День Победы

20 июля 1998 года, Быть Малфоем

Прошло уже несколько месяцев, как я начал снабжать авроров информацией. Во время прошлого посещения библиотеки у меня возникла пара идей, как передавать сообщения без совы и Патронуса, которого Тонкс сразу бы опознала. Первая идея была основана на трансфигурации: превращаешь что-нибудь в сову и отправляешь ее с письмом. Единственный недостаток – преобразование неживого в живое требует много сил, тем более при долгосрочной трансфигурации, поддерживать которую придется на большом расстоянии, ведь речь идет о почтовой сове. Вдобавок, если я потеряю над ней контроль, мое сообщение рискует попасть в чужие руки. В поисках удачного решения я забраковал еще несколько вариантов. В итоге я остановился на магических бумажных самолетиках, с помощью которых дети в классах обмениваются записками. Их еще используют в Министерстве для рассылки внутренних сообщений. Наложенные на них чары довольно просты, мне нужно было лишь… усилить их? Сделать более прочными? Расширить область действия? В общем, я провел пару тестов, и остался доволен результатами. Узнав о дате следующего рейда, я отправил свой бумажный самолетик в путь и скрестил пальцы. Я, конечно, затер свои следы всеми доступными мне средствами, и на всякий случай изменил почерк, но это не избавило меня от мандража. Вдруг авроры все же раскроют мое инкогнито? Из рейда повстанцы вернулись рано и злые, как мантикоры. Я в тот день старался не отсвечивать и прилежно удивлялся их фиаско. Хотя на самом деле готов был плясать от радости: мало того, что мой способ передачи сообщений прекрасно сработал, так еще и авроры поверили моим сведениям! Я стал еще внимательнее следить за собраниями. Они быстро поняли, что предатель действует изнутри, но так как я в общих сборищах не участвовал, то и в круг подозреваемых не попал. Единственное, что меня сейчас удерживало в поселке, – это сбор и передача информации. Я знал, что долго это не продлится. Один неверный шаг или неудачное стечение обстоятельств – и мой шпионаж будет раскрыт. После чего повстанцы с легкостью сложат два плюс два, и с поисками предателя будет покончено. Я планировал остаться здесь до совершеннолетия. Тогда мне не нужно будет беспокоиться о своих правах во внешнем мире, добиваться эмансипации или соглашаться на приемную семью. Да и кому захочется заботиться о Мальчике-Который-Всех-Предал? Я начал потихоньку готовиться к побегу. Перебрал в доме свое барахло, сжег все, что могло навести их на мой след или намекнуть на мои планы. Написал завещание. Да-да, завещание, потому что вдобавок к фамильным средствам Поттеров мне досталось все имущество Сириуса вместе с банковскими счетами, замороженными Гринготтсом, так что вопрос с наследниками стоял ребром. Имущество Поттеров я оставил Невиллу. Не из особой любви, а потому что круг моих знакомств был крайне ограничен. Блэковские хранилища я завещал Тонкс – будучи частью этой семьи, она имела на них полное право. Я стал экономить непортящиеся продукты, зная, что припрятанных в рюкзаке денег надолго не хватит. Также я законспектировал все сведения о повстанцах и их организации: имена, цели, договоренности, обязательства – все, что смог вспомнить. Если окажусь в смертельной опасности, отправлю в Министерство одним большим пакетом. Или попробую выторговать себе свободу, если попадусь аврорам. В любом случае вряд ли я долго проживу во внешнем мире, когда моей смерти жаждет всесильный Темный Лорд. Вот только я не учел в своих планах коварства Муди. Думаю, сначала он попытался сузить круг подозреваемых, скармливая разным людям ложную информацию и проверяя, не отреагируют ли на нее авроры. Закончив с тестированием, он пришел к выводу, что предатель рискует разглашать только общедоступную информацию. И, по-видимому, создал группу особо доверенных лиц, которой и поручил планирование акций, так как о следующем крупном рейде, мне стало известно лишь по их возвращению. Вечер двадцатого июля выдался дождливым. Я как раз закончил пробежку и направлялся домой, когда из центра поселка донесся громкий шум. Я подошел поближе, узнать, в чем дело, и увидел группу повстанцев, волокущих кого-то к сараю, в котором зимой мы держали свиней. Они хохотали и время от времени горланили: — У нас получилось! — Мы его взяли! — Ха-ха! Мы это сделали! Влекомый по скользкой грязи человек упал, и они заржали еще громче, а потом принялись пинать его под ребра, приговаривая: — В чем дело, красавчик? Умеешь ходить только по мраморным полам? Ха! Не волнуйся, мы приготовили для тебя замечательное место, вот увидишь, будешь чувствовать себя как дома! Открыв двери сарая и забросив туда пленника, они занялись укреплением здания и настройкой сторожевых чар. Я не слишком хорошо разглядел заключенного, но проблеска прилизанных платиновых волос вполне хватило для опознания – я видел его на фото рядом с отцом в статье, посвященной какому-то официальному мероприятию. Это был Драко Малфой, сын министра.

Ранее 20 июля 1998 года, Малфой-мэнор

Настроение у Драко было так себе. Самое что ни на есть паршивое, если уж начистоту. За окном шел дождь, и давно запланированный совместно с союзниками (друзей у Малфоев не бывает) квиддичный матч пришлось отменить. Нет, в легкий летний дождик он бы с удовольствием сыграл, но ведь зарядил настоящий ливень! А его совсем не прельщало простудиться за несколько дней до Летнего министерского бала. Сопливый нос вряд ли подойдет к его безупречному образу, над которым он столько работал. Так что, отослав своих знакомых, Драко оказался в привычном одиночестве роскошного мэнора. Удержавшись от вздоха, он отправился в свою комнату – поработать над школьными заданиями. К последнему курсу «Хогвартса» он прочно обосновался на верхушке таблицы успеваемости (если забыть об этой гадкой грязнокровке, не желающей знать свое место), стал капитаном Слизеринской сборной по квиддичу и основным кандидатом в префекты школы. В общем, дела у него шли неплохо, даже можно сказать, лучше всех. Если Драко и мог на что-то пожаловаться в своей жизни (а это не так, потому что жизнь Малфоя всегда идеальна), так это на постоянную скуку. Но скука была в порядке вещей, правда-правда, среди богачей это обычное явление. Это плебеям такая роскошь, как скука, недоступна. Им приходится постоянно работать, чтобы свести концы с концами... Размышления Драко о различиях социальных классов были грубо прерваны – пол под ногами крупно вздрогнул, а из соседней комнаты послышался звон разбитого стекла. На мэнор напали? Да здесь самая непревзойденная защита в стране! Секунду он вспоминал планировку поместья, вычисляя ближайший подключенный к сети камин. Идею самому расследовать причину взрыва он даже не рассматривал. Он не какой-нибудь дракклов гриффиндорец, Салазар сохрани! Он лихо развернулся и рванул обратно в главную гостиную, на ходу выхватывая палочку, накрывая себя невидимостью и заглушая шум шагов. Проворно продвигаясь к цели, он не забывал поглядывать по сторонам в поисках затаившихся врагов. Напряженная тишина давила на нервы. Скудное освещение коридоров свидетельствовало о полном разрушении защитного контура. Приблизившись к дверям гостиной, Драко прошептал Гоменум Ревелио, проверяя комнату на присутствие посторонних. Он едва успел отметить красный отблеск, сигнализирующий о чужаках, как что-то крепко приложило его по затылку, и из глаз посыпались искры. Он повалился на пол, попутно стукнувшись лбом о дверь. Прежде чем сознание окончательно его покинуло, он успел заметить ухмыляющееся лицо и дико вращающийся ярко-голубой глаз. 20 июля 1998 года, Сарай в повстанческом лагере Сначала Драко распирало от ярости. Как смели эти презренные повстанцы его пленить?! Впрочем, это не помешало ему признать тактическую ценность маневра. Как ни крути, а он был слизеринцем и сыном министра магии. Затем, его одолело беспокойство. Осмотрев сарай, молодой человек сразу понял, что его похитители нуждаются в деньгах, и вполне вероятно рассчитывают получить за него выкуп. Но он почему-то сомневался, что их запросы ограничатся деньгами. Наверняка они начнут торговаться... Потребуют министерское помилование для всех, кто объявлен в розыск? Нет, они не стали бы его бить, рассчитывая на отцовскую услугу. А может и стали бы, если их Мерлин мозгами обидел. В любом случае, все мало-мальски мыслящие похитители не калечат заложников, пока не озвучат свои требования. К пыткам обычно прибегают, если богачи тянут с выкупом или отказываются выполнять их требования. Драко перевел дыхание – он даже не заметил, когда успел его задержать. По крайней мере, пока идут переговоры с отцом, он в безопасности.

21 июля 1998 года, Сарай в повстанческом лагере

Нет, умом его похитители точно не блещут. Муди (также известный, как Нежелательное лицо №1) и еще один крепкий парень только что покинули его «камеру», перед этим посвятив несколько часов пыткам. Видимо, они решили поразвлечься, закидывая его крайне невнятными вопросами о Темном Лорде и мучая его, если ответы их не устраивали. На взгляд Драко, задавать готовому сотрудничать заключенному вопросы, которые тот даже не понимает, не блещет эффективностью. Нет, если тебе срочно понадобилось сломать человека, такая тактика подойдет как нельзя лучше, но добывать таким способом информацию? Ведь они, кажется, этого добивались? Чаще всего они повторяли: «Расскажи о жизни Темного Лорда». И о чем тут рассказывать? За свою жизнь Драко успел насмотреться на Темного Лорда, но это не значит, что тот делился с ним подробностями своего прошлого, или позволял задавать ему личные вопросы. Разумеется, нет. О жизни Темного Лорда ничего не знали даже самые верные его последователи, которые служили ему всю свою сознательную жизнь. Драко так и сказал повстанцам, но те, кажется, не оценили его искренности. Надо отметить, что Муди, несмотря на старость и дряхлый вид, с Круцио управлялся на раз-два. Наконец, им самим осточертели их бессмысленные вопросы, и они ушли, заперев его в подобие клетки в самом отвратительном углу сарая. Строение насквозь провоняло навозом и страдало полным отсутствием мебели. Не было даже ночного горшка. От мысли, что следующие несколько дней (или даже больше!) ему придется провести в этой дыре, он содрогнулся и застонал от боли в растревоженных ранах. Потом еще раз осмотрелся. Даже если сам сарай не отличался прочностью конструкций, силе окружающих его чар можно было только позавидовать. Ему удалось разглядеть защиту от анимагии, антиаппарационные чары, блок на срабатывание портключей и чары, препятствующие физическому выходу. Он так и не смог придумать, как отсюда выбраться, даже действуя снаружи, вытащить его будет нелегко. «C побегом я, похоже, пролетел», — мысленно вздохнул он, пристроил голову на камне и постарался уснуть в надежде, что сон прогонит сотрясающую тело дрожь.