День Победы

21 июля 1998 года, В чреве зверя

Другой на моем месте счел бы посещение Малфой-мэнора глупостью. Но я видел в этом решение всех своих проблем. Полагаете, мне следовало отправиться в «свободное плаванье»? Поселиться в большом мире, найти жилье, работу, приносящую кое-какой доход, обзавестись новыми знакомствами, и все это время бояться собственной тени? Жить в вечном страхе, что в один прекрасный день ко мне заявятся авроры, и моему маленькому уютному мирку придет конец, а все мои усилия, потраченные на его строительство, пойдут прахом? Во внешнем мире я был никем. У меня не было ни денег, ни опыта, ни образования, ни профессии. Единственное, что я умел, – это драться. Но и телохранителем мне было не стать, потому что защищать я тренировался только самого себя. Посмотрим правде в глаза: меня не учили жить, я был взращен, чтобы убить одну небезызвестную личность или погибнуть, пытаясь это сделать. Да, мне нравились чары, я гордился тем, что освоил Патронуса в четырнадцать лет, любил утренние пробежки, так как не знал лучшего способа прочистить голову, и злился всякий раз, когда Сириус забывал поставить новый рулон туалетной бумаги. Да, как и у всех людей, у меня были свои… стремления и эмоции, но им не придавалось особого значения. По крайней мере, Сириус не считал их чем-то важным. Наверное, его постоянно мучил страх, что я погибну в поединке с Волдемортом. Он видел во мне этакого живого мертвеца, спасти которого ему не под силу. И лишь во время наших совместных тренировок он мог расслабиться и почувствовать себя полезным, думая, что таким образом помогает мне выжить. Но он ошибался в том смысле, что «жить» и «выживать» – это разные понятия. И все его уроки «выживания» не подготовили меня к мирной жизни. Принимая решение покинуть лагерь повстанцев, я хотел начать жизнь с чистого листа. Но пока надо мной дамокловым мечом висело пророчество, и мне повсюду мерещилась тень Темного Лорда, все мои потуги были обречены на провал. Я пришел к выводу, что прежде чем строить планы на будущее, нужно встретиться со смертью лицом к лицу. Чтобы обрести свободу, придется сперва разобраться со своей «Судьбой», и чем быстрее, тем лучше. Я понимал, что выбранный мной путь, скорее всего, ведет к смерти, но я устал жить в страхе перед завтрашним днем и решил либо избавиться от него раз и навсегда, либо умереть в процессе. Так Драко стал моим билетом к Темному Лорду. Я далеко не идиот. Меня учили быть внимательным к каждому новому человеку в моем окружении, пока не удостоверюсь друг передо мной или враг. Естественно, Драко тоже попал под мое пристальное наблюдение, так что я заметил обе его оговорки в обращении ко мне. Странно, что он вообще узнал меня. Во времена моего короткого «геройства» он был слишком мал, а в нежном возрасте двух-трех лет меня уже повсеместно признали обманщиком и самозванцем. Поэтому, когда он переместил меня к Малфой-мэнору, а не к крепости Темного Лорда, я даже удивился. А также во мне затеплилась надежда, что перед встречей с Волдемортом я смогу выспаться и отдохнуть. И это хоть немного (самую чуточку) уравняет наши шансы. Малфой-мэнор поражал красотой и элегантностью. По стилю он напомнил мне Британскую магическую библиотеку – своими безупречно белыми греческими колоннами. С нашим появлением повсюду зажегся приветливый свет, словно нас здесь заждались. Парная аппарация далась Драко нелегко, и он тут же повис на мне всем телом, не в силах совладать с вернувшейся в конечности дрожью. Наше безумное бегство, похоже, высосало из него последние силы. Я помог ему встать на ноги и, придерживая за талию, повел к поместью по посыпанной гравием дорожке. Не успели мы сделать пару шагов, как двери особняка распахнулись, и из них выбежала заплаканная блондинка. А вслед за ней министр Малфой – с устремленной на нас палочкой в руке. С ним я, можно сказать, был заочно знаком – по журнальным статьям, которые представляли его весьма могущественным волшебником. Увидев нас, он на мгновение сбился с шага и чуть опустил палочку. Я двинулся им навстречу, едва волоча на себе Драко и потея от натуги. Несмотря на эффективность новой техники взлома чар, я был на грани полного истощения и мечтал лишь о душе и кровати. Встретившись на полпути, мы остановились. Леди Малфой ахнула и зажала рот ладонью, рассмотрев наконец своего сына. Протянув руку, министр удержал ее от поспешных действий. Я оглядел Драко – грязь, покрывавшую его с ног до головы, дрожащие конечности, опухшую физиономию, почти не открывающийся левый глаз и сгустки запекшейся крови в волосах – все то, что я не заметил в тусклом освещении сарая. Надо отметить, что на публике он появлялся в диаметрально противоположном виде. Через несколько секунд Люциус Малфой нарушил тишину: — Я правильно понимаю, что вы помогли моему сыну сбежать, мистер...? — Адриан Блэк. Да, правильно. Думаю, Драко нуждается в медицинской помощи... Отпустив жену, министр демонстративно медленно зачехлил палочку, используя трость вместо ножен, и вытянул руку вперед. Некоторое время я таращился на нее с непониманием, потом, кляня себя за тугодумие, убрал палочку и пожал протянутую мне руку. — Приятно с вами познакомиться, министр. Путь Магия будет благосклонна к вам и к вашей семье, — сказал я, слегка изогнувшись. Увы, но с висящим на мне Драко мне было не до почтительных поклонов. Леди Малфой, увидев мое неловкое движение, поспешила забрать Драко из моих рук. — Пусть Она благоволит вашим начинаниям. От всего сердца благодарю вас за спасение моего сына. Признаюсь, мы с женой чрезвычайно за него беспокоились, — на лице министра мелькнула искренняя улыбка и вновь уступила место тщательно отрепетированному выражению. — Может, продолжим нашу беседу внутри? — предложил он, грациозно указывая на особняк. Я кивнул и последовал за ним, а леди Малфой повела сына в другую сторону – очевидно, туда, где Драко мог получить необходимые ему зелья и лечение. В голове у меня зазвенел тревожный колокольчик. План действий, как при встрече с Темным Лордом не попасть на расправу к его верным Пожирателям смерти в качестве досадного недоразумения, был разработан давным-давно, так что я шел не с пустыми руками. Только я боялся, что умру раньше, чем успею его реализовать. Мы быстро миновали несколько поворотов и коридоров, однако перед самой дверью вдруг притормозили. Секунду Люциус Малфой словно боролся сам с собой, потом повернулся ко мне. Я был поглощен исходящей из-за двери энергией, темные пьянящие волны которой отзывались в моем шраме странным покалыванием. Я заставил себя отвлечься от необычного феномена и кивнуть ему – похоже, он нуждался в моем согласии, чтобы завести спасителя своего сына в эту комнату. Дверь вела в кабинет с массивным деревянным столом в центре, по одну сторону которого стоял внушительный троноподобный стул, а по другую – пара кресел поменьше. Стены были полностью уставлены книгами всевозможных размеров. Несмотря на теплую летнюю ночь, в очаге потрескивал огонь, нагревающий комнату до состояния сауны. Но на фоне пропитавшей помещение магии, одуряющая жара не производила должного впечатления. Магия заполняла каждый уголок, клубилась вокруг меня, льнула к коже, обтекала и ощупывала со всех сторон. Такая густая, что я почти чувствовал на языке ее вкус. На секунду я прикрыл глаза, концентрируясь на ней, а когда открыл их, увидел темно-синие магические потоки пронизывающие всю комнату. Мой взгляд невольно метнулся к углу, где располагался их источник. Там застыла высокая фигура. Я медленно вдохнул и выдохнул, унимая пустившееся вскачь сердце, и заставил себя отвести глаза от стоящего в углу человека, скрытого дезиллюминационными чарами. Усевшись в кресло, я уперся правым локтем в подлокотник и рассеяно растер покалывающий шрам. Мое внимание снова сосредоточилось на министре. Тот уже разместился за своим столом и теперь пристально наблюдал за мной. — Почему вы спасли моего сына? — спросил он. Кажется, вместо обычного разговора меня ждет допрос. — Я в любом случае собирался уходить оттуда после своего дня рождения. Почему бы не перенести задуманное на неделю, если при этом есть возможность кому-то помочь? — безразлично ответил я. — Вы могли оставить его там. У вас не было причин его спасать, вы его даже не знали. — Не важно, знал я его или нет. Достаточно того, что я знал, зачем он им понадобился. Я никогда бы не позволил повстанцам пытать невинного человека ради информации или выкупа, независимо от того, кем является его отец и какую выгоду это сулит. Дети не отвечают за решения родителей. — Я с трудом сдержал желание посмотреть направо, где чувствовалось странное шевеление эмоций. — Но разве это не делает вас предателем повстанцев? — Конечно, делает, но за последние два года таких поступков у меня накопилось немало. Пока Малфой переваривал мой ответ, наступила короткая пауза. — Так это вы посылали информацию о рейдах? — Я бы занялся этим раньше, но при моем уровне образования сложно найти подходящий способ связи – мне не хотелось раскрывать свою личность перед возможными шпионами повстанцев в Аврорате. Так что я потратил некоторое время на изобретение оного. — Среди авроров есть еще шпионы? Кроме Тонкс – девушки, которую мы поймали несколько лет назад? Мои губы сами собой расползлись в самодовольной улыбке. — Ну-ну, министр, неужели вы полагаете, что я выложу всю информацию бесплатно? Он приподнял бровь, словно мои слова его позабавили. — Раньше вы так и делали. — Да, о рейдах. В том была острая необходимость. Касательно сведений о структуре повстанческой организации я хотел бы заключить сделку. Однако на данный момент я могу озвучить лишь одно из требований – я прошу о министерском помиловании за связь с повстанцами. Остальное подождет, пока я не улажу... — тут я не смог удержаться от взгляда в ту сторону, где чувствовалось Его незримое, молчаливое присутствие. — Вы когда-нибудь участвовали в повстанческих рейдах? — Нет. Ну... разве что в одном, но не на их стороне... Мимолетное удивление в глазах Малфоя тут же сменилось пониманием. — Дезиллюминационные чары? — Мантия-невидимка. — Магазин розыгрышей? — Я нуждался в инструменте для шпионажа за собраниями повстанцев. Я все оплачу, как только у меня появятся деньги. — Это можно включить в условия сделки, если пожелаете. — Нет, я хочу заплатить сам. Британский министр магии откинулся на спинку стула, разглядывая меня, словно какую-то головоломку, в которой ему нужно разобраться. — Гарри Поттер, — наконец произнес он, словно подстрекая меня оспорить это утверждение. Я даже не стал пытаться. — Верно. — Позвольте представить вам уважаемого Лидера нашего государства? Я резво вскочил на ноги, устремляя кончик палочки в затененный угол. Отброшенное мной кресло грохнулось на пол, но я и глазом не моргнул – мой взгляд был прикован к пылающей магией фигуре. На секунду все замерло в тишине. Словно сама Земля остановилась посмотреть, что будет дальше. Тут дезиллюминационные чары спали, и он предстал передо мной – темным воплощением безукоризненного аристократизма. Пронзительные рубиново-алые глаза препарировали, взвешивали и оценивали меня целиком и по частям, уголки губ кривились в едва заметной ухмылке. Не дожидаясь его слов или нападения, я привел в исполнение свой план: — Лорд Волдеморт, я вызываю вас на Поединок чести! Он выгнул бровь, приосанился и задумчиво склонил голову набок. Еще когда я жил вместе с Сириусом в поселке, мы с ним искали способы гарантировать, что меня примут всерьез и наш бой будет честным. Лучшим из них был признан Поединок чести. Отказываясь от подобной дуэли, человек автоматически признает превосходство своего соперника и ставит себя в подчиненное положение. Так что просто проигнорировать меня он не может, зато может выбрать время и место дуэли. Закончиться бой должен либо смертью, либо капитуляцией одного из участников. В последнем случае победитель имеет право назвать свою цену и получить ее, если на момент проведения Поединка побежденный в состоянии исполнить требуемое. Этот пункт был довольно рискованным, но мы с Сириусом решили им пренебречь – и так ясно, что ничем, кроме смерти, этот Поединок не закончится. На тот случай, если произойдет невероятное, и Он капитулирует, мы договорились, что я потребую от него навсегда покинуть верховный пост и никогда не пытаться мне отомстить. Теперь обстоятельства изменились, и если мне вдруг случится выиграть (что даже звучит абсурдно), я выберу личную свободу и жизнь обычного человека... И, наверное, стоит внести пару поправок в законы о магглах? Впрочем, что это я бегу впереди «Хогвартс-экспресса»? Вот приключится со мной такая нелепица, тогда и начну шевелить мозгами. Темный Лорд долго не раздумывал, успев за это время выставить Малфоя из собственного кабинета. Я был слишком увлечен пульсирующей вокруг меня магией, чтобы вовремя заметить исчезновение блондина. — Я принимаю твой вызов, — сказал Волдеморт с насмешливыми нотками в бархатном голосе. Я глубоко вздохнул, не зная, какому чувству отдать предпочтение: облегчению или тревоге. — Когда? — спросил я, надеясь, что мой голос звучит достаточно уверенно, и крепче обхватил палочку пальцами. Губы Темного Лорда растянулись в дьявольски высокомерной усмешке. — О, когда-нибудь со временем, полагаю. Я был шокирован. — Но до Поединка участникам не должен наноситься вред... — Я знаю, не волнуйся, я не собираюсь тебе вредить, и своим последователям накажу этого не делать. Хотя не думаю, что ты их сколько-нибудь волнуешь... — Но... ведь вам все равно придется выбрать время... — О, да, если мне не изменяет память, чего за ней обычно не водится, мне отмерян целый год для принятия решения, и еще год для выбора даты. Я, знаешь ли, человек занятой, и прежде чем спокойно отправиться на смерть, должен разобраться с делами. — Но... — все мои мысли разбежались. Мне ни разу не приходило в голову, что ему захочется повременить с моим убийством. — Уверен, ты поймешь, почему я вынужден просить тебя погостить в моем доме. Не хочу, чтобы с тобой по недосмотру стряслась беда. Я слышал, что меня ждут весьма болезненные последствия, если тебя серьезно ранят или убьют до того, как мы сойдемся в битве, — сказал он, внимательно глядя на меня. — Хорошо, но... — повторил я. Его усмешка преобразовалась в звериный оскал, и он шагнул ко мне. Я невольно попятился. — Что «но»? Все идет не так, как ты ожидал? — спросил он, делая еще один шаг. Я снова отступил, чувствуя, что скоро упрусь в стену. — Я... Он подошел еще ближе. Моя спина прижалась к книжным полкам, и я нервно сглотнул. — Думал, явишься сюда в сиянии славы, бросишь мне вызов, и я начну плясать под твою дудку и беспрекословно выполнять твои требования? Ты, в самом деле, веришь, что мной можно легко манипулировать, связав меня каким-то устаревшим магическим контрактом? Он замолчал. Теперь он стоял ко мне вплотную, почти касаясь меня. От близости его пьянящей магии у меня закружилась голова. Я невольно сомкнул веки, позволяя ей омывать меня. Мое дыхание стало поверхностным, рот наполнился слюной, и я тяжело сглотнул. Странное покалывание из шрама распространилось на конечности. Снова открыв глаза, я поймал на себе его пристальный взгляд. — Ты действительно думаешь, что сможешь победить меня? — тихо, почти шепотом произнес он. Насмешливая нотка в его голосе разогнала туман в моей голове. Я изо всех сил оттолкнул его, вынуждая отступить на пару шагов, но, несмотря на мои надежды, равновесия он не потерял. Волдеморт задумчиво уставился на собственную грудь, но меня не интересовали странности в его поведении, так как ко мне, наконец, вернулся дар речи, а вместе с ним возможность ответить на его вопросы. — Должен же я был что-то делать! Вы бы убили меня, как только увидели, как тех повстанцев в рейде! И я не думаю, что смогу убить вас, но мне придется попробовать, потому что я не хочу умирать! — яростно выкрикнул я. — Может, я удовлетворился бы Непреложным обетом, запрещающим тебе нападать на меня и пытаться убить? — Имеете в виду, как с Невиллом? Нет, Обету вы бы не доверились и убили бы меня на всякий случай, пока я не изобрел способ его обойти. Пару мгновений рубиново-алые глаза задумчиво изучали меня. — Судя по твоим суицидальным наклонностям, моя предусмотрительность пришлась бы кстати. — У меня нет суицидальных наклонностей! — Как и инстинкта самосохранения? — предположил он с некоторой долей юмора в голосе. Меня накрыло ощущение ирреальности происходящего. Неужели с Темным Лордом можно разговаривать, как с нормальным человеком? Но о главном я все же не забыл и счел нужным ему напомнить: — Надеюсь, вы мне сообщите, когда определитесь со временем и местом? А сейчас прошу меня извинить, мне нужно найти министра Малфоя и договориться с ним о ночлеге. Я стал разворачиваться, собираясь покинуть кабинет, но тут меня схватили за плечи и снова прижали спиной к книжным полкам. Я сердито уставился на Темного Лорда. Он вернул мне взгляд сторицей, и мне показалось, что в мой лоб вонзили острый нож. — Ар-р! О, боги! Какого гоблина? Вы создали новую школу магии, и теперь можете причинять боль телепатически, да? — воскликнул я. Он сузил глаза, сосредоточенно разглядывая мой лоб. Я видел, что на уме у него было что-то еще, но он ограничился молчаливым изучением. — В чем дело? — выплюнул я. — Я не разрешал тебе уходить. Мы не закончили, — ответил он тщательно контролируемым голосом. — Я вам не слуга, чтобы выполнять ваши приказы! Я вымотан, как фестрал, и не расположен к беседам. Особенно, если вы собираетесь испытывать на мне свою чужеродную магию. Он задумался. — Хорошо. Останешься пока здесь, с Люциусом. А я тем временем подготовлю для тебя комнату в своем доме. — Дайте угадаю, речь идет о лучшем номере подземелий. — Подожди и увидишь, несносный мальчишка, — в его голос снова вернулась легкая шутливость. Смерив его взглядом, я выразительно посмотрел на свои плечи и все еще удерживающие их руки, намекая, что пора бы меня отпустить. Он снова ухмыльнулся и лениво опустил руки. Нет, не опустил, а позволил им упасть, нарочито медленно огладив меня ладонями в некоем подобии ласки. Я невольно задрожал и, сам испугавшись своей реакции, посмотрел ему в лицо. Его ухмылка сменилась откровенной усмешкой, обнажившей ряд жемчужно-белых зубов, довольно опасных на вид. К моим щекам прилила кровь, и я выскочил за дверь прежде, чем он смог заметить мой румянец. «Что за ерунда со мной творится? — мысленно запаниковал я. — Ну, по крайней мере, я до сих пор жив. Ненадолго».