День Победы

Предупреждение от автора: глава тяжелая и кровопролитная.

Суббота, 3 апреля 1998, О боли и развязке

Не успел Сириус надеть кольцо и, прикрыв глаза, окунуться в источаемую реликвией силу, намереваясь призвать своего лучшего друга Джеймса к жизни, как его мир взорвался в агонии. Словно вокруг разверзлась огненная геенна, поглотила его кисть и стала медленно взбираться по руке, оставляя за собой почерневшую плоть. Сириус стиснул зубы, чтобы не взвыть от боли, и, спотыкаясь на каждом шагу, отступил от ниши. Пламя, пожиравшее его руку, могло дать фору Круциатусу. Едва переставляя ноги, он побрел к выходу, желая убедиться, что с его командой все в порядке. Стоило ему приблизиться к проему, как охранные чары развеялись. Он облегченно вздохнул, не сразу осознав творящийся снаружи беспредел. К его ногам подкатилась голова Гестии, и он застыл как громом пораженный, тщетно силясь понять, куда подевалось ее тело.

***

Темный Лорд развлекался. Дуэль с тремя повстанцами не требовала усилий, и оставляла массу времени для игр. Давненько он не участвовал в боях, даже успел соскучиться по этой кровавой забаве. Активация установленных на хижине Гонтов сигнальных чар – да еще и прямо во время выступления – привела его в ярость. «Как они посмели тронуть то, что принадлежит мне?» — мысленно возопил он и чуть было не бросился к своей ухоронке, оборвав речь на полуслове и оставив Люциуса разбираться с последствиями. Но такая спонтанность запятнала бы его идеальный облик и пошатнула народную веру во всемогущество Темного Лорда. Поэтому он остался и, пользуясь моментом, полностью перекроил свою речь, дабы сплотить население против повстанцев. Он и так слишком долго им потакал. Делал он это, конечно, не без задней мысли – они служили удобной ширмой для регулярного ужесточения контроля над всем населением. Но дав понять, что им известно о крестражах, они подписали себе смертный приговор. Пара крепких каблуков – и он раздавит этот рассадник вольнодумцев, как тараканов. Завершив речь, он взглядом велел Люциусу закончить тут со всеми делами и аппарировал к лачуге Гонтов.

***

Невилл скучал – вокруг не происходило ничего экстраординарного. Конечно, поначалу, он был в ужасе. Муди послал его в опасный рейд, сказав, что ему, как настоящему Избранному, нужно привыкать к битвам. Невилл не горел желанием быть Избранным, ему больше нравилось ковыряться в саду, в одиночестве и покое. Он видел, что эта пресловутая «миссия» сделала с жизнью Гарри. С самых ранних лет любое его движение было подчинено великой цели. Жители поселка взгромоздили на плечи парня все свои чаяния и надежды, и укоризненно на него смотрели, если тот не соответствовал их ожиданиям. Такой судьбы Невилл не пожелал бы и врагу, тем паче самому себе. Он был бы счастлив и дальше оставаться в тени. Однако где-то пару лет назад к нему пришел Муди и признался, что произошла ошибка. Оказалось, что истинным Избранным является он – старый добрый Невилл. А Гарри погряз во тьме и должен умереть. Невилл попытался воспротивиться. Конечно, от Гарри бывали проблемы, и временами он взбрыкивал, пытаясь обрести контроль над собственной жизнью, но это вполне нормально! И не делает человека мировым злом. Но Муди даже слушать его не стал. Вместо этого он загрузил его тренировками в надежде, что он быстренько догонит Гарри по уровню подготовки. Естественно, это не сработало. Скорее наоборот – чем больше Муди проявлял нетерпения, тем хуже выходили у Невилла заклинания. Его магия наотрез отказывалась сотрудничать под давлением. Невилл с удовольствием рассказал обо всем Гарри, но Муди стребовал с него обет молчания. И вот он результат – его силком отправили в рейд, хорошо хоть под защитой мантии-невидимки. Когда сработавшая ловушка заперла Сириуса в хижине, он перепугался до смерти. «Что с нами будет?» — встревожено пронеслось в его голове. Но возмездие вершиться не спешило. Невилл немного успокоился и присел под деревцем, росшим неподалеку. Парень уже начал засыпать, когда прозвучал хлопок аппарации, и рядом с Кингсли, Гестией и Эммелиной появился разъяренный Темный Лорд. Увидев повстанцев, он кровожадно улыбнулся и ринулся в стремительную атаку – те не успели даже ртов раскрыть. Первой пала Эммелина. Ее включили в состав группы не ради бойцовских качеств, а как эксперта по охранным чарам и всевозможным ловушкам. Небрежный взмах волшебной палочки – и она мгновенно сгорела. Ничего ужаснее Невилл в жизни не видел. Он заторможено уставился на место ее падения, не в силах поверить в ее смерть. Ведь всего несколько секунд назад она шутила и улыбалась Кингсли. До его носа донеся запах горелой плоти, и он прижал ладонь ко рту, чтобы сдержать рвотный рефлекс. Его взгляд непроизвольно прикипел к ожесточенной битве. На поле боя доминировал Темный Лорд. Это было более чем очевидно. На лице его играла злобная ухмылка, высокая фигура держалась уверенно и непоколебимо, ни на дюйм не сдавая позиций, в то время как Гестии и Кингсли приходилось постоянно двигаться и кататься по земле, уворачиваясь от его атак. У Гестии из глубокой раны на боку текла кровь, а тело Кингсли покрывали ожоги от огненного кнута. Темный Лорд действовал... безупречно и полностью владел ситуацией. Не смотря на бешеный темп схватки и заклинания, изрыгаемые его палочкой сплошным потоком, он не проявлял ни малейшего признака усталости. Вокруг его головы развевались длинные темные пряди, на теле не было ни ран, ни ожогов, ни даже царапин, на одежде – ни единого пятнышка грязи. Заклинания Кингсли и Гестии, лучших бойцов повстанческого движения, даже близко не коснулись своей цели. Поняв, что щит врага слишком силен, чтобы пробить его обычным заклинанием, повстанцы перешли к отчаянным мерам: смертельным проклятиям. Из-за большой энергоемкости этого непростительного волшебники использовали его лишь в крайних случаях, например, если нацелились на убийство и были твердо уверены, что не промахнутся. У Темного Лорда даже ресницы не дрогнули. От первых двух проклятий он изящно увернулся, причем с таким видом словно прогуливался по залитому солнцем парку. Затем поднял левую руку и начал рисовать пальцами замысловатый узор, что никак не сказалось на скорострельности его палочки. Вокруг Волдеморта поднялся магический ветер, и следующее смертельное проклятие, брошенное в него Гестией, отразилось от странного металлического щита, на мгновение материализовавшегося вокруг Лорда. Воспользовавшись удивлением противницы, Волдеморт рубанул палочкой наискосок, нанося глубокую рану, тянущуюся от ее левого плеча до правого бедра. Выронив палочку, Гестия скрючилась в защитной позе, а Темный Лорд, сверкнув устрашающей улыбкой, повторил движение, выбрав целью голову. Удар был столь силен, что ее тело отлетело на несколько метров, а отрубленная голова покатилась вниз по тропинке, ведущей к хижине, на пороге которой как раз возник Сириус. Блэк в ужасе уставился на голову своей бывшей девушки, потом развернулся к Темному Лорду и бросил ему в спину смертельное проклятие. Волдеморт, опустивший левую руку после убийства Гестии, просто отступил в сторону, позволив проклятию продолжить свой путь и поразить Кингсли, даже не заметившего угрозу, так как все его внимание было сосредоточено на противнике. С Кингсли явно было покончено, и Лорд все с тем же безразличием на лице повернулся к новому участнику схватки. Сириус выглядел весьма болезненно: от слабости он сполз на колени и дрожал как осиновый лист, придерживая пострадавшую руку, черный цвет которой не внушал оптимизма. Увидев это, Темный Лорд опустил палочку и неспешно побрел к коленопреклоненному Сириусу. В нескольких футах от него он остановился. — Ну-ну, повстанец Блэк у моих ног. Вот уж не думал, что увижу такое наяву, — насмешливо произнес он. — Заткнись, мерзкий слизень! Я никогда не склонюсь перед тобой! — прошипел Сириус сквозь зубы. — Ах, ах, ах. Боюсь, через пару минут это будет уже не важно. Тебе, знаешь ли, не стоило раскидываться Авадами. Она лишь подкормила проклятье, сжигающее твою руку. Если бы не она, ты прожил бы на несколько часов дольше. И успел бы попрощаться со своим дражайшим крестником... — Не смей приплетать сюда Гарри! Держись от него подальше! — Увы, но вряд ли я прислушаюсь к твоему совету, Блэк. Видишь ли, я очень жду нашей с ним встречи, и что-то мне подсказывает, что мое нетерпение взаимно. Ответь-ка мне лучше, Блэк, ты сказал ему перед уходом, что любишь его? Ты когда-нибудь признавался ему, что считаешь его сыном, которого у тебя никогда не было? Лучше бы так и было. Ты же не хочешь, чтобы он подумал, что ты бросил его так же, как и его родители, ради этой вашей нелепой борьбы со мной, да? Бедный Гарри, останется один на один с жестоким миром... такой беспомощный... такой уязвимый, — Темный Лорд зловеще усмехнулся и словно бы в задумчивости склонил голову набок. — Полагаю, в такой момент он будет рад любой поддержке, как думаешь? Сириус заскулил от боли, и Невилл решил, что пришла пора ему вмешаться. По широкой дуге обойдя тела погибших, которые заменили ему семью, он подобрался к Темному Лорду с левой стороны. Поднял палочку и забормотал: — С-сту... Окончание застряло в горле, так как что-то вцепилось Невиллу в глотку и принялось душить. Увидев вытянутую к нему левую руку Темного лорда, он выпучил глаза. Волдеморт чуть шевельнул пальцами, и давление на горло мальчика возросло. Не смотря на мантию-невидимку, суженые глаза Темного Лорда смотрели прямо на него. Секунду Волдеморт казался разочарованным, а затем довольно улыбнулся. — Так, так, так, и кто же у нас тут? Еще один сюрприз? — насмешливо протянул он. Сириус перевел взгляд на мальчика и одними губами приказал ему убираться, бросить его здесь и спасаться самому, но Невилл при всем желании не смог бы выполнить распоряжение – тиски, сжимавшие горло, прочно удерживали его на месте. Он придушенно захрипел. — В чем дело, мальчик, тебе книзл язык откусил? Дай-ка мне на тебя посмотреть. — Продемонстрировав звериный оскал, Темный Лорд направил палочку на Невилла. Вокруг мальчика закружился сильный ветер и сдул с него капюшон мантии. Волдеморт удивился, словно ожидал обнаружить кого-то другого, а потом заметно повеселел. Он уронил левую руку, и Невилл получил доступ к воздуху. Он закашлялся, упер руки в колени и согнулся в три погибели, судорожно пытаясь вздохнуть, словно за последнюю минуту умудрился позабыть, как это делается. — Так кто же ты такой, мальчик? — выгнул бровь наблюдающий за ним Темный Лорд. — Невилл Лонгботтом, сэр, — уважительно ответил он, сам того не желая. Он бросил пристыженный взгляд на Сириуса, но тот лежал на земле, свернувшись калачиком, и ни на кого не обращая внимания. — Подойди сюда, Невилл, — поманил его Темный Лорд. Невилл отрицательно покачал головой. — Иди-иди, если бы я хотел тебя убить, давно бы это сделал, тебе не кажется? — голос Волдеморта прозвучал до странности мягко и успокаивающе. — Сомневаюсь, что это хорошая идея, — сказал Невилл, надеясь, что сумел изобразить должную твердость. Раздражено вздохнув, Темный Лорд взмахнул волшебной палочкой, и невидимая сила подтащила Невилла к врагу. Лидер Волшебной Британии покрепче ухватил его за шиворот и, вздернув голову, заставил поднять взгляд. Их глаза встретились, и Невилл ощутил странное вторжение в свой разум. Он попытался вспомнить азы окклюменции, которой Муди обучал его с недавних пор, но не смог. Затылок раскололо ослепляющей болью, словно в него всадили топор, а в образовавшуюся щель потоком хлынули его воспоминания. Он уже чувствовал подступающее к нему безумие, когда Темный Лорд внезапно отпустил его. — У тебя интересный склад ума, мальчик. Ты умнее, чем выглядишь. — С-с-спасибо, наверное? — пролепетал Невилл, сжимая руками голову в тщетной попытке избавиться от страданий. Волдеморт смерил его задумчивым взором. — Я решил не убивать тебя. Мне нужно, чтобы кто-то вернулся в лагерь и рассказал подробности того, что здесь произошло. Невилл облегченно вздохнул. — Однако я не могу позволить Муди натаскивать второго Избранного на мое убийство, раз уж первый не оправдал его ожиданий. Уверен, ты согласишься с моей точкой зрения. Невилл быстро кивнул. — Так что тебе придется принести мне клятву. В конце концов, Муди уже стребовал с тебя одну, будет только справедливо, если я поступлю так же, верно? Он снова кивнул, в этот раз медленнее, потому что замаячившая на горизонте перспектива ему не понравилась. — Ты поклянешься никогда не выступать против меня и рассказать Гарри о том, что здесь произошло. Не хочу, чтобы Муди обернул ситуацию себе на пользу и еще сильнее настроил Гарри против меня, заявив, что я пытал и убил его крестного. Ты засвидетельствуешь, что я его не убивал, глупая псина справилась с этой задачей самостоятельно, надев проклятый артефакт. Вот уж не думал, что кто-то из Блэков способен совершить столь грубую ошибку... Достаточно честные условия? С этими словами он присел рядом с Сириусом и сорвал кольцо с руки повстанца. Невилл долго смотрел на него, о чем-то размышляя, а потом кивнул. — Отлично, повторяй за мной: «Я, Невилл Лонгботтом, клянусь своей жизнью и магией никогда не атаковать Темного Лорда Волдеморта ни прямо, ни косвенно и не противодействовать сознательно его планам. Я также клянусь рассказать правду о смерти Сириуса Ориона Блэка Гарри Джеймсу Поттеру». Невилл повторил слова обета. — Хорошо. Кстати, если хочешь, можешь забрать тела в лагерь. Мне они не нужны... Этот вроде бы еще жив. — Он ногой перевернул Сириуса на спину, и тот слабо застонал. На этой драматической ноте Темный Лорд растворился в воздухе. С полминуты Невилл таращился на пустое место, где совсем недавно стоял самый могущественный человек Британии. Потом вздрогнул, покрепче обхватил руками Сириуса и переместился в лагерь.

***

Я бежал, подгоняемый липким страхом, охватившим все мое существо. Что-то стряслось. Я чувствовал это так же ясно, как и треск свивающейся вокруг меня магии. Сириус, пожалуйста, пусть с тобой будет все в порядке, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я сделаю все что угодно! Я буду ходить на рейды вместе с повстанцами, я убью Волдеморта, я стану лучшим крестником на свете, только прошу тебя... Задыхаясь от быстрого бега, я, наконец, добрался до лазарета. Рванув на себя дверь, я чуть не сорвал ее с петель, но мне было не до того. Мой взгляд устремился к кровати. Крестный был там. Бледный и потный, он извивался от боли, несмотря на потуги того, кто пытался его удержать. — Сириус! Сириус! — в панике заорал я. Я подбежал к кровати и осмотрел его тело на предмет травм. Рубашка отсутствовала, так что я сразу увидел его угольно черную правую руку. Невидимый огонь проклятия уже полностью поглотил его плечо и медленно подбирался к сердцу. — Оно разрастается! Почему вы ничего не делаете? Сделайте уже что-нибудь, он же умирает! — закричал я на медиведьму, смутно признавая в ней Поппи Помфри, которая наведывалась к нам лишь в случае серьезной необходимости. Она неодобрительно нахмурилась и возмущенно раззявила рот, но сказать ничего не успела, так как Сириус издал невнятное бульканье и открыл глаза. — ... Х'ри... — выдохнул он. — Да, Бродяга, я здесь, держись! — я взял его за руку. Она оказалась холодной и потной, как лягушка. Он едва заметно покачал головой. — ...Проклятие...это...конец... — Нет, Сири, нет, не оставляй меня! Ты мне нужен! От слабого кашля на его губах выступила кровь. Он смотрел на меня в упор – такой серьезности в его взгляде я еще не видел. Воздух застрял у меня в горле. С каждым мгновением я все сильнее сжимал его руку. — ...Х'ри... люблю... тебя... сын... горжусь... Глаза защипало от соленой влаги, зрение расплылось, и я быстро смахнул слезы рукавом. Но когда я снова взглянул на Сириуса, он уже не двигался. У меня перехватило горло, закружилась голова, в ушах раздался гулкий звон. Я смотрел на крестного – тот неподвижно лежал на больничной койке, уставившись в никуда. Боль покинула его тело. Я не мог отвести взгляда. Я так и стоял в оцепенении, пока чужая рука не вошла в мое поле зрения и не закрыла его глаза. Тогда я взорвался. — Почему вы не спасли его?! Разве лечить людей не ваша работа?! Если вы не сумели исцелить моего крестного, зачем вы вообще здесь нужны?! Я бы продолжил в том же духе, но она перебила меня и принялась отчитывать. Я не понимал ни слова – мой мозг просто отказывался их регистрировать. Я видел движения ее губ, но не слышал ни звука. Я чувствовал, как что-то зреет внутри меня. Я задрожал и плотно сжал губы, заглушая низкий утробный звук, рвущийся из моей груди. Глаза резануло болью, и я часто-часто заморгал, изо всех сил стискивая кулаки. Моя грудная клетка заходила ходуном, в такт моему судорожному рваному дыханию. Веки сомкнулись, и скопившиеся под ними слезы побежали по лицу, срываясь на пол тяжелыми, крупными каплями. Некоторые из них скользнули по изгибу нижней челюсти и впитались в воротник рубашки. Я с трудом разлепил ресницы, и мой взгляд снова упал на неподвижную фигуру крестного. Уткнувшись головой в матрац, на котором покоилось его тело, я безудержно разрыдался. Уход медиведьмы я зафиксировал лишь краем сознания.