе. Гермиона сделала несколько шагов вперёд. Она подошла к другому стеллажу, и медленно, словно зачарованная, потянулась к одной из книг, доставая её. Девушка обращалась с той точно как с какой-то из излюбленных кусачих книг Хагрида. Однако, открыв книгу, Грейнджер не обнаружила внутри ровным счётом ничего. Все страницы были кристально чистыми. — Сэр, разве так должно быть? — Гермиона обернулась к профессору, показывая ему пустые страницы. Зельевар же держал открытой теперь совсем другую книгу. Причём, держал так, чтобы Гермиона смогла увидеть всё, что было внутри — какие-то детские неумелые рисунки, отображавшие картинки счастливой жизни. Грейнджер видела несколько цветных картинок, где маленькая девочка улыбается, стоя рядом со своими родителями и держа их за руки. Родители были в белых халатах, и все они были подписаны, чтобы никто не перепутал — Гермиона, папа и мама. Девушка вспыхнула румянцем. Она знала, что это за рисунки. Они явно отображали её неумелую ложь, которую она использовала, попав в Хогвартс. Она говорила всем, что её родители дантисты, рассказывала свою идеальную историю жизни. Придуманную историю. Словно нарисованную сказку. Гермиона помнила как придумала это. Хотя, чего уж там, ей явно не потребовалось много времени, чтобы сочинить это — она помнила, как в детстве смотрела какой-то фильм про девочку и её родителей-дантистов, которые очень её любили. Гриффиндорка просто украла у девочки из того фильма родителей, выдавая всё за свою идеальную семью… — Хотите посмотреть другие комнаты? — отвлёк девушку от погружения в воспоминания профессор. — Д-да, — Гермиона быстро убрала книгу на место и вышла из комнаты, чтобы посмотреть оставшиеся помещения. Следующие три двери скрывали за собой точно такие же мини-библиотеки. Книги на стеллажах были либо пустыми, либо имели какое-то отношение к событиям того отрезка времени, либо содержали картинки её выдуманной жизни. Стоило признать, что с каждой последующей комнатой эти рисунки становились всё лучше. Если поначалу они напоминали неумелые каракули пятилетки, то в последней комнате это уже были вполне себе приличные наброски. Становилось, правда, от этого лишь тошно. Открывая очередную дверь, Гермиона ожидала того же наполнения. Однако спустя четыре абсолютно идентичных помещения, было удивительно обнаружить что-то совсем иное. Грейнджер оказалась в мини-версии её комнаты в доме Снейпа. Здесь почти не было книг, по сравнению с тем, сколько их было в предыдущих помещениях. Гермиона не насчитала бы и трёх десятков фолиантов здесь. На небольшом столе лежали несколько писем и свитков пергамента, совсем таких же как те, на которых она писала школьные эссе. Кровать была аккуратно заправлена, а окно — зашторено. Гермиона не сказала бы, что её комната в доме Снейпа выглядела обжитой, каждый раз оглядывая её, девушке казалось, будто в эту комнату кто-то только-только заселился. Она выглядела будто неживой, и уж точно не была похожа на комнаты подростков Уизли. Однако это помещение ещё меньше напоминало жилую комнату. В этот раз она зашла в комнату раньше, чем это сделал профессор. Девушка подошла к столу, задумчиво глядя на книги, лежащие здесь. Она аккуратно провела по ним рукой, не решаясь открыть. Снейп направился куда-то за её спину — вероятно к кровати, или к окну, пока Гермиона внимательно разглядывала свитки пергамента. Скрип половой доски резанул по ушам, заставляя дернуться и невольно обернуться. Профессор застыл посреди комнаты, тоже обратив на это внимание. Он едва заметно двинулся, и половица вновь заскрипела. Гермиона поморщилась. Зельевар же отступил, но заинтересовано смотрел вниз на ту самую скрипящую доску. «Он же не решил чинить здесь пол?» — недоумённо подумала Грейнджер, наблюдая за тем, как профессор опускается на корточки. Снейп с первого раза подцепил досочку, неровно лежащую на полу, приподнимая её. Гермиона отвернулась так быстро, как только могла, зажмуриваясь, чтобы точно не увидеть ничего. Она знала что там. Она не могла знать, но прекрасно знала. Она помнила всё, что старалась спрятать от себя. Как бы сильно ей не хотелось забыть, она помнила все предметы, которые так или иначе были связаны с ним. И она знала, что было так поспешно скрыто под скрипящей половицей, словно она самолично всё туда запихала. Гермиона сделала несколько шагов вперёд, оказавшись в коридоре. В ушах ещё стоял скрип досочки, скрывавшей под собой так много. Каждая из предыдущих комнат тоже имела такие тайники? Грейнджер почувствовала, как ужин подступает к горлу, и постаралась глубоко и размеренно дышать, чтобы успокоиться. Однако скрип повторился вновь. Это было только в её голове, или?.. Выглянувший в коридор Снейп подтвердил, что звуки, должно быть, ей не показались. Скрип повторился, а после перерос в тихие шаги. Гермиона с широко раскрытыми глазами уставилась в конец коридора, скрытый темнотой. Стоя так близко к нему, она даже без освещения могла видеть, что там была лишь одна дверь. И именно оттуда доносились эти звуки. Эти шаги. Его шаги. — Вот теперь достаточно, — Гермиона знала, что в её голос пробрались нотки паники, но она по-детски схватила своего профессора за руку, зажмуриваясь, и надеясь, что он додумается и вытащит их оттуда прямо сейчас, пока дверь не открылась и не явила им того, кого она абсолютно точно не имела никакого желания сейчас наблюдать.