День Победы

10 августа 1996 года Повстанческий лагерь

— Нет, нет, и еще раз нет, Гарри! Сколько раз мне тебе это повторять?! Никогда не совмещай взрывное проклятие с режущим! Слишком разные движения палочки, плавной стыковки никогда не получится. Почему ты сам этого не видишь?! — Ладно-ладно, Сириус! Я признаю, что пропустил отталкивающее заклинание и потерял на этом десятую долю секунды. Ну и что с того? — Что с того? Может именно этой десятой доли секунды тебе и не хватит! Может, именно она будет решать, кто уйдет с поля боя на своих двоих, а кто останется гнить в земле? Гарри, Темный Лорд – сильнейший в мире волшебник, значит, ты должен стать самым быстрым из них. Ты и сам все прекрасно знаешь... Я мотнул головой, откидывая с глаз челку, и тыльной стороной руки вытер пот со лба. Эти изматывающие поединки меня уже задолбали... Хорошо хоть, мне теперь не нужно беспокоиться об идиотских очках... — Конечно, знаю! Я слышу об этом всю жизнь. Каждый раз одно и то же... Я твои речи уже наизусть выучил: «Гарри, ты несешь ответственность перед всем миром. Я знаю, как тебе трудно, но ты обязательно справишься. Я в тебя верю, бла-бла-бла...» Я с трудом удержался от вздоха. Последнее время у меня ни на кого не хватало терпения... — Не знаю, что с тобой случилось, Сохатик. Раньше ты выполнял все эти упражнения без жалоб, был ответственнее. Но с тех пор, как ты снова побывал на праздничном шествии, ты изменился. Что на тебя повлияло? Это из-за того, что ты снова Его увидел? — Ну, видел я его, и что с того?! — оборвал я Сириуса. У меня не было ни сил, ни желания слушать его обеспокоенный, полный понимания голос, мне хотелось, чтобы он злился, кричал на меня. — При чем здесь вообще это?! У меня такое ощущение, будто вся моя жизнь крутится вокруг убийства этого человека! Вся! Другие подростки готовятся к С.О.В.ам, заводят друзей, отношения, мечтают, строят планы на будущее. Но только не я! Здесь даже нет моих ровесников! — Неправда, есть Невилл, — примиряюще вставил Сириус. — Угу, на диво воодушевляющая компания... — все еще раздраженно огрызнулся я. Во мне словно поднялся ураган взрывной энергии, и я понял, что еще немного, и мне сорвет крышу. Мне безумно хотелось прекратить этот бессмысленный разговор и вырваться наконец из мрачной тренировочной комнаты, из этой жалкой жизни, состоящей из чужих ожиданий. — У меня ничего не выйдет! — заорал я. — Я не смогу его убить. Он слишком силен для меня! Я просто банально сдохну! И вы все это знаете! Я вижу, как ты смотришь на меня, думая, что я не замечаю. Не ты ли всегда настаиваешь, чтобы я оставался в лагере?! Стараешься убедить Муди не брать меня в рейды?! Ты знаешь, что я умру, едва выбравшись отсюда! Даже пары шагов не успею сделать на пути к своей так называемой «миссии»! На глаза навернулись непрошеные слезы, и я бросился прочь. Зов Сириуса, уверяющего меня, что я просто еще очень молод, но со временем у меня все получится, я проигнорировал. Вылетев из нашего дома, как на крыльях, я с грохотом захлопнул за собой дверь. Типично подростковое поведение, я знаю. Я фыркнул. Если бы я был типичным подростком… Я кинулся вверх по грунтовой дороге, насквозь пронизывающей наш поселок («Все остальные называют его повстанческим лагерем», — не преминул напомнить мне голос разума) и упирающейся в лес, расположенный у северной границы. Через несколько минут я уже был на своем «особом месте». Знаю-знаю, звучит банально. Это всего лишь маленькая полянка с поваленным деревом, окруженная плотным кустарником, который создает иллюзию уединенности и уюта. Я хожу сюда за тишиной и покоем, или если мне нужно разобраться в себе и в своих мыслях. Плюхнувшись на землю, я привалился спиной к стволу и подтянул колени к груди. «Ненавижу сражаться с Бродягой», — первым делом подумал я, разглядывая пятнистый шатер раскинувшейся надо мной листвы. — Почему, ну почему это свалилось именно на меня? — озвучил я свою неизбывную жалобу судьбе. Я не обманываюсь – у меня полно недостатков и юношеской беспечности. Оглядываясь назад, я, конечно, всегда знаю, в чем был неправ, и даже сожалею о содеянном, но, увы, сдержать сиюминутные порывы типичного гриффиндорца (мне хочется верить, что в «Хогвартсе» я учился бы на этом факультете) мне не под силу. Ляпнуть первое, что взбредет в голову, или ломиться к цели словно тролль – вот моя стезя. Сильные и смелые? Пф-ф! Соплохвостам на смех такое определение. Полагаю, что наглые и бестолковые подошло бы гораздо лучше. Круговорот мыслей на мгновение успокоился, и я вспомнил последний вопрос Сириуса. — Стало быть, мой подростковый психоз связан с тем, что случилось на последнем празднование Дня Победы?

3 апреля 1996 года Шествие в честь Дня Победы

Впервые с восьмилетнего возраста мне вновь выдалась возможность увидеть Темного Лорда. Все вокруг поразительно напоминало тот день, семь лет назад, только сегодня я пришел сюда один и стоял, естественно, на своих двоих. И хоть в этот раз я не возвышался над толпой, он все равно ухитрился меня заметить. Как и в прошлый раз с безоблачно-голубого неба в знак благоволения богов изливался поток солнечных лучей. Поговаривали, что Он отыскал древние чары, которые в средневековье пользовались популярностью среди сельских волшебников, занимающихся земледелием, так как позволяли управлять погодой. И что каждый год специально созданная с этой целью группа друидов следит за тем, чтобы ненастье не омрачило День Победы. Как бы там ни было на самом деле, но ясное небо стало неизменным атрибутом триумфального шествия. Я уже около часа топтался на площади, глазея на акробатов, клоунов и прочих уличных артистов, когда музыка наконец сменилась на более торжественную, и появился Его открытый экипаж. Мгновение он сидел неподвижно, глядя прямо перед собой и всей своей позой демонстрируя уверенность и силу. Потом посмотрел вниз, на собравшихся людей и доброжелательно улыбнулся. Каждое его движение было просчитано и отточено. Он буквально излучал спокойствие и собранность. Я понял, что в противоположность мне он полностью владеет собой. Меня же при виде моего «величайшего врага» охватило нервное возбуждение. От одной лишь мысли о его мимолетном оценивающем взгляде, преследовавшем меня все эти годы во снах и воспоминаниях, я покрылся испариной. Моя нога задергалась от нетерпения, постукивая по землю носком ботинка. Как и в тот раз, Темный Лорд прибыл в сопровождении знаменитого Люциуса Малфоя – своего заместителя, вот уже десять лет занимающего пост министра магии и, в каком-то смысле, олицетворяющего правительство. Хотя к настоящему моменту все уже осознали, что ключевые решения принимаются теперь не в Министерстве, а лично Волдемортом, чьи аппетиты вряд ли удовлетворятся одной Волшебной Британией. Однако чем более абсолютным становился Его контроль над Британией, тем меньше времени он уделял политическим будням, предпочитая трудиться в уединении своей крепости, где изучал древние магические манускрипты, занимался исследованиями, разрабатывал защиту волшебного мира от маглов и продумывал следующие шаги по улучшению государственных структур. Или так говорили народу. На самом деле он мог целыми днями валяться на диване, восхищаясь своими достижениями и предаваясь тайной страсти к магловскому балету – за неимением достоверной информации версия ничем не хуже прочих. Честно говоря, с положительными аспектами его правления я знаком не был. Новости, как и деньги, повстанческий лагерь обходили стороной, а мне и вовсе доставались лишь тщательно отфильтрованные обрывки. Неужели они думают, что я не в курсе их маленького «заговора»? Ведь сложно не заметить, что любая информация о внешнем мире намеренно выворачивается самым неприглядным образом. Когда о недавно принятом законе, запрещающем приемным родителям-волшебникам жестоко обращаться с маглорожденными детьми, тебе вдруг заявляют: «Этому монстру мало было вырвать бедных детишек из родных любящих семей, теперь он и в следующую лезет со своим мерзким контролем и указывает родителям, как им воспитывать своих детей»... поневоле засомневаешься в искренности окружающих. Впрочем, думаю, повстанцы руководствовались благими намерениями. Раскрашивали передо мной «новый режим» в максимально мрачные тона, чтобы мне не пришлось скрупулезно взвешивать плюсы и минусы реального положения дел, исходя из собственных представлений о допустимом сочетании вреда и пользы. Потому что, не вдаваясь в подробности, мне легче будет воспринимать свою «миссию» как божий промысел... и выполнить ее без сожалений. Вынырнув из глубин своих мыслей, я увидел, что красавец Темный Лорд (я действительно это подумал?) уже находится у пьедестала почета. Выбравшись из экипажа, он грациозно поднялся на подиум. Он будет толкать речь? Не помню, чтобы такое было в прошлый раз... Однако приступать к «проповеди» он не спешил: выйдя на середину сцены, он для начала окинул толпу цепким взором. Я застыл как изваяние, раздираемый противоречивыми чувствами, – половина меня надеялась снова получить толику его внимания, воспоминания о котором будоражили меня с восьми лет, а другая страшилась этого (в конце концов, жаждать внимания от собственной «немизиды» как-то стрёмно). Кажется, дело начинает попахивать разоблачением. Лучше бы я остался дома. Кто знает, что этот легилимент вытащил из моего незащищенного восьмилетнего разума? От дискомфорта у меня скрутило живот. Может, он меня узнает? Я мысленно себя обругал. Прозвучало так, словно я об этом мечтаю. Да ладно, мне давно уже не восемь. С тех пор я сильно изменился! Каждый год на праздничное шествие собираются тысячи людей. С какой стати ему узнавать... Все мысли вылетели у меня из головы, сердце неистово забилось в груди, гулким эхом отдаваясь в ушах. Его взгляд задержался на мне на несколько секунд, и мир снова завис в безвременье. Остались только рубиново-красные глаза, глубокие, как жерло вулкана, полные ума и коварства. Как и в прошлый раз, я непроизвольно распахнул ресницы и втянул полную грудь воздуха. В его глазах мелькнула вспышка… удивления? Или, быть может, узнавания? Прежде чем я смог определиться с ответом, он отвернулся и начал свою речь... Он поднял руки, требуя у подобострастной толпы внимания, и получил его в мгновение ока. Даже плачущая слева от меня малышка тут же затихла, уставившись на сцену круглыми от восторга глазами. Воцарилась абсолютная тишина, полная тягучего ожидания. Казалось, люди перестали дышать. Его губы растянулись в яркой и краткой, как молния, улыбке, в искренности которой невозможно было усомниться. Меня окатило волной возбуждения, а люди рядом со мной затрепетали от скопившегося в воздухе напряжения. «Да что с тобой такое? — мысленно вопросил я сам себя. — Мерлина ради, это же твой враг! Ему теперь достаточно будет сбросить рубашку перед вашей «эпической финальной битвой», чтобы ты встал столбом и позволил себя убить?» — Дорогие граждане магического мира, вот уже десять лет мы собираемся здесь, чтобы вместе отпраздновать день моего триумфа. Я заметил, что некоторые из вас приходят сюда каждый год, чтобы поздравить меня с успехом и поддержать мои начинания. Скажу больше, среди вас есть и такие, кто посещал мои первые выступления еще младенцем, а теперь с гордостью стоит на ногах. Глубокий, бархатистый голос Темного Лорда гипнотизировал своей размеренностью, вводя слушателей в подобие транса. Он то окружал их теплом объятий, то овевал ласковой свежестью весеннего ветерка. Все слова звучали громко и отчетливо, не создавая проблем со слышимостью, но люди все равно наклонялись вперед в стремлении приблизиться к источнику. Помедлив пару секунд, Волдеморт обвел глазами аудиторию и, легкой улыбкой вырвав у толпы единогласный вздох, продолжил вещать: — Такую преданность и верность нечасто встретишь в наши дни, и я от всей души благодарю вас за ваше неизменное здесь присутствие. Это великая для меня радость – видеть, что вы все счастливы и довольны изменениями, которые я привнес в развитие и благосостояние волшебного мира. И говоря о волшебном мире, я имею в виду каждого из вас, начиная с обычных ведьм и колдунов и заканчивая трудолюбивыми гоблинами, оборотнями, вампирами, пострадавшими от предвзятости и несправедливости прежнего режима, и несчастными полукровками и маглорожденными, которые застряли в мире маглов, даже не подозревая о своих способностях. Принимая решения, я всегда стараюсь отыскать вариант, несущий пользу каждому члену нашего общества. Конечно, вы и сами понимаете, что учесть все интересы столь неоднородного населения непросто, так что нам с мистером Малфоем еще многое предстоит сделать, прежде чем мы достигнем желаемого результата. Тем не менее, во многом благодаря вашей преданной поддержке и непоколебимой верности, мы уже сейчас можем по праву гордиться проделанной работой, вследствие которой счастье и благосостояние наших граждан растет год от года. Но мое самое заветное желание посвящено нашим детям, тем, чье взросление я наблюдаю на своих ежегодных выступлениях. Я от всего сердца желаю, чтобы в отличие от нас им никогда не пришлось столкнуться с жестокостью войны. Друзья мои, давайте приложим совместные усилия, чтобы продлить эти счастливые дни и построить для наших детей светлое мирное будущее! С каждой фразой его голос становится все громче и сильнее, чтобы с последним словом оборваться на ноте безграничного ликования. Толпа разразилась радостным гвалтом и бурными аплодисментами. Сверху посыпалось конфетти, а, отпущенные на волю воздушные шары, устремились в небеса. Я застыл на своем месте, словно пригвожденный, полностью отрешившись от происходящего вокруг. Я бы и хотел обернуться и посмотреть на реакцию толпы, но не мог оторвать глаз от лица Темного Лорда. Это он? Этот человек мой враг? Этот харизматичный, всеми обожаемый лидер? Этот всесильный волшебник, замечающий каждого человека в многотысячной толпе? Как Сириусу только в голову пришло, что у меня есть хоть один шанс из миллиарда с ним справиться? Да и вообще, о каком равенстве может идти речь? Это абсурд! Лет в пятьдесят, быть может, мне и удастся пустить ему в поединке кровь из носа, если очень повезет! Реализм нарисованной воображением картинки вызвал у меня кривую усмешку. Возвышающийся посреди сцены Темный Лорд купался во всеобщем восхищении. На его губах играла широкая улыбка, а весь его облик буквально светился довольством, как будто он всю свою жизнь прожил ради этого самого момента. Рукоплескания, свист и улюлюканье толпы и не думали стихать, энергия била ключом, заливая все вокруг пьянящей радостью. Посреди этой суматохи он снова нашел меня глазами, и его победная улыбка стала еще шире...

10 августа 1996 года, Повстанческий лагерь

Вернувшись из воспоминаний на поляну, я все еще чувствовал на себе тот взгляд. Будет ли с моей стороны предательством признать, что на самом деле мне хотелось, чтобы он на меня посмотрел? Что я не считаю каждое его решение, каждый принятый под его эгидой закон абсолютным злом? Что он не кажется мне плохим лидером? — Просто я здраво смотрю на вещи, — буркнул я себе под нос. «Угу, а то, что ты увлекся его внешностью очевидно венец здравомыслия?» — возразил мне голос разума. «Ну, знаешь ли, это уже не смешно. Я не «увлекся», я просто... умею ценить красоту там, где ее вижу. И потом, разве ты не должен рыдать от радости, когда я веду себя как типичный, гормонально неуравновешенный подросток?» «Ну да, в сравнении с вечной депрессией и почти суицидальными мыслями, это огромный шаг вперед, — ехидно ответил внутренний голос. — Кстати, я, конечно, рад с тобой поболтать, но тебя не беспокоит тот факт, что ты споришь сам с собой?» «Уверен, все так делают. Просто люди стесняются признавать такое вслух. В любом случае, наша дискуссия уже закончена». Последнюю мысль я подкрепил решительным кивком. Нет, это просто возмутительно! Я не был «увлечен». Дело совсем в другом. Как объяснял мне Сириус, волшебный мир во многом зависит от уровня магических сил и способностей, поэтому нам свойственно поклоняться могущественным волшебникам и искать их одобрения и руководства. Это одна из причин, почему никто не восстает против «нового режима» (кроме нас). Это не значит, что все довольны, просто сильный лидер во главе государства создает у них ложное чувство безопасности. Вот и со мной, по всей видимости, та же история. Спасибо Сириусу за то, что обеспечил меня удобным оправданием. Может быть, наши инстинкты подвластны магии, а наша магия считает, что рядом с могущественным человеком шансов выжить больше? Следовательно, нынешний порядок, по сути, предопределен самой Магией? Но тогда это относится к любому правительству? Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от ненужных вопросов. Почему я сомневаюсь во всем, что говорят повстанцы? Разве они не моя семья? Разве я не должен радоваться, что они защищают и обучают меня, готовят к жестокости внешнего мира? Почему я так жажду выйти за пределы наших чар и отправиться искать приключения на свою задницу? Хотя полагаю, что, несмотря на суровые тренировки, без реального боевого опыта мне трудно судить о своих навыках. Именно поэтому я так не уверен в собственных силах. В повстанческом лагере живет около пятидесяти человек, тридцать пять из них старше меня лет на пятнадцать как минимум и уже сражались на войне. Ничего удивительного, что мне сложно обставить их в дуэли... Может, мне просто... удрать? Пойти туда. Прямо сейчас. Граница защитных чар проходит рядом со мной, я чувствую их пульсацию. Ключ мне не нужен, я, можно сказать, сам себе ключ, так что я могу уйти и вернуться, прежде чем кто-нибудь заметит мое отсутствие. Меня даже специально к этому готовили. Когда я только приехал в лагерь, около десяти лет назад, мне тут же организовали пути отступления на случай внезапного нападения. «Если что не так, ты сразу беги, о других не думай! Важнее тебя здесь никого нет. Если выживешь ты, выживет и восстание», — наставляли меня. Очевидно, среди повстанцев бытует мнение, что такие заявления развивают в детях верность, скромность и мужество. Они также вручили мне рюкзак с вещами, необходимыми для недельного выживания на «воле». Что уж говорить о жалкой вылазке на пару часов? «Нет!» — воскликнул во мне пай-мальчик. Ну, мой ангелочек, если я буду во всем тебя слушаться, я никогда не стану сильнее, ничего не добьюсь и не повзрослею. Как сказала мама Тонкс, когда ее дочь захотела стать аврором и нашим шпионом: «Пусть она решает за себя сама и учится на собственных ошибках. Это единственный способ проверить, что ты за человек и на что годишься». Тонкс тогда была очень счастлива. Правда ее три раза едва не поймали на пути сюда, потом она чуть не подставила нас всех под удар, когда проворонила за собой слежку, а теперь и вовсе перестала приходить, и мы все подозреваем, что она либо мертва, либо сидит в тюрьме. Но пока длилась ее шпионская деятельность, она была очень счастлива. И повзрослела довольно быстро. Ладно, наверное, это не самый лучший пример. В любом случае, я это сделаю. Но я буду осторожен и надену мантию-невидимку. Только вот куда мне податься? Хм-м... Косой переулок! Отличный выбор. Просто прошвырнусь туда-сюда, осмотрюсь. Неприятности мне не нужны. Решено, сегодня меня ждет экскурсия в мир «нормальных волшебников». Какая опасность может мне грозить в таком насквозь безопасном месте?