День Победы

1 августа 1992 года

Лидер Волшебной Британии засиделся в своем кабинете до поздней ночи, просматривая новый законопроект, который завтра отправлялся на рассмотрение в Визенгамот. Снаружи завывал ветер, поскрипывая оконными ставнями, но подобные мелочи могущественного властителя не отвлекали. Наконец удовлетворенный результатом Темный Лорд отложил перо и помассировал виски. Уже набрав полную грудь воздуха, он усилием воли сдержал тяжелый вздох. Да ради Морганы, разве не этого он всегда хотел? Он стал повелителем магического мира! Что еще ему не хватает в этой жизни? Повстанцы чахнут в глуши, в безвестности и отчаянье. Почти со всеми соседними странами заключены выгодные договоры о союзничестве («Особо строптивые тоже скоро сдадутся – когда поймут, что я для них запланировал», — коварно ухмыльнулся Темный Лорд.) Экономика процветает на радость жадным гоблинам. Временами его, правда, одолевала скука. «Очевидно, мне не хватает соперничества, — предположил он про себя. — Дуэлью что ли развлечься? Вызову-ка я завтра Северуса и Люциуса. Этот тандем потребует от меня хотя бы минимальных усилий. Да, неплохая идея». Он засек приближение совы за несколько секунд до ее появления и взмахом руки распахнул окно – беспалочковая магия нуждается в постоянных тренировках и не терпит небрежения. Затем обрушил на бедную птицу залп сложнейших сканирующих заклинаний. Конечно, его защита не пропустила бы откровенно враждебных чар, но, как единоличный Властелин Волшебной Британии (как ему нравилось себя называть), он не видел греха в излишней осторожности. Его совсем не прельщало снова словить смертельное проклятие, а потом несколько месяцев возвращать себе тело. А ведь в прошлый раз ему еще повезло. Он, конечно, наученный горьким опытом, подстелил себе соломки на случай чрезвычайных ситуаций, но без личного контроля даже самый продуманный план норовил пойти прахом... Проверка ничего подозрительного не выявила, но когда он развернул пергаментный свиток, из него выпал миниатюрный стеклянный флакончик. Любопытно, кому пришло в голову прислать ему фиал с воспоминаниями? Волдеморт бегло проглядел сообщение. По-видимому, Олливандеру. Письмо гласило: «Темному Лорду и Возлюбленному Лидеру Волшебной Британии. Согласно Вашему требованию, настоящим уведомляю Вас о том, что вторую палочку сегодня купили. По соображениям безопасности подробностей письмом не сообщаю. Закупоривающие чары настроены на Вашу палочку, в ином случае флакон самоуничтожится. Ваш покорный слуга, Мастер волшебных палочек, Гаррик Олливандер». Задумавшись о новом повороте судьбы, Темный Лорд позволил пергаменту снова свернуться в трубочку. Интересно, кому могла достаться сестра его палочки? Вероятно какому-то двенадцатилетке, собирающемуся в «Хогвартс». Цирцея, пусть только это будет не Люциусовский щенок. Даже удивительно, что голова этого ребенка, плотно набитая чепухой, до сих пор не взорвалась. Призвав к себе личный Думосбор, Волдеморт перелил в него содержимое флакончика и нырнул в воспоминания. Старый, пыльный магазинчик, торгующий волшебными палочками, со времени его последнего визита ничуть не изменился. Олливандер, почувствовав приближение клиента, спрятался в углу под дезиллюминационными чарами, чтобы спокойно присмотреться к покупателю. Старик как-то признался, что за эти короткие мгновенья, он успевает определиться с типом древесины, а иногда и с ядром палочки, которой понравится данный клиент. По крайней мере, с основной массой волшебников это работало. Конечно, случались и редкие исключения, в число коих входил и сам Темный Лорд, который втайне весьма гордился тем фактом, что выбравшая его палочка смогла удивить своего мастера. Зазвенел входной колокольчик, и в магазин вошел блондин с ярко-зелеными глазами, а вслед за ним мальчик лет двенадцати. Стараясь выглядеть непринужденно, мужчина осмотрелся по сторонам. Но от опытных наблюдателей (таких как Лорд и Олливандер) не укрылись ни напряженность во взоре, ни излишняя резкость движений. Волшебник явно нервничал и чего-то боялся. Попристальнее вглядевшись в посетителя, Темный Лорд заметил слабое мерцание, исходящее от лица, – чары личины, по всей видимости. Обычно покупка сыну первой палочки не требовала столь суровых мер предосторожности. Темный Лорд перевел взгляд на мальчика. Может, причина отцовской тревоги кроется в нем? С первого взгляда он его не узнал. Обычный темноволосый мальчишка, разве что шевелюра полохматее, да глаза поярче – такие же зеленые изумруды, как у замаскированного отца. Паренек пытался придать лицу нейтральное выражение, но сквозь маску проступала усталая скука, а взгляды, бросаемые на отца, выдавали обиду. «Так вот кому досталась сестра моей палочки... Признаться, я разочарован этим убожеством. Складывается ощущение, что ему плевать на бесценный дар магии. Я в его возрасте был совсем не таким». Тут поток его мыслей сменил направление – Темный Лорд заметил, как мальчик, бегло осмотрев пустую комнату, сосредоточенно уставился на невидимого Олливандера, словно пытался разглядеть его под дезиллюминационными чарами! У него развито магическое зрение? Он прошел специальное обучение? Кто же он такой? Взор Лорда наполнился вниманием: эти глаза кого-то ему напоминали… Молодую женщину, виденную мельком много лет назад? Или ребенка? Воспоминания не спешили обретать четкость. Именно этот момент Олливандер выбрал для своего выхода на «сцену». Мальчик, так и не оторвавший глаз от темного угла, поднял брови и чуть самодовольно усмехнулся. А отец, подскочив от неожиданности, молниеносно развернулся к продавцу. Известный изготовитель волшебных палочек, хранящий в памяти каждое проданное им изделие, выступил со своим обычным приветствием: — Ах, мистер Блэк! По крайней мере, я полагаю, что под личиной прячетесь именно вы? Грецкий орех, волос единорога, десять с половиной дюймов? И вы привели с собой юного мистера Поттера! Восхитительно! Готовитесь к «Хогвартсу», молодой человек? Блэк, не слишком довольный тем, что его узнали, грубо оборвал старика, пообещав наложить на него Обливиэйт в ту же секунду, как они покончат с делами. Идиот, он что не в курсе, что такие заклинания лучше применять неожиданно? — Зачем ты его предупредил? Зная о наших планах, он теперь будет начеку и не опустит ментальные щиты, пока мы не уйдем, — заметил мелкий Поттер, уровень знаний которого явно не вписывался в стандартный образ первогодки. — Я знаю, несносный ты ребенок, я же сам тебя этому учил, — слегка раздраженно ответил Блэк. — Просто, обычно, такая угроза вызывает у людей панику, и они соглашаются на обет молчания. Вот, например, ты, старик, что предпочтешь? В ответ Олливандер молча вытащил палочку. «Это закончится битвой?» — удивился Темный Лорд, наблюдая за ловко выхватившим палочку Блэком и Поттером, достающим из бокового кармана... нож? Большой, на вид довольно острый нож. И обращался он с ним вполне непринужденно. «Чему еще этот Блэк его научил? — встревожился Волдеморт. — Салазар, неужели он знает о пророчестве? Он тренирует мальчика, чтоб тот меня убил?» Погибнув от собственного срикошетившего проклятия, Волдеморт провел несколько месяцев в образе духа, пока не почувствовал зов одного из своих крестажей. Он долгие годы колебался, прежде чем доверить дневник Люциусу, но в итоге убедился в верности своего решения. В редкий момент отступившего безумия он даже велел своему преданному Пожирателю Смерти в случае его исчезновения отдать дневник слабовольной ведьме или волшебнику. Выбор Люциуса пал на Питера Петтигрю, заявившегося в Малфой-мэнор в поисках убежища. Через несколько месяцев крестраж выполнил свое предназначение и создал ему тело (в процессе угробив Петтигрю, но он никогда не считал его особо ценным последователем). Соединившись с самой первой оторванной от души частичкой, Волдеморт вдруг обнаружил, что к нему вернулся здравый рассудок. Переоценив принятые за последние двадцать лет решения, он понял, что большинство из них были нелогичными и контрпродуктивными. Например, с каких это пор он верит предсказателям? Сколько из пылящихся на полках в отделе Тайн пророчеств так и остались невыполненными? Проведенное расследование показало, что сбылась из них лишь малая часть, и лишь потому, что слышавшие их люди сами тому содействовали. При таком раскладе он решил, что не потратит ни единой драгоценной минутки на поиски Гарри Поттера. В любом случае, ребенку понадобятся десятилетия, чтобы действительно сравняться в силе с Темным Лордом. Моргана, за эти годы он почти забыл о мальчишке! Стало быть, ему уже двенадцать? Теперь он узнал эти глаза. Такими же дерзкими изумрудами сверкала на убийцу его мать за секунду до того, как принести себя в жертву, чтобы ценой своей жизни спасти сына. Такая преданность застала его врасплох. В конце концов, его собственная мать оставила его прозябать в сиротском приюте, а сама предпочла сдохнуть от горя, брошенная своим трусливым мужем-маглом. Тут внимание Волдеморта привлекли слова Олливандера: — Так он не собирается в «Хогвартс»? — Нет, ему слишком опасно там появляться, сам знаешь, какую роль он сыграл в падении Волдеморта. «Неужели это правда?» — усомнился Темный Лорд. Вряд ли все эти годы кто-то всерьез вынашивал планы отыграться на мелком Поттере, но он может и ошибаться. И все же в «Хогвартсе» его легче было бы контролировать и вызнать, что он замышляет. Вся эта ситуация начинала его беспокоить. Самую малость. Кто знает, чему Блэк и другие повстанцы обучают мальчишку? — Недолгой отлучке, хотите сказать, — поправил Олливандер, к этому моменту уже, наверное, решивший, что пошлет правителю копию воспоминаний и желающий выглядеть в них верным сторонником, а не тем, кто имел возможность поймать Блэка, но вместо этого отпустил его восвояси. — На мой взгляд, больше напоминало воскрешение. Но это неважно, ему в любом случае «Хогвартс» даже приглашения не прислал, так что вопрос решился сам собой, — небрежно отмахнулся Блэк. Несмотря на все усилия сохранить равнодушный вид, Поттер заметно ощетинился и сжал кулаки. Блэк тем временем заверил мастера палочек, что его крестник не сквиб, и высказал предположение, что Снейп, будучи директором, из застарелой ненависти к Джеймсу Поттеру вычеркнул Гарри из списка учеников. Чем дольше говорил мужчина, тем злее становился Гарри. Сперва Темный Лорд думал, что тот, взяв пример с Блэка и Поттера-старшего, так реагирует на упоминания Северуса. Но вскоре он понял, что сердитые взгляды Гарри адресованы любимому крестному. «Ну-ну, неужели в их «раю» не все гладко? — заинтересовался Волдеморт. — Кхм... возможно, еще немного и...» Раздался грохот: с полок сорвалась дюжина футляров с палочками и вдребезги расколотила стеклянную витрину. Мастер палочек и Блэк ошарашено оглянулись на Поттера – тот тряс головой и глубоко дышал. — Простите, — сказал он Олливандеру. — Боюсь, все эти разговоры заставляют меня волноваться. Думаю, нам лучше поторопиться, пока сюда еще кто-нибудь не зашел. — Хм, да, хорошая идея. Ну, тогда подойдите поближе, молодой человек, вас нужно обмерить, — ответил Олливандер, оправившись от удивления. Дальше последовала обычная процедура выбора, и, пока палочки отвергались одна за другой, Волдеморт сосредоточил свое внимание на старшем повстанце. Тот уже слишком долго был «бельмом на глазу» нового режима. Не то, чтобы повстанцы имели хоть какое-то влияние. Обретаясь в грязи и бедности, они больше вредили себе, чем кому-либо еще (Справедливости ради стоит признать, что ответственность за их нищету лежит и на нем. В конце концов, именно он поручил гоблинам заморозить их счета...). Большая часть населения была ими крайне недовольна. А кому понравятся «набеги» с битьем окон и грабежом? Людям не нужна новая война. Тем временем, страх перед так называемой «угрозой» позволял проталкивать более строгие законы и ужесточать контроль над населением. Если бы Темный Лорд действительно хотел уничтожить это сборище неудачников, от них бы через месяц следа не осталось. — Остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая, прекрасная палочка. Ну, наконец-то. Из палочки вырвались красные и золотые искры, яркие, как фейерверк. «Какие тошнотворно гриффиндорские цвета», — неожиданно для себя Волдеморт обиделся, как ребенок. — О, браво! — воскликнул Олливандер. — Да, это действительно то, что надо, это просто прекрасно. Так, так, так… очень любопытно… чрезвычайно любопытно… Олливандер уложил палочку обратно в коробку и начал упаковывать её в коричневую бумагу, продолжая бормотать: — Любопытно… очень любопытно… — Извините, — спросил Гарри, — что именно кажется вам любопытным? Старик уставился на него своими выцветшими глазами. — Видите ли, мистер Поттер, я помню каждую палочку, которую продал. Все до единой. Внутри вашей палочки – перо феникса, я вам уже сказал. Так вот, обычно феникс отдает только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. Поэтому мне представляется весьма любопытным, что эта палочка выбрала вас, потому что ее сестра, которой досталось второе перо того феникса… Что ж, зачем от вас скрывать – ее сестра оставила на вашем лбу этот шрам. Мальчишка, как ни странно, при этих словах заметно оживился. Он выглядел почти… жаждущим. Блэк, краем глаза наблюдающий за крестником, неодобрительно нахмурился и поджал губы. — Да, тринадцать с половиной дюймов, тис. Странная вещь – судьба. Я ведь вам говорил, что палочка выбирает волшебника, а не наоборот? Так что думаю, что мы должны ждать от вас больших свершений, мистер Поттер. Темный Лорд, в конце концов, человек великий и могущественный. Гарри поежился и, закусив губу, нервно скосил глаза на крестного отца, который тщетно пытался притвориться довольным и радостным. Блэк заплатил за палочку семь галеонов и потребовал от Олливандера обет, что тот сохранит их визит в секрете. Олливандер поклялся молчать как рыба (весьма разумно с его стороны – показать память можно и без слов) и с поклонами проводил их до двери. Воспоминание закончилось, и Темный Лорд вернулся на свое рабочее место. Упершись локтем в стол, он принялся машинально поглаживать пальцем губы, обдумывая сложившуюся ситуацию. Увиденная сцена многое прояснила. Во-первых, повстанцы. Все эти годы он полагал, что они считают свою борьбу делом чести или питают нелепые надежды победить его. Произошедшее в магазине Олливандера убедило его, что так называемые повстанцы просто тянут время, дожидаясь пока их «Избранный» достаточно повзрослеет, чтобы убить его. Они доказали это, потратив семь галеонов (для бедных людей немалая сумма) на одну-единственную палочку, хотя сами едва сводят концы с концами, то и дело прибегая к воровству. Понимает ли этот ребенок, какое бремя взвалили на его плечи? Да, повстанцы не скрывают от него своих надежд. Это проскальзывает в легкой сутулости плеч, в недетской проницательности взгляда, в темных кругах под глазами. Ярость, направленная на крестного отца, тоже о многом говорит. Значит, выковать бездумное оружие из него еще не успели. Значит, в их броне есть трещины, которые при нужде можно использовать. И потом как-то странно Поттер отреагировал, когда Олливандер упомянул Темного Лорда. Или правильнее сказать... положительно? Заинтересованно? Завтра надо будет еще раз просмотреть воспоминание. Расследование еще не закончено. А, в целом, весьма познавательная сцена. Окинув взглядом заваленный документами стол, Темный Лорд навел на нем идеальный порядок и отправился спать. Взмахом руки избавившись от мантии, он забрался под одеяло и улегся на спину. Пару мгновений он таращился в потолок, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. Потом мысленно пожал плечами, закрыл глаза и выровнял дыхание. За секунду до полного погружения в сон, он вспомнил. Он уже видел Гарри. Эти удрученные изумрудные глаза уже однажды привлекали его внимание – в толпе, приветствовавшей торжественное шествие в честь Дня Победы, пару лет назад. На фоне всеобщего счастья он и его крестный отец выделялись, как кентавры затесавшиеся в конский табун. Казавшийся таким подавленным ребенок ахнул от удивления, осознав, что Темный Лорд смотрит прямо на него. Столь бурная реакция на мимолетный взгляд вызвала у Волдеморта невольную улыбку. На этой мысли, впервые со дня своего триумфа, повелитель магического мира заснул с улыбкой на устах.

***

В ту же ночь, далеко в Шотландии, в высокой башне старинного замка еще один ветеран войны разбирался с документами, которые на взгляд его заместителя могли заинтересовать директора школы. И среди прочих – ворох ответов от потенциальных студентов. Видимо, Слизнорт счел их достаточно необычными, чтобы свалить переписку на начальство. В самом низу кипы обеспокоенных воззваний от маглорожденных и полукровок обнаружился ответ Гарри Поттера. Торопливо накарябанный магловской ручкой и с едва заметным пятнышком крови в левом верхнем углу письма, словно на руке, что удерживала пергамент от сворачивания, была маленькая ранка. Именно в этой ранке и заключалась дилемма. На пергаменте не было заломов или помятостей, следовательно, его не засовывали под другие предметы, пряча от чужих глаз. Столь первозданное состояние послания (кроме чернил и крови) свидетельствовало о том, что письмо никому не показывали. Значит, Поттер не советовался по его поводу с опекунами, словно полученное приглашение не выглядело в его глазах дурацкой шуткой. Исходя из того, что каждое прикосновение пальцев к пергаменту оставляет на нем едва заметные следы жира, его один раз прочитали, потом перевернули, расстелили на ровной поверхности и написали ответ. Единственный вывод, напрашивающийся сам собой: получатель знал о существовании магии, поэтому не удивился такой странной для магла корреспонденции. И отказ сформулировал весьма категорично. Поттера не интересовало, как относится к полукровкам Темный Лорд. Он не стремился выяснить, как примут его в «Хогвартсе», учитывая прошлые «подвиги». Он словно заранее для себя решил, что школа не принесет ему ничего хорошего. Если щенок Джеймса Поттера знает о магии, но не желает иметь с ней ничего общего, Северусу остается только порадоваться удачному стечению обстоятельств. Раз мальчишка сам возжелал жить как магл, значит, Снейпу не придется лезть из кожи вон, чтобы сдержать глупое обещание защищать сына Лили. Но вправе ли он позволить этому недоумку отвергнуть свое наследие? Да еще эта ранка и связанные с ней опасения. Может, Поттер подвергается насилию со стороны родственников? Это уже просто смешно. Вероятнее всего он просто порезался об острый край бумаги. По одному крохотному пятнышку нельзя делать выводы, что ребенка избивают до полусмерти, а он боится обратиться за помощью! Мальчику будет лучше в магловском мире, или где он там прячется, особенно если он сам этого хочет. Северус сокрушенно вздохнул. Водрузив локти на старинный стол и сложив пальцы шалашиком, он погрузился в невеселые мысли. Он должен поставить в известность Темного Лорда. Но долг долгом, а после возвращения его хозяин ни разу не упомянул о мальчишке. К счастью. И что он будет делать, если ему прикажут найти Поттера и притащить к Темному Лорду? Нет, самому напоминать Волдеморту о мелком Поттере последнее дело – все равно, что кидать режущими проклятьями в собственную ногу. Северус уставился на кипу ответов и задумался об альтернативах: «Письмо Поттера было в самом низу. А я известен своей нетерпеливостью. Это малопродуктивное занятие могло надоесть мне гораздо раньше. А если Темный Лорд меня спросит, скажу, что раз Поттер отсутствует в списке учеников этого года, значит, он, либо отказался от обучения, либо мертв, и это единственная доступная мне информация. Да, отличный вариант». Приняв решение, Снейп резко встал из-за стола и осмотрел кипы пергамента, разбросанные по столу – на большую часть принесенной Слизнортом корреспонденции он уже успел ответить. Свитки, полученные от студентов, Снейп собрал в аккуратную кучку и взмахом палочки отправил в огонь. Языки пламени взвились вверх, облизывая стенки камина. Именно эту часть работы шпиона он ценил превыше всего – уничтожение доказательств. Точными, выверенными движениями приготовившись ко сну, он лег в постель. Последней его мыслью в этот вечер было: «Надеюсь, Поттер, я о тебе больше не услышу».