День Победы

Ночь с 10 на 11 августа 1996 года, Крепость Темного Лорда

— Круцио! Взвыв от боли, Люциус скорчился на полу. Волдеморт не спешил поднимать палочку, наслаждаясь унижением раздражающего аристократа и изысканным удовольствием, которое неизменно ощущал, накладывая это непростительное. — Как ты посмел сомневаться в моей силе, Люциус? Надеюсь, ты удовлетворен качеством моего Круцио? Или, думаешь, мне стоит повторить демонстрацию? Я могу и поднять планку, сделать его гораздо болезненнее, если таково твое желание, мой друг... Тихий, мягкий голос Темного Лорда звучал зловещей пародией тому подобострастию, с которым люди обычно обращались к министру. Люциус принял насмешку с должным смирением. Он заслужил это Круцио. В конце концов, он действительно посмел рассуждать о силе Темного Лорда (точнее о ее отсутствии) и открыто сомневаться в его решениях – средь бела дня, в общественном месте и без намека на антипрослушивающие чары. Было время, когда столь вопиющая ошибка стоила бы ему жизни. В такие моменты оставалось только радоваться, что он крайне полезен Темному Лорду. Конечно, после победы Волдеморт мог назначить на пост министра любую марионетку и не услышал бы ни слова протеста. Однако Люциус был уверен, что его активная роль на прежней политической арене позволила сменить государственный режим без особых проблем. Представители элиты, к примеру, не ждали от него глупостей (наподобие повышения налога на прибыль), угрожающих их благосостоянию, так как знали, что интересы Малфоя лежат в той же плоскости. Простой народ, наслышанный о его знатном происхождении, предпочитал видеть у руля «кого-то знакомого», а не безвестного выскочку или слабохарактерного лизоблюда. И если говорить без ложной скромности, Люциус отлично справлялся с должностными обязанностями. Краучу, при всей его болтовне и высоком положении в Министерстве, ни за что не сравниться с ним в мастерстве интриг. Итак... возможно, ему все еще грозит смерть? Но с другой стороны… Он имел дело с вменяемой версией Темного Лорда уже четырнадцать лет, неплохо его изучил и весьма уважал за слизеринскую хитрость и амбициозность. Внезапное убийство Люциуса за банальную ошибку вряд ли соответствует его политическим замыслам. Поэтому дождавшись, когда сердцебиение чуть поутихнет, и к нему вернется контроль над дыханием, Люциус встал на колени, готовый принять свою судьбу. Но та почему-то не спешила расставлять точки над «i». Рискнув бросить взгляд на своего хозяина, он нашел его в странной задумчивости, не совсем уместной в данной ситуации. Между бровей Лорда пролегла морщинка, губы сжались в тонкую полоску, опущенный вниз и чуть вправо взор примерз к коленопреклоненному Люциусу. Поднеся левую руку к голове, Волдеморт медленно пропустил длинные темные волосы сквозь пальцы – знакомый жест, свидетельствующий о важности его помыслов. По мнению Малфоя, Темный Лорд подсознательно боялся возвращения змеиной внешности, поэтому (пока контроль рассудка над телом был ослаблен глубокими размышлениями) машинально проверял наличие на голове волос. Люциус решил, не привлекать к себе внимания. Именно в такие моменты абсолютной отрешенности рождались самые блестящие проекты господина. Интересно, о чем он думает на этот раз? Может, планирует долгожданное вторжение в Ирландию? Если бы у Люциуса был шанс проверить свои догадки, то он обнаружил бы их полную несостоятельность. Темный Лорд не думал об Ирландии. И о любом другом проекте тоже, если уж на то пошло. Он пытался разобраться в себе – с ним было что-то не так. Несколько минут назад, когда он наслаждался видом съежившегося у его ног слуги, на него вдруг обрушился шквал разнообразных эмоций: негодование, страх, неверие, несвойственное для него количество печали, облегчение, и под конец мощная волна всепоглощающего гнева. Он даже чуть было не выплеснул его на Люциуса, вновь наложив Круцио. Но обычно его жизнь не изобиловала столь сильными эмоциями, тем более беспричинно. Да ради Морганы, последнее время он был уравновешен и спокоен как удав! Обдумав проблему, он пришел к выводу, что источник нужно искать в нем самом. Временами, когда он собирался совершить нечто особенно жестокое или безумное, он чувствовал, как часть его души – та, что раньше была заперта в дневнике – активно тому сопротивляется. Он объяснял это большой разницей в возрасте и мировоззрении между двумя полюсами его личности. Он даже пару раз всерьез подумывал слиться с еще одним крестражом, чтобы сгладить остроту противоречий, но их осталось всего четыре («Кольцо, медальон, диадема, чаша», — мысленно повторил он свою успокоительную мантру), а в магии чисел пятерка обладала хорошим потенциалом. Тройка, конечно, была еще лучше, но с двумя крестражами он стал бы слишком уязвим. Он упорно трудился, чтобы добиться нынешних высот, и не собирался отказываться от своих «макиавеллевских» планов только потому, что одному из его многочисленных врагов удалось запульнуть ему в спину смертельным проклятием. Впрочем, обратившись к своевольному куску души, он не нашел в нем ни тени беспокойства. Тогда откуда взялись эти чувства? Он продолжил поиски аномалий и нащупал слабую связь, ведущую в неизвестном направлении. А это еще что такое? Подергав за «ниточки», он выяснил, что она соединяет его с живым существом. Вот так новость! Его душа с кем-то связана, а он ни сном, ни духом. Почему эта связь решила заявить о себе именно сейчас тоже не ясно. Он попытался отследить ее, но вскоре наткнулся на крепкие ментальные щиты. Хм-м, эта странная находка требует тщательного исследования. Волдеморт сфокусировал взгляд на Люциусе: тот, кажется, уже всерьез прикидывал, не вздремнуть ли ему на ковре. Очевидно, прежде чем вплотную заняться связью, ему придется разобраться с блондином. — Присядь, Люциус. Он любил удивлять аристократа небольшими привилегиями и тем самым создавать у него иллюзию уважения, как бы возвышая над прочими Пожирателями Смерти. Частично так и было – он ценил его, как члена Внутреннего круга и как своего министра. Но основная причина такого отношения была в другом: обласканный вниманием Люциус был более лоялен и услужлив. — Так о чем ты хотел мне рассказать, мой дорогой друг? До того, как тебя настиг сей прискорбный момент слабости? — заговорил Волдеморт, сменив едкий насмешливый тон на легкую иронию. — Мой Лорд, сегодня повстанцы атаковали Косой переулок. Около двадцати человек минут пятнадцать разоряли магазины, пока на место происшествия не прибыли авроры. Арестованных нет: повстанцы испарились, едва рухнул их защитный контур. По предварительным оценкам общая сумма убытков с учетом повреждений и стоимости похищенных товаров составила пятьсот галеонов. Никто не погиб, человек двадцать прохожих получили легкие травмы, и одному мужчине отсекли рабочую руку. К счастью, целители успели вовремя, и ее удалось спасти. К концу недели пострадавший будет полностью здоров. — Похоже, они постепенно наглеют, — Темный Лорд выгнул бровь. — Один вопрос Люциус: среди атакующих не был замечен паренек лет шестнадцати, темноволосый, с зелеными глазами? Во взгляде Люциуса промелькнуло удивление. — Мне не встречалось подобного описания, милорд. Прикажете навести об этом мальчике справки? — Нет, вероятно, его там не было, раз никто его не видел. У него приметная внешность, незамеченным он бы не остался. — Возможно, мисс Тонкс сможет помочь. Я расспрошу ее поподробнее насчет вашего описания, если вы не против? — предложил Люциус. — Действуй и доложи мне в случае положительного результата. Если нет, слишком не усердствуй. Готов спорить, мальчишка не заставит себя долго ждать. Возможно, появится на следующем Дне Победы... — он замолчал, погрузившись в размышления. Он уже давно смирился с тем нездоровым любопытством, что разбудил в нем этот мальчик, напомнив о своем существовании. Новостями о себе он не баловал, но Темный Лорд еще не забыл талантливого измученного паренька двенадцати лет, которого видел в Думосборе. И мисс Тонкс в обмен на свободу услужливо поделилась с ним воспоминаниями (среди прочего). Для полного комплекта не хватало только личной встречи. Может, выманить его из их грязной дыры открытым вызовом? Огласить во всеуслышание: «Выходи или мы всех убьем», и любой гриффиндорец выскочит как миленький. В воспоминаниях девушки он нашел массу свидетельств муштры Поттера – повстанцы рьяно готовили его к битве с ним (будто у него есть шансы на победу!), вот только отношение самого мальчика к своей «судьбе» так и осталось тайной. Честно говоря, Волдеморту эта ситуация казалась довольно забавной. И тревожащей. Если повстанцы так жаждут его смерти, почему не устраивают покушений? Неужели вера в Избранного требует переложить всю ответственность на ребенка, не предприняв ни единой попытки ему помочь? Сам он видел лишь один вариант, позволяющий мальчику его убить. Временно, конечно. Если в битве двадцать против одного Поттеру повезет кинуть в него роковым заклинанием, на которое он не успеет среагировать. Но суть не в этом. Дети, воспитанные в условиях тяжелого стресса или под гнетом чужих ожиданий, как правило, вырастают либо в скучных конформистов, либо в сильную личность, не лишенную творческой жилки. В любом случае ему было бы любопытно пообщаться с мальчиком. Одному Мерлину известно, как ему не хватает достойных собеседников. (Не стоило отсылать мастера зелий в «Хогвартс». Конечно, Снейп заслужил свое назначение, но в его окружении не так много Пожирателей Смерти, не обделенных мозгами.) Убить друг друга они всегда успеют. К чему спешить? Кроме того, сражаться со слабым противником совсем не весело... Пожалуй, их судьбоносную встречу придется отложить – малышу нужно немного подрасти. Пусть поживет еще немного перед безвременной кончиной... Лучше сосредоточиться на странной связи душ. Почему он не заметил ее раньше? Она появилась недавно? Но спонтанно такие соединения не возникают. Ни о каких духовных партнерах или родственных душах не может быть и речи, ничего подобного не существует. Niet, nada.* Эти сказки придуманы для недалеких ведьм, готовых упасть в обморок при мысли о прекрасном принце, предназначенном им судьбой. А вот связь душ вполне реальное явление, и оно относится к древнему искусству Магии душ, которое он использовал для создания крестражей. Внезапная догадка обожгла его страхом: «О нет, только не говорите мне, что где-то внутри меня живет Петтигрю!» Он чуть не содрогнулся от омерзения, представив эту крысу рядом с собой. Нет, Питтегрю давно подох и окклюменцией никогда не владел. Так что это исключено. Спасибо, любезная Моргана, и за малые милости. Только вот ведь какое дело – крестражи больше ни с кем не контактировали, насколько ему известно. Ах, да, был еще один человек, прознавший о его секрете, – Регулус. Но он убил этого жалкого предателя, прежде чем тот успел что-то натворить... Хотя перед смертью он мог рассказать все брату. Может, его медальон у Сириуса Блэка? Может, тот все это время занимался поисками остальных крестражей? Что-то он расслабился и давно их не проверял, пора, пожалуй, восполнить этот пробел. А заодно установить там пару ловушек и обманок на случай, если повстанцы и впрямь за ними охотятся. И новоявленную связь душ не стоит упускать из виду. Люциус решил напомнить о себе деликатным покашливанием. «Как будто я могу хоть на секунду ослабить бдительность и забыть о его присутствии», — внутренне фыркнул Темный Лорд. Его паранойя никогда не дремала, особенно в окружении самых пронырливых и могущественных Пожирателей. Доверить кому-то свою жизнь? Увольте. Это верный способ получить удар ножом в спину, а судьба римского Цезаря его не прельщала ни в малейшей степени. — Да, Люциус, ты хочешь еще что-то мне поведать? — слегка раздраженно отозвался Волдеморт. — Да, мой Лорд, судя по всему, за несколько часов до рейда повстанцев по Косому переулку разгуливал таинственный волшебник, под дезиллюминационными чарами или мантией-невидимкой. Он, по всей видимости, побывал в нескольких магазинах, но ничего не взял, так как настроенные против воров чары сработали лишь после прибытия повстанцев. У покупателей тоже ничего не пропало. Я склонен считать, что он пользовался очень качественной мантией-невидимкой, потому что ни мерцания указывающего на дезиллюминационные чары, ни легкой размытости, свойственной обычным мантиям-невидимкам никто не видел. Одному из торговцев показалось, что кто-то ударился о его ящики и выругался себе под нос, но твердой уверенности у него нет. Есть предположение, что незнакомец пытался проникнуть в магазин приколов за пять минут до нападения, но установленная в дверях шуточная ловушка его отпугнула. Достоверных доказательств того, что невидимка прибыл в переулок до атаки, мы так и не нашли, есть, однако, один свидетель, подтверждающий его присутствие во время рейда. Неизвестный мужчина применил щитовое заклинание, чтобы спасти ребенка от случайного проклятия. Его мать сразу же попыталась обратиться к благодетелю, но рядом никого не оказалось. — Люциус, надеюсь, ты не для того битых десять минут грузишь меня «странностями» прошедшего дня, чтобы рассказать мне о человеке, спасшем жизнь ребенку? — раздражение Волдеморта набирало силу. — Нет! То есть, милорд, я еще не закончил. Чары рухнули преждевременно, так как были взломаны изнутри, но ответственность за этот подвиг никто на себя не взял. Кроме того, исходя из моих наблюдений, ни у кого из свидетелей не хватило бы магических способностей на разрушение столь мощных чар. Именно поэтому мы заинтересовались этим таинственным незнакомцем... — И каковы предположения? — спросил лидер Волшебной Британии. — Мы с Краучем полагаем, что работал какой-то мститель или активист, но откуда он там взялся и почему был скрыт невидимостью непонятно. Его палочка не зарегистрирована, значит, вряд ли тут замешан известный повстанец. — Получилось ли по остаточному следу выяснить, какое у палочки ядро? — Магии сохранилось немного, но Оливандер сказал, что похоже на волос единорога. Впрочем, перо феникса и чешую шелки** он тоже не исключает. Волдеморт задумчиво потер нижнюю губу указательным пальцем. — Тебе не стоит так сильно беспокоиться об этой загадочной персоне, Люциус. В конце концов, он всего лишь помог аврорам. Однако если ты заметишь иные случаи саботажа в рейдах повстанцев, не замедли мне доложить. — Думаете, среди них завелся предатель? — Слишком рано делать далеко идущие выводы, но все возможно... Если тебе больше нечего добавить, Люциус, можешь идти. — Да, мой Лорд. Спокойной ночи, мой Лорд. — Спокойной ночи, Люциус, — проводив уходящего блондина взглядом, Волдеморт снова погрузился в раздумья, увлекшись внезапной догадкой. Результат размышлений заставил его губы растянуться в довольной ухмылке: «Ну-ну, похоже, ты еще интереснее, чем я думал, Гарри Поттер».