День Победы

1997…1998 года, О снах и собраниях Особенно хороши те сны, в которых знаешь, что спишь, потому что ты волен перекраивать их по собственному желанию. Возьмем, к примеру, обычный кошмар: акромантулы наступают тебе на пятки, ты удираешь со всех ног, и вдруг понимаешь, что это просто сон, что ты можешь развернуться и поджарить их силой мысли, или, не мудрствуя лукаво, улететь без метлы. Ты даже можешь решить, что по горло сыт «кошмарами», и выбрать себе сон по вкусу. Предпочитаешь объедаться сладостями? Бац! И перед тобой кондитерская – лопай сколько влезет. Мои же сны в основном состояли из драк всех мастей и видов. Я ночи напролет защищался от многочисленных атак, сражался с толпами противников и расправлялся с врагами. А откуда взяться разнообразию сюжетов, если все мои дни протекали по одному сценарию? Магическая тренировка, физическая тренировка, шпионаж за собранием, нервоз на почве шпионажа, занятие с Сириусом, разговор с Сириусом, занятие с Муди (новшество сомнительной, на мой взгляд, ценности). После него я, разбитый в пух и перья, уползал в свою комнату переживать о своей «миссии» и копаться в книгах по ЗОТИ, Защитному использованию чар, трансфигурации, зельям и прочим неисчислимым наукам, когда-либо зарождавшимся под этим солнцем и мало-мальски полезным в бою. Не поймите меня превратно, я был весьма благодарен повстанцам за потраченное на мое обучение время. Если бы не оно, мой и без того призрачный шанс выстоять против Волдеморта обратился бы в прах. Однако меня совсем не удивляло, что враги в моих снах все чаще смахивали на старых искалеченных авроров с вращающимися глазами. Разговоры, подслушанные мной во время шпионажа, тоже не способствовали возникновению симпатии. Судя по всему, он считал меня ленивым, некомпетентным и крайне ненадежным мальцом. Для рейдов я был слишком чувствителен, а для общих сборищ мне не хватало зрелости, хотя Сириус давно уже настаивал на моем присутствии. Впрочем, чихал бы я на его мнение, если бы не Невилл, которого Муди ценил на вес золота. Невилл трудолюбив (на своем огороде), лоялен (уступчив), достаточно искусен, чтобы участвовать в рейдах (и без сомнений повиноваться любому приказу), полон зрелости и весьма полезен в планировании (так застенчив, что на собрании не в силах слова вымолвить, не то что возразить) и при всех своих достоинствах, готов следовать за лидером, не задавая вопросов и не отрывая глаз от земли. Начав пару месяцев назад шпионить за собраниями, я довольно быстро разобрался в основных принципах повстанческой организации. Во-первых, лидером был Муди, и все недовольные сим фактом, могли катиться к корнуэльским пикси. Во-вторых, Муди терпеть не мог неподчинения. Спорить с ним осмеливались только бывшие члены Ордена Феникса, но даже среди них только Сириус делал это всерьез и регулярно. В-третьих, количество повстанцев не ограничивалось жителями нашего лагеря. Восстание представляло собой обширную и постоянно растущую сеть подпольных агентов, союзников, участников сомнительных сделок и старых должников, ждущих своей очереди расплатиться по счетам. И вопреки моим изначальным представлениям, проблемы управления этой сетью обсуждались на собраниях гораздо чаще рейдов. В-четвертых, как показал случай с Тонкс, человек, покинувший организацию, по мнению Муди, был ничем не лучше трупа. В-пятых, повстанцы не работали среди маглов, потому что Муди боялся таким образом привлечь внимание к нашему месторасположению, хотя аппарацию вроде еще никто не отменял. В-шестых и в-последних, они землю носом рыли, разыскивая некие предметы, связанные с прошлым Темного Лорда. Якобы сам Альбус Дамблдор (последний лидер Света, убитый в День Победы, 3 апреля 1984 года) возложил на Муди секретную миссию, не подлежащую разглашению, для реализации которой требовалась информация о молодости Темного Лорда и о вещах, представлявших для него какую-либо ценность. Сказать, что в процессе шпионажа, я узнал много нового о своем «злейшем враге», будет явным преуменьшением. Сами сведения, однако, были весьма противоречивы. Повстанцам и их агентурной сети удалось раскопать все мыслимые и немыслимые грязные сплетни о Волдеморте. Например, одна из них гласила, что своим прежним змеиным обликом он обязан проклятию острой на язык ведьмы, заставшей его в «компрометирующей позе» с фамильяром – змеей Нагини. Утверждают, что, узрев сию отвратительную картину, она сказала: — Если ты так любишь змей, омерзительный подонок, так стань одной из них! — и Магия, согласившись с ведьмой, исполнила ее пожелание. В еще одной истории речь шла о старой погремушке – Королевской погремушке, которая веками хранилась у потомков Слизерина. Дескать, Темный Лорд до сих пор каждую ночь кладет ее под подушку, как напоминание о беспечных днях юности. Множество слухов касалось его сексуальной жизни. В их число входили и массовые оргии, и гаремы из бессчетных девушек, еженощно ожидающих перед спальней своей очереди, и толпы рабов, жестоко им насилуемых, так как, согласно этой версии, в постели он был таким же садистом, как и на поле боя. Одни предполагали, что его садизм проистекает из серьезных проблем с потенцией, другие говорили, что в постели он предпочитает подчиняться, чтобы хоть там избавиться от давящего груза ответственности. И это еще самые правдоподобные варианты из длинного списка всевозможных сексуальных извращений, приписываемых Темному Лорду. Истина же заключалась в том, что о его сексуальной жизни никто ничего не знал. Даже его ориентация была тайной за семью печатями. Осчастливленных его вниманием ведьм или волшебников никто никогда не видел, на официальные мероприятия он всегда являлся один, не пользуясь сопровождением временных пассий. Идеалист сказал бы, что он до сих пор страдает по единственной любви, трагически погибшей много лет назад. Реалист предположил бы, что любая персона, приглянувшаяся Темному Лорду, вынуждена подписывать контракт о неразглашении. Сами по себе сексуальные пристрастия Волдеморта Муди волновали мало, его больше интересовало нельзя ли их использовать в качестве приманки, и не подскажут ли они подходящий объект для похищения и последующего шантажа. Отсюда и внушительная коллекция скандальных сплетен, собранная повстанцами. В конце концов, Сириусу настолько осточертела эта тема – женщины как раз обсуждали размеры Волдемортовского достоинства – что он нечаянно внес самое дельное предложение, в сердцах брякнув: — Честно говоря, я предпочел бы не знать, как и в каком качестве гнусный слизеринец использует свою палочку, змею или семейные реликвии! Упомянутые предметы были взвешены, оценены и признаны достойными дальнейших исследований. Как-то раз Муди притащил на собрание кипу пергаментных свитков, обнаруженных им при обыске последнего секретного убежища Альбуса Дамблдора. В заметках пожилого волшебника освещалась жизнь Тома Марволо Риддла – мрачная история сироты-полукровки, далекого потомка Салазара Слизерина, выросшего в убогом приюте для магловских детей. Согласно записям бывшего директора Хогвартса мальчик был весьма одарен магически и с самого детства умело манипулировал людьми, но, не на шутку увлекшись Темными искусствами, вскоре лишился рассудка и человечности. Вечером для обнародования этих материалов учредили специальное собрание. Поудобнее развалившись на траве, я впитывал каждое слово, рисуя перед мысленным взором молодого, полного горечи и амбиций Волдеморта, упорно пробивающего себе путь наверх – на вершину волшебного мира. Чтецом назначили Гестию, но мне слышался ровный, сильный голос человека, о котором шло повествование. Мне виделось, что я сижу в кресле, в окутанной тенями комнате. Догорающие в камине угли едва освещают половину лица Темного Лорда, пока он чарующим голосом сплетает историю своей юности, не сводя с меня багряных глаз. Ночью, когда я уже лежал в своей постели, мне снились крепкие мужские руки, скользящие прикосновения, близость широкой мускулистой груди, обжигающие чувственностью губы, оставляющие метки на моем горле и пьянящий рубиново-красный взгляд, выворачивающий душу наизнанку. В кои-то веки мне не хотелось контролировать свои сновидения.