Глава 21
28 июня 2013 г., 08:58
Шерлок не спал всю ночь; много часов подряд он лежал на груди Джона, порой медленно прослеживая кончиками пальцев очертания его торса и наслаждаясь тем, как Джон улыбается и вздрагивает во сне. Окна были задернуты плотными шторами, и Шерлок не мог понять, сколько сейчас времени и сколько уже проспал Джон, но ему было все равно; ему нравилось просто лежать, положив голову на сердце друга. Еще недели не прошло, как Шерлок приехал в поместье Уотсонов, чтобы бороться за жизнь Джона, и уже привык к его лицу. Шрамы ведь были частью Джона, а Шерлок любил каждую черточку.
Джон проснулся и увидел большие любопытные глаза, уставившиеся на него. Шерлок заметил, что друг просыпается, и с интересом наблюдал за процессом пробуждения. Джон несколько раз сонно моргнул, а потом, наконец, распахнул глаза. Заметив взгляд Шерлока, Джон хихикнул и зевнул.
– Ну привет, мистер Холмс, – сказал он хриплым от сна голосом.
– Хмм, привет, доктор Уотсон, – ответил Шерлок, улыбнувшись и проводя пальцем по груди друга.
Они долго смотрели друг на друга, улыбаясь и думая, как им хорошо сейчас: под тяжелым одеялом тепло, они были вместе, обнаженные, прижимались друг к другу – просто блаженное состояние уюта и покоя.
– Ты будешь разводить церемонии или поцелуешь меня? – наконец спросил Джон.
Шерлока не нужно было просить дважды; он опустил голову и искушенным движением прикоснулся к губам Джона, а потом слегка прикусил его нижнюю губу. Джон застонал и попытался поймать губы Шерлока, но тот, дразня его, отстранился. Они оба рассмеялись, Шерлок, наконец, решил перестать дразнить Джона, но тут раздался стук в дверь.
– Черт побери, – пробормотал Джон, а Шерлок, навалившийся на него сверху, замер.
– Гарри, это ты? – спросил Джон.
– Да, – ответили с той стороны двери.
– Приходи через пятнадцать минут, – попросил он, и как только они с Шерлоком услышали удаляющиеся шаги, оба захихикали. Шерлок уткнулся лицом в шею Джона и, когда они успокоились, так и остался лежать, время от времени покрывая теплую от сна кожу друга легкими поцелуями.
– Надо одеться, – сказал Шерлок спустя некоторое время. Он встал и принялся собирать свою скомканную одежду.
Когда Джон начал вставать с кровати, Шерлок тут же подошел к нему, чтобы на всякий случай поддержать, но ноги слушались Джона лучше, чем предыдущим вечером, он вполне мог ходить самостоятельно. Джон разыскал брюки и чистую рубашку, а Шерлок пытался найти свои кальсоны. Он ясно помнил, что зашвырнул их куда-то, но в тот момент он уже был охвачен такой страстью, и куда они упали – вот вопрос. Наконец, он отыскал их в самом темном углу комнаты и только собирался надеть, как почувствовал руку Джона на своем бедре. Джон, пожирая его глазами, ласково провел по гладкой коже.
– Ты такой красивый, – сказал Джон и притянул Шерлока к себе для страстного поцелуя.
Шерлок застонал, и вибрация от его стона отдалась приглушенным гулом в их соединенных ртах. Джон еще раз провел рукой по его боку, но на этот раз он опустился еще ниже и всей ладонью сжал его задницу. Шерлок снова застонал. Они оба были уже наполовину твердыми, оба хотели, но вскоре должна была прийти Гарри, а Шерлок до сих пор стоял, в чем мать родила, и потому он разорвал объятья и начал неохотно одеваться. Взглянув на Джона, он поразился – тот снова надел маску. Он так привык за предыдущую неделю к Джону без нее, что теперь увидеть его в ней вновь казалось странным.
Когда пришла Гарри, Шерлок взял свое пальто и покинул комнату, чтобы дать брату и сестре побыть наедине. Он решил прогуляться, хорошо было чувствовать знакомую тяжесть шерстяного пальто на плечах. Он пошел к Мысу Ярости, откуда был виден маленький домик тетушки Марты в Парусной Бухте. Он сидел на скале, которая была свидетельницей их с Джоном первых робких прикосновений и головокружения от них, смотрел на свой родной дом и думал, что теперь будет с его жизнью. Джону лучше, вскоре у Шерлока не останется никаких причин опекать его. Охота за сокровищами кончилась, что они теперь станут делать? Нужен ли им будет красный шарф? Теперь, когда стало понятно, что Гарри по-настоящему любит брата, разрешит ли она Шерлоку навещать его в поместье? Придет ли Джон в гости в Парусную Бухту? Он гадал, будет ли Гарри опять скрывать брата от окружающего мира, если сам Джон будет ее слушаться.
Шерлок целый час смотрел на свой дом, надеясь увидеть тетушку, а потом решил вернуться в поместье – вдруг Гарри и Джон уже обо всем поговорили. По пути на второй этаж ему никто не встретился; перед спальней Джона он приложил ухо к двери, но никаких звуков изнутри, указывающих на присутствие Гарри, или голосов, он не услышал. Тогда Шерлок постучал, и Джон разрешил ему войти.
Он сидел на кровати, опираясь на ее спинку и скрестив выпрямленные ноги. Коричневая маска резко контрастировала с его чересчур бледной кожей, но выглядел он гораздо лучше, чем накануне. Шерлок взял стул и поставил его поближе к кровати, ожидая, пока Джон расскажет ему о своем разговоре сестрой.
– Поверить не могу, – сказала Джон, – она была слегка навеселе. Не могу вспомнить, когда я последний раз видел ее в таком состоянии.
– Что она тебе сказала? – спросил Шерлок.
– Сначала она уставилась на меня так, будто не видела целую вечность. Конечно, я был в маске, она не просила снять ее, но смотрела… без отвращения, покорно, я бы сказал. Потом она заговорила, и очень странно – заговорила вежливо. С тех пор как я вернулся из Афганистана, мы впервые проговорили больше часа.
Шерлок подавил желание заставить Джона произнести еще раз то, что сказала Гарри. Вместо этого он скрестил свои длинные ноги и принялся терпеливо ждать остального рассказа.
– Она начала с того, что сказала: «Я никогда не думала, что тебя кто-нибудь полюбит», мне захотелось ударить ее, но потом я вспомнил, что совсем недавно сам так же думал. И какая-то часть меня думает так до сих пор. Я не могу поверить, что ты здесь, что любишь меня. Почему ты не ложишься в кровать? Мне будет легче поверить во все это, если я прикоснусь к тебе, – сказал Джон, похлопывая по перине рядом с собой.
– Я в ботинках, – сказал Шерлок, и как только эти слова слетели с его губ, он понял, что это несерьезная причина, чтобы отказываться. Он снял ботинки и лег в кровать, обняв Джона за плечи. Оба сразу почувствовали облегчение, которое всегда приходило к ним в объятьях друг друга.
– Она просила прощения, – продолжил Джон, – сказала, что не должна была держать меня взаперти. Я ответил ей, что ей бы ни за что не удалось меня заставить прятаться от всех, если бы я сам не захотел. Она продолжила, что теперь я волен встречаться с тем, с кем захочу, когда захочу – думаю, она не понимает, что говорила, но возражать я не стал, не хотел ссориться. Не думаю, что она по-настоящему осознала, насколько скверно поступала.
– Я мог бы поговорить с ней, я не боюсь ее, – предложил Шерлок, и Джон ласково сжал его колено.
– Да не надо, все нормально. Если она перестанет смотреть на меня как на разлагающийся труп, я буду счастлив. И, черт возьми, если и не перестанет, я уже жил так, и проживу еще.
– А ты не скучал по этому, хоть иногда? По общению с другими людьми?
– Нет. Да. Я не скучал по сплетням и мелодрамам, у меня не было желания весело болтать о пустяках на ступеньках церкви. Я хочу быть счастливым и надеюсь, что у меня для этого уже все есть, – ответил Джон, поцеловав Шерлока в висок.
– Но, – добавил он, – если ты захочешь, я не буду возражать против того, чтобы видеться с людьми, с которыми ты дружишь. Может быть, не прямо сейчас, но в обозримом будущем.
– Если ты встретишься с ними, то понравишься им больше, чем я, – сказал Шерлок приглушенным голосом, уткнувшись в шею Джона.
Джон засмеялся, запрокинув голову и выставив напоказ шею, что Шерлок воспринял как приглашение и начал целовать Джона снизу в подбородок.
– Я в этом не сомневаюсь, – озорно сказал Джон, – может, ты еще представишь меня той бедной девушке, которую бросил прямо у алтаря; бьюсь об заклад, в ее глазах я буду меньшим чудовищем, чем ты.
Шерлок ущипнул Джона за бок, и оба они рассмеялись, когда Джон попытался увернуться. Он давно так не делал, а Шерлок все обнимал его и только крепче сжал руку.
– Гарри говорила мне об этом, пока ты болел, – сказал Шерлок, вспоминая краткий разговор с Гарри несколько дней назад. – Она сказала, что я могу пригласить тетушку Марту сюда, если ты не против.
– Я с большой радостью познакомлюсь с ней, она кажется очень милой, но я не уверен. Очень милые люди сотни раз от меня сбегали. Так было большую часть моей жизни – крики отвращения.
У Джона было все, чтобы стать счастливым: красивейшие пейзажи Сен-Сесиль, прекрасные сокровища, которые он показал Шерлоку, книги в библиотеке, и, самое главное, у него был Шерлок. И он будет столько, сколько Джон захочет. Шерлок однажды разрушил нечто столь же очень хрупкое, и пообещал себе никогда больше этого не делать.
– А ты хочешь, чтобы я с ними познакомился? – осторожно осведомился Джон спустя несколько мгновений.
– Да мне на самом деле все равно. Я буду продолжать видеться с ними, но я знаю их и знаю, что они надеются как-нибудь познакомиться с тобой, особенно тетушка Марта.
– Даже ее имя звучит по-доброму, – сказал Джон.
– Она и есть добрая, и ты уже ей очень нравишься. Кроме того, у нее побаливает бедро, так что она вряд ли далеко от тебя убежит.
– Идиот, – сказал Джон, возводя глаза к небу, но улыбнулся.
В глубине души он сначала хотел ответить отказом, хотел остаться жить в привычном и удобном положении вещей, по-прежнему избегать людей. И в то же время ему было любопытно узнать, насколько все изменится теперь, когда он влюбился. Может быть, в нем что-то переменилось, сделало его не таким ужасным и страшным. Он почувствовал себя другим человеком, когда приобрел друга. Вдруг люди это тоже поймут.
У Джона не было желания идти в деревню и знакомиться со всеми подряд, но вот пообщаться с миссис Хадсон и небольшим кругом близких, которые были частью неведомой жизни Шерлока, ему было любопытно. Однажды в Пещере Фей Шерлок выразил желание пошпионить за Джоном, когда тот был один, понаблюдать за той частью его жизни, в которой он не участвовал, и сейчас у Джона было то же самое желание. Он видел, по крайней мере, сотню доказательств верности Шерлока, того, что друг желает ему только самого лучшего, что он никогда никому, в том числе и себе, не позволит причинить ему боль.
– Если я решусь на это, то буду в маске, – добавил Джон.
– Но сейчас она тебе не нужна, – сказал Шерлок, целуя Джона в висок рядом с кромкой маски.
– Ты уверен? – спросил Джон с нарочитой небрежностью, но под ней легко угадывалась уязвимость, взращенная долгими годами чужого страха.
– Я люблю тебя, ты красивый, сними ее, и я поцелую тебя как следует.
Джон повиновался, и следующий час они провели, полностью погруженные друг в друга. Раздеваться было опасно – Гарри теперь знала, что Джону лучше, и могла в любой момент прийти, но они все равно жадно целовались, забираясь ладонями под одежду, чтобы почувствовать теплую кожу. Остаток дня они провели в постели, Шерлок выходил из комнаты только раз, чтобы принести книги из библиотеки внизу. Они по очереди читали вслух, прерываясь только для того, чтобы поцеловаться, подремать или перекусить.
Позже, когда они ели в кровати, снова возникла тема знакомства с друзьями Шерлока. Сначала Шерлок был немного не уверен; поскольку он хотел, чтобы Джон стал главной частью своей жизни, частью его маленькой вселенной, он не хотел заставлять его делать что-то, ему неприятное. Но чем больше они разговаривали, тем больше Джон проявлял энтузиазма. Он беспрестанно задавал вопросы, горя желанием узнать об увлечении тетушки Марты астрономией, о браке и профессии Морана и Мориарти, о новом доме Грегори, о том, какие сорта скотча предпочитает мистер Лейстред, и о многом другом. На множество вопросов Шерлок ответить не мог: большинство из них касалось отношений или чувств, но Джон все спрашивал и спрашивал об этом, получая искреннее удовольствие от выражения замешательства на лице Шерлока.
– Я их не спрашивал! – ответил Шерлок вот уже в сотый раз, когда Джон спросил его, как познакомились Моран и Мориарти.
Шерлок пытался казаться раздраженным, но это было трудно, потому что в глубине души ему льстило, что Джон хочет узнать про людей, которых он сам счел интересными.
– Я хочу познакомиться с миссис Хадсон, – вдруг сказал Джон, – и как можно скорее, потому что чем больше я думаю об этом, тем в больший восторг прихожу.
– Хорошо, она будет очень рада, – ответил Шерлок, усмехаясь, – но надеюсь, ты отдаешь себе отчет, какой фурор это произведет. Как только Моран и Мориарти проведают про это, то, уж конечно, снова начнут мне надоедать, приглашая на чашку чая и предлагая верные уши.
– Уши с чаем – здорово, я их люблю, – сказал Джон, приподнимаясь и нежно кусая Шерлока за мочку уха.
– И тебя тоже очень люблю, – добавил он, требовательно наклоняясь ко рту Шерлока.
– Как ты думаешь насчет завтра? – спросил Джон, когда их губы разъединились. – Я могу послать кого-нибудь из слуг, чтобы миссис Хадсон пригласили к нам к чаю.
– Как хочешь, – ответил Шерлок, – но с тех пор как тебе стало лучше, она ждет меня домой.
Они оба знали, что Шерлоку пора домой; оставаться в поместье дольше не было никаких разумных причин, ведь Джон выздоровел. Думать об этом было неприятно; они постоянно находились рядом последние несколько дней, это было похоже на сон наяву, и вспоминать о надвигающейся разлуке было почти мучительно.
– Я знаю, – сказал Джон, – нестерпима одна мысль о расставании, неважно, насколько.
– Мы можем перебраться в Пещеру Фей, – предложил Шерлок, и Джон рассмеялся.
– Это было бы чудесно, – ответил Джон, а потом замолчал на несколько секунд, раздумывая. – А мы ведь могли бы жить вместе, - продолжил он спустя некоторое время. – Не здесь, потому что Гарри невыносима, а где-нибудь… например, в маленьком домике в тихом местечке. Таком, как Парусная Бухта.
Шерлок сначала ничего не ответил; не было слова, которое могло бы выразить то, как он был взволнован идеей жить с Джоном. Просыпаться в одной кровати каждое утро, готовить вместе завтрак, долгие часы читать друг другу вслух, еще раз навестить все сокровища Сен-Сесиль и открыть новые, обниматься у зажженного камина и возвращаться в спальню, и быть такими громкими, как захочется, выражая на языке тел свою любовь друг к другу. Он хотел заставить Джона стонать часами, облизывать его всего до тех пор, пока он не сможет сдержать криков экстаза, и как только они достигнут дна, хотел, чтобы Джон вскрикивал и дрожал, когда все начнется заново.
– Да, да, пожалуйста, да, – пробормотал Шерлок между поцелуями, и Джон широко улыбнулся.
– Тогда, может быть, скоро я познакомлюсь с Мораном и Мориарти. Я слышал, что они лучшие плотники в Сен-Сесиль, бьюсь об заклад, они согласятся набрать бригаду и построить нам дом, если мы предложим им вдоволь чая и ушей.
Остаток вечера они фантазировали о своем будущем доме. Джон хотел библиотеку, Шерлок что-то вроде химической лаборатории. Оба сошлись на том, что им нужна огромная кровать, самая большая ванна, какая только возможна, а еще камин с бархатными подушками перед ним. Джон настаивал на том, чтобы не держать в доме голов животных, их и так хватает в поместье, но Шерлок предложил, чтобы это правило распространялось только на чучела, потому что головы могут быть полезны в экспериментах. Потом Джон спустился вниз, чтобы попросить слугу сходить к миссис Хадсон и пригласить ее на завтра к чаю, а когда он вернулся, Шерлок ждал его в одном нижнем белье с чертовски самодовольной ухмылкой. Джон запер дверь и с силой, которой у него не было вот уж несколько недель, подбежал к кровати и прыгнул в нее.
