День Победы

1 сентября 1998 года, Душа к душе

Сегодня Драко отбывал в «Хогвартс», а я переселялся в крепость Темного Лорда. И то, и другое заставляло меня нервничать. Я уже привык к распорядку дня в Малфой-мэноре, а от общества белобрысого шалопая (как я мысленно его называл, невзирая на его «преклонный» – чуть постарше меня – возраст и социальный статус) у меня даже выработалась своего рода зависимость. Вынужден признать, что как бы я не ценил его дружбу, ладить с Драко было нелегко. С кем бы ни свела его судьба, Драко тут же задирал нос и начинал качать права, а если компания была ему комфортна, то и вовсе превращался в испорченного, избалованного мальчишку. А уж как он третировал домовых эльфов. Насколько я понял, эти смешные мелкие существа, называемые домовыми эльфами, безумно любили работать, и ради исполнения приказов хозяев, готовы были в лепешку расшибиться. Вот только вкусы Драко были столь причудливы и непредсказуемы, что домовики попросту не понимали, что ему нужно. Это частенько доводило существ до самоистязательных припадков, но их страдания лишь забавляли Драко. Мне это не нравилось, но не мог же я, проживая в доме на птичьих правах, диктовать свои условия! Я только попросил Драко, чтобы эльфы не наказывали себя в моем присутствии или по причине моего недовольства, сославшись на ущербность моего воспитания, которое не позволяло мне адекватно реагировать на некоторые обычаи чистокровного общества. Он сочувственно согласился (слава тебе, Мерлин, и за малые милости). Разумеется, вскоре я стал любимчиком домовых эльфов – за свою неизменную вежливость и благодарность за оказанные услуги. Я считаю, что нельзя заранее предугадать, в чьей помощи будешь нуждаться, поэтому стараюсь не плевать зазря... в колодцы. Впрочем, признаюсь по секрету, что сколько бы я не оправдывался прагматизмом, у меня при все желании не вышло бы смотреть на их самоистязания, не вмешиваясь. Да и вряд ли мне удастся воспользоваться заслуженной репутацией, поскольку с сегодняшнего дня я буду обитать в крепости Темного Лорда, а он, как я слышал, наложил на своих домовиков неизвестное проклятье, лишившее их свободы мысли и личности. В моем воображении они представали этакими безэмоциональными роботами из магловской научной фантастики. Этот образ прекрасно вписывался в мою теорию, согласно которой Темный Лорд заколдовал их из страха быть преданным и убитым во сне. На мой взгляд, этот его поступок являлся не только апогеем подлости, но и серьезным нарушением прав существ, за которые так ратовала политика нового режима. Расспросив об этом Ремуса, я узнал, что домовых эльфов в отличие от тех же оборотней, вампиров, вейл или русалок сочли недостаточно «человекообразными», чтобы предоставить им соответствующие права. Хорошо хоть, разграничение проводилось исходя из уровня самосознания, а не физических данных, как я сперва подумал. Подразумевалось, что в свете нового режима простодушные, угодливые эльфы недостойны стоять на одной социальной ступени с волшебниками. Мой воображаемый список того, что мне не нравится в нынешнем правительстве, пополнился еще одним пунктом. Утром все семейство собралось в вестибюле Малфой-мэнора, а вместе с ними и я. Драко перед выходом во «внешний мир» решил попрактиковаться в самообладании, поэтому вел себя на удивление зрело, как и подобает наследнику Малфоев. То есть, уговаривая родителей, взять меня с собой на вокзал в качестве провожающего, он не ныл, не умолял и не капризничал – он требовал и подкупал. У меня на этот счет было двоякое мнение, поэтому решение сего вопроса я оставил на усмотрение Малфоев. С одной стороны, вряд ли у меня будет другая возможность увидеть «Хогвартс-экспресс», в котором мой отец познакомился с друзьями. Также я был не прочь провести побольше времени с Драко. Кто знает, свидимся ли мы снова? Возможно, мне не суждено дожить до рождественских каникул. С другой стороны, не рискованно ли мне появляться на людях? Говорят, я сильно похож на отца, вдруг меня кто-нибудь узнает? Не хотелось бы попасть из-за этого в передрягу. В результате, Люциус решил, что они «справятся» без меня, потому что у Темного Лорда были свои планы на мое первое появление на публике. Сказал, что, если позволят обстоятельства («То бишь если я к тому времени не умру», — перевел я про себя), я смогу встретить Драко, когда тот приедет на Йольские празднества. Во взгляде Драко проступила неуверенность – ему еще не приходилось прощаться с друзьями, и он не знал, как это делается. Я улыбнулся и на секунду сжал его в объятьях. Он бросил на родителей смущенный взгляд и ответил мне кривой полуулыбкой. Не смотря на его требовательный, склочный характер, я умудрился привязаться к нему за прошедший месяц. Мне будет не хватать его язвительности и наших импровизированных квиддичных матчей. С Люциусом и Нарциссой я тоже на всякий случай попрощался: когда они вернутся с платформы, я, скорее всего, буду уже в крепости Темного Лорда. Впрочем, если верить обещанию Нарциссы, я с ними скоро увижусь. Наконец, Малфои исчезли в камине, а я вернулся в свою комнату – мне нужно было закончить сборы. Я мельком задумался над тем, как я теперь буду проводить свободное время – без привычной компании блондинистого семейства. Перед глазами тут же возник Темный Лорд, а рядом с ним кровать. Мои щеки порозовели, хотя идея разнообразить свои вечерние тренировки… новыми упражнениями с Волдемортом не вызвала у меня отторжения. Эта мысль крутилась в моей голове, пока я укладывал свои обновки в столь же новый чемодан – очередное материальное подтверждение нескончаемой Малфоевской благодарности за спасение Драко. Может я и преувеличил немного, но сколько бы я не твердил им, что тратить деньги на смертника бесперспективно, они продолжали осыпать меня подарками. А Нарцисса еще и отчитывала за крамольные речи. Со вздохом усевшись на кровать, я оглядел комнату и в сотый раз за прошедший месяц задался вопросом, каково мне будет в крепости Темного Лорда. Будем ли мы с ним чаще видеться? По словам Люциуса, в этом месяце он был необычайно занят, так как готовился к предстоящему съезду МКМ*. Я повалился спиной на кровать и уставился в потолок. Вот-вот сюда должен был нагрянуть посланник Темного Лорда и забрать меня к нему в крепость. В конце концов, ожидание в мягкой постели меня разморило, я прикрыл глаза и погрузился в полудрему. Я почувствовал, как сквозь поры моего тела просачивается Его магическая аура. Пребывая в полубессознательном состоянии, я вздохнул, немного выгнулся навстречу восхитительно-жаркой мощи и прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать позорное хныканье. Потом надо мной нависло тело, а по обе стороны от моей головы прогнулся матрас под давлением опершихся на него рук. Он провел носом по моей шее – от ключицы до уха, и меня прошиб озноб. — Какое прекрасное приветствие, — пробормотал он, — ждешь меня, лежа в постели, такой отзывчивый, нетерпеливый... такой покорный... От возмущения мои глаза распахнулись, и я уставился на Темного Лорда, расположившегося надо мной во всей своей красноглазой славе. На его губах играла понимающая ухмылка, а наши лица были так близко, что если бы я чуть-чуть приподнял голову, то мы столкнулись бы носами. Не в моих обычаях пропускать оскорбления мимо ушей, так что я, не откладывая в долгий ящик, решил показать ему насколько я «покорен». Я обхватил его торс руками и изо всех сил потянул на себя. Уронив его себе на грудь, я крутанулся вбок, оседлал его живот, плечами вжал в матрас и самодовольно улыбнулся. Он все с той же преисполненной превосходства ухмылкой насмешливо выгнул бровь. Я уже было засомневался, нет ли у него проблем с восприятием реальности, когда он внезапно взял меня за бедра и перетащил с талии... в общем, пониже. Напоровшись взглядом на его понимающую улыбку, я невольно округлил глаза. Проклятье. Гребаный самодовольный ублюдок. Я попытался сползти с него и улизнуть в сторону, но он обвил меня руками и перевернулся, возвращая нас в прежнюю позицию – я на спине, а он сверху, только теперь он лежал у меня между ног. Поймав мои запястья, он прижал их к матрасу чуть выше моей головы. Хотя на мою одежду никто не покушался, я вдруг почувствовал себя обнаженным. Я заколебался, не зная, как поступить. С одной стороны, моя физическая форма позволяла мне сбросить его с себя, вот только не примет ли Поединок чести нашу драку за нарушение пакта о ненападении? С другой стороны, я ничего не имел против конкретно этой позы. У нее были свои преимущества, но после его подколок насчет моей покорности мне до жути не хотелось ему уступать и тем самым доказывать правоту этого самодовольного ублюдка. Дилемма завела меня в тупик, а этот мерзавец следил за моим лицом и, наверняка, считывал с него ход моих мыслей, как с открытой книги. Прежде чем встретиться с ним взглядом, я тщательно расслабил мышцы лица. Он прищурился, пытаясь выяснить, что я задумал, но я не стал дожидаться результатов его размышлений. Задумал я, кстати, откровенную глупость – нечто среднее между двумя первыми вариантами. Я обвил его талию ногами, притягивая к себе. Он рухнул на меня, рефлекторно выдохнув. Воспользовавшись его удивлением, я высвободил руки, обхватил ладонями его затылок, развернул лицо под нужным углом и поцеловал. Поначалу он оцепенел от шока. То есть я подумал, что от шока, но через несколько секунд он все еще оставался недвижим, а мой шрам обожгло болью. Поняв, что преступил грань дозволенного, я почувствовал неловкость. В конце концов, он никогда не говорил, что хочет заниматься со мной подобными вещами... Я хотел было понуро отстраниться, как он вдруг перехватил инициативу и смял мои губы в грубом поцелуе. Суть послания была очевидна: мне не следовало целовать его без разрешения, но моя кандидатура в этом плане его вполне устраивала. Я внутренне вздохнул от облегчения. Финал мог оказаться гораздо плачевнее. Темный Лорд выдернул из брюк полы моей рубашки, прервав тем самым мои размышления. На мой оголившийся бок легла теплая ладонь, и я затрепетал от властности его прикосновений. Огладив мою талию и пересчитав по пути ребра, рука скользнула мне на грудь, и из моего горла вырвался приглушенный стон. Потеребив зубами мою нижнюю губу, он прошелся ртом вдоль нижней челюсти, слегка прихватывая кожу губами, а напоследок куснул меня за ухо. Теплое дыхание овеяло мою шею, посылая по моему телу волну дрожи. Я провел руками по его груди и тоже загорелся идеей проникнуть под его рубашку. Мне вдруг отчаянно захотелось коснуться его кожи, исследовать ее «просторы» ладонями и кончиками пальцев. Потянувшись, я, наконец, выпростал его рубашку из-под пояса брюк и уже примерялся к застежкам, как Темный Лорд вдруг резко цапнул меня за шею – совсем как в прошлый раз. Вскрикнув, я зашипел от боли – в ответ он лишь сильнее присосался к моей плоти, вампир недоделанный. — Что... что за манера... кусать меня в шею? — выдавил я сквозь стиснутые зубы. Он хмыкнул, и этот звук вибрацией отразился в моем горле. Жутковатое ощущение. Он отстранился, обвел меня взглядом и ухмыльнулся: — Ставлю свою метку. — Зачем? — непонимающе уставился на него я. — Все равно под воротником никто не увидит. — Нет, но следующие... — он оценивающе посмотрел на оставленный им синяк, — три дня взглянув утром в зеркало, ты вспомнишь, что ты мой. И подкрепил свое заявление мощным толчком бедер, заставив меня ахнуть и выгнуться под ним дугой. Что? Как это «я его»? О чем это он? — Но... — попытался запротестовать я. — Никаких «но». Пока ты не умрешь, ты мой, Гарри Поттер. Мой мозг отказывался работать в таких условия – скользящие движения прижавшегося ко мне тела никак не способствовали концентрации. — Что?! С чего вдруг… я стану... позволю тебе... Почему... ты так говоришь? — бессвязно пролепетал я. Протиснув под меня руку, он по-хозяйски облапил мою задницу, и я приглушенно пискнул, подавившись воздухом. — Что, если... — продолжил я, с трудом переводя дыханье, — мне захочется... делать... это... с кем-нибудь еще? Темный Лорд разразился мрачным смехом и, снова пригвоздив мои руки к матрасу, заглянул мне в глаза. — Боюсь, что прелестей обычного секса ты сейчас лишишься. Никто другой не сможет удовлетворить тебя, после того, что дам тебе я... — уверенно произнес он, его магия набросилась на меня с неведомой прежде силой и спеленала тугими потоками. По моему телу словно пустили электрический ток, пульсирующий и звенящий от напряжения. Моя спина выгнулась дугой над матрасом, голова запрокинулась, глаза закатились, мышцы рук и ног прошило судорогой, и я протяжно застонал. Его магия... опьяняла. Проникнув в каждую клеточку моего тела, она огнем пробежалась по нервным окончаниям, и ослепила меня неожиданным оргазмом. Я забыл, как дышать, и чуть не отключился, полностью потеряв над собой контроль. Ему даже прикасаться ко мне не понадобилось, чтобы чувства захлестнули меня с головой. Выкручивающее суставы наслаждение спало, и я снова осознал себя – с зажмуренными глазами и дыханьем, как у загнанного фестрала. Никогда не испытывал такого унижения. Это не должно происходить так быстро. Я собрался с духом и открыл глаза. Темный Лорд сидел рядом со мной – с самодовольной улыбкой на устах и насмешливо выгнутой бровью. Мерлин, он даже ко мне не прикоснулся! Похоже, мое лицо сейчас сгорит от стыда. В буквальном смысле. Самодовольство немного спало с его лица, и он нахмурился. Протянув ко мне правую руку, он провел кончиками пальцев по моему шраму, лаская его легкими движениями. Я до сих пор чувствовал, как вибрирует под его кожей магия, дразнит меня, напоминая о том удовольствии, что заставила меня испытать. — Гарри, — окликнул меня Темный Лорд, — тебе нечего стыдиться. Ты очень чувствителен к моей магии, а я использовал ее довольно много и с конкретной целью. Так что тебе не о чем беспокоиться. Люди часто теряют над собой контроль в моем присутствии. Ничего не поделаешь, жизнь благоволит ко мне – я всеподавляющ. — Он издал небольшой смешок. — На самом деле, это хорошая новость! Это значит, что я всегда смогу удовлетворить тебя, не прикладывая особых усилий. Следовательно, у тебя не будет причин жаловаться, если основную часть наших усилий мы сфокусируем на моем удовольствии, не так ли? — поддразнил он меня. Как ни странно, его слова приободрили меня, вернув мне привычное расположение духа, и я снова рискнул поднять на него глаза. — О-о, наш герой похоже снова во всеоружии. Ты знаешь, что этим своим взглядом напоминаешь рассерженного котенка? Или ежика. Ты рассчитываешь напугать меня колючками? — Перестань разговаривать со мной, как с ребенком! — взорвался я. — Я не похож на котенка! Или на ежика! Я человек! Оттолкнув его, я вскочил с постели и метнулся в ванную, прихватив с собой запасное нижнее белье и новые брюки. На пороге я обернулся: Волдеморт все так же ухмылялся мне с кровати. Я тихонько фыркнул и скрылся в ванной, громко хлопнув дверью напоследок. Мне хотелось провалиться под землю и навсегда исчезнуть из этого мира. Быстро сполоснувшись и переодевшись, я решительно вернулся в комнату. Если Темного Лорда вдруг одолело великодушие, и он взялся подбадривать меня после унижения, то я не собираюсь переживать по этому поводу. По крайней мере, постараюсь на этом не зацикливаться. Пока я отсутствовал, Волдеморт успел пересесть за стол и погрузиться в чтение моих заметок о повстанцах. — Эй! — возмущенно вскричал я. — Это мое, Вам нельзя это смотреть! — Я подскочил к нему и попытался вырвать свои записи из его руки, но он отвел ее в сторону. — Ха, разве изначально они не предназначались Люциусу… а, в конечном счете, мне? — вскинул он бровь, по-прежнему не давая мне приблизиться к документам. — Да, но только в качестве козырей в переговорах! — И что ты за них хочешь? — поинтересовался он после короткой паузы. Этот вопрос, так похожий на тот, что он задал мне в день рождения, спутал мне все мысли. При этом я, наверняка, покраснел, а уж когда мой взор упал на огромную кровать, где мы недавно… кувыркались, и вовсе запылал, как алый мак. Я тряхнул головой, избавляясь от навязчивых воспоминаний. Я не позволю глупой влюбленности в Темного Лорда отвлечь меня от важного разговора. — Я еще не до конца определился. Хотелось бы получить полный доступ к моему хранилищу без всяких испытательных сроков. И мне понадобится какой-нибудь аналог дипломатического иммунитета на случай вашей смерти в Поединке... — Выкини эту идею из головы. Дуэль до смерти я выиграю у тебя при любых условиях. Ты можешь еще двадцать лет потратить на обучение, но победителем все равно стану я. Я нахмурился. Не то чтоб я не знал, какая пропасть опыта и способностей нас разделяет, но не слишком ли он категоричен в своих суждениях? — И знаешь почему? — спросил он, как и всегда преисполненный самоуверенности. — Не знаю, — недовольно огрызнулся я. — Почему? — Потому что ты еще ни разу не убивал, потому что ты не настолько меня ненавидишь, чтобы, не задумываясь, прикончить, даже если я полностью окажусь в твоей власти. Чего, конечно, не случится, но факт остается фактом. В тебе нет той безжалостности, что необходима для хладнокровного убийства. Именно поэтому ты предпочел бросить мне вызов на Поединок. Так ты придаешь своему поступку ореол благородства. Но давай посмотрим правде в глаза: как ни крути, а убийство остается убийством. Ты лишишь человека жизни, разорвешь на части свою душу, запятнаешь магическую ауру. Тебе придется вскрыть мне горло и стоически наблюдать, как вытекает моя кровь, как гаснут мои глаза, и жизнь уходит из моего тела... Тебе нравится это представлять, Гарри? Думаешь, тебе приятно будет меня убивать? Разве этого ты хотел, когда я прижимал тебя к постели, а ты стонал подо мной от желания? Мечтал вонзить клинок мне в сердце и с наслаждением смотреть, как я умираю? На протяжении всей его речи я отрицательно качал головой. Меня тошнило от нарисованных им картин. Как я смогу все это проделать? Я никогда не представлял подробностей его убийства, можно сказать, избегал этого всеми фибрами своей души. «Убить» для меня было обычным глаголом. Я частенько слышал его от других, а оттого и сам с легкостью употреблял, но, проникнувшись его смыслом, я понял, что не хочу этого делать. Ни с кем. Я просто хотел освободиться от давящей длани «Судьбы», но если Волдеморт действительно не верит в мою «миссию», мое здесь пребывание превращается в полную бессмыслицу. Зачем мне сдался этот Поединок? Был ли он необходимостью, или я сам вырыл себе яму, бросив ему вызов? — Конечно, я ни о чем таком не мечтал, когда мы... — перебил его я, слишком расстроенный, чтобы сдерживаться. — Я вообще никогда не хотел вас убивать. Даже в те времена, когда еще не сомневался в правоте повстанцев. — Именно поэтому дуэль выиграл бы я... Так что насчет капитуляции? Тогда проблема разрешится, и никто из нас не умрет, — сказал он столь непринужденно, словно речь шла о том, будет ли завтра дождь. — Вы лжете и прекрасно это знаете. Что помешает вам убить меня через секунду после капитуляции? — Помимо отсутствия у меня причин желать тебе смерти, которое, мне казалось, я достаточно ясно выразил? Если бы ты изучил правила Поединков чести с той же скрупулезностью, что и я, то знал бы, что после завершения дуэли месть для любой из сторон под запретом. — Ох... этого я не знал... но уверен, что вы сумеете обойти это препятствие. А доверять вашим заверениям, когда речь идет о моей смерти, было бы глупо. — То есть ты полагаешь, что для меня в порядке вещей целовать и доводить до оргазма тех, кого я предпочел бы видеть мертвыми? Уверяю тебя, если бы я хотел тебя убить, ты сейчас сидел бы в зловещем подземелье в ожидании нашей дуэли и предсмертного унижения и мучился бы мрачными предчувствиями. А не гостил бы у моего министра, проживая в одной из самых роскошных комнат его поместья. Такая постановка вопроса не только обескуражила меня, но и окрасила мои щеки румянцем смущения. Я вздохнул и постарался успокоиться, прежде чем снова повернуться к нему лицом. — Что вам тогда от меня нужно? Почему вы сказали... «мой»… сказали, что, пока я не умру, я буду принадлежать вам, если вы не планировали моей скорой смерти? Он со вздохом отвел от меня взгляд. У меня возникло стойкое ощущение, что он жалеет о своих словах. Мое сердце сжалось в тисках разочарования. — Я по натуре собственник, Гарри. Всегда им был и буду. Я не способен делиться с другими людьми тем, что считаю своим. Я задумчиво нахмурился, изучая его лицо: «Что-то здесь не так. Он что-то скрывает». — И как это объясняет первую половину фразы, в которой я умираю? Расставаясь с любовниками, вы их убиваете? — невозмутимо спросил я, прикладывая максимум усилий, чтобы мой голос звучал отстраненно. Может, секрет безвестности его любовников в том, что они умирают, не успевая поведать о своих тайных свиданиях? Он по своему обыкновению разразился мрачным смехом. Я в своем вопросе ничего смешного не видел, так что выжидающе скрестил руки на груди. — Это одна из теорий повстанцев? Вообще-то мне хотелось бы, чтобы волшебное население планеты росло, а не теряло своих лучших представителей, — осклабился он. — Боишься наткнуться в моем доме на комнату полную трупов? Может, мне дать тебе ключи от крепости с указанием не открывать одну из дверей, как в сказке о Синей бороде? Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем любопытство возьмет над тобой верх, и ты ее откроешь... Ладно, согласен, звучит действительно нелепо... хотя... Первое, он не стал бы прятать тела в своем доме. Второе: хозяин – барин, конечно, но все же мир, в котором он убивает наскучивших ему любовников, не блещет правдоподобием. Третье... неужели у него и впрямь так много любовников, что их убийство заметно проредило бы волшебное население Британии? От этой мысли мне стало дурно. Нет, я в курсе, что столь могущественным красивым мужчинам обычно не отказывают, но все же... Нет, не хочу об этом думать. Он снова расхохотался – теперь над моим расстроенным видом. — Гарри, Гарри. Не волнуйся ты так об этом... Или ты хочешь добавить этот пункт в список требований? Что-то вроде: «Не убивать своих любовников?» В принципе я могу согласиться, если ты четко оговоришь сроки. Год, например? Не люблю, когда меня надолго ограничивают, тем более… в потенциальных жертвах. — Да вы сами себя послушайте! — перебил я его. — Вы только и делаете, что дразните меня и смеетесь надо мной. Откуда мне знать, врете вы или говорите правду? Вот в чем проблема! Да ради Магии, вы же Темный Лорд, разве можно верить вашим словам?! Конечно же, вы лжете, жульничаете, и убиваете всех, кто вам досаждает! Это входит в ваши должностные обязанности! С какой стати вам делать для меня исключение? Вы можете сколько угодно убеждать меня, что капитуляция не будет иметь для меня ужасных последствий, но я все равно вам не поверю. Я никогда не поверю, что вы удовлетворитесь заранее оговоренной контрибуцией, когда могли потребовать все, что я имею, включая меня самого. Вот что меня останавливает. Вот почему я не капитулирую. А документы, что вы у меня забрали, – моя единственная надежда на успех в переговорах. Поэтому, пожалуйста, верните их мне. Я чувствовал себя так, словно меня выжали и пропустили через мясорубку, но, тем не менее, ни на мгновенье не отрывал от него глаз, так как боялся упустить его реакцию на свою речь. На меня он не смотрел. Вместо этого он с неприступным видом отвернулся к столу и уставился в окно – на деревья, мягко покачивающиеся на ветру, и яркие пятна садовых цветов. А может, он смотрел в никуда. Люциус рассказывал мне о подобных случаях: мол, если Темный Лорд вдруг впал в прострацию, его лучше не отвлекать, так как именно в такие моменты его мозг генерирует самые оригинальные идеи. «Интересно, не на мой ли счет он сейчас строит планы? Если так, то самое время прервать этот процесс», — подумал я. Что-то мне подсказывало, что результат его мозгового штурма мне не понравится. Я осторожно подошел к нему, словно к опасному зверю, который может броситься в любой момент, что, кстати, не далеко ушло от истины, и нарочито медленно протянул к нему руку, предупреждая о своем приближении и показывая, что безоружен. Может, я немного и переусердствовал с предосторожностями, но, в некоторых ситуациях лучше перебдеть, чем недобдеть. Он молчаливо следил за мной краешком глаза. Моя рука коснулась его бицепса и слегка обхватила его ладонью. На ощупь тот оказался твердым и теплым. Привычное покалывание, охватившее мою кисть, приободрило меня. Я снова сфокусировался на его лице – он повернул его ко мне и элегантно выгнул бровь. — Что ты делаешь? — спросил он. К счастью, гнева в его голосе я не услышал. — Вы не злитесь на меня? — А у меня есть повод? Ты всего лишь озвучил свое мнение обо мне. Я и не рассчитывал на твою положительную оценку. На самом деле, я ожидал, что оно окажется еще хуже. Да и почему меня вообще должно заботить, что ты обо мне думаешь? — сейчас он смотрел на меня в упор, наблюдая за моей реакцией на его слова. Они немного меня задели, но я и раньше знал, что мое мнение ему до Люмоса, так что он только подтвердил правильность моих выводов. Он немного помолчал, потом глубоко вздохнул, словно готовясь к чему-то неприятному. — Скажи мне, Гарри, ты когда-нибудь слышал о родственных душах? — спросил он подчеркнуто ровным тоном. Я распахнул глаза, невольно отдернув от него руку. — Что? Э-э, да, я что-то такое слышал... — я смерил его подозрительным взглядом. — Почему?.. — Думаешь, ты… стандартно реагируешь на мою магию? И на меня? Я нахмурился. Нет, я бы не назвал свою реакцию на него «стандартной». Рядом с ним мои мозги превращались в кашу, словно он околдовывал меня. Мое к нему притяжение никогда не вписывалось в понятие нормы. Но стоило ему выйти из комнаты, или мне покинуть его общество, как я тут же хватался за голову, не понимая причин своего неадекватного поведения. Он хочет сказать, что все это происходит со мной… из-за того, что я его духовный партнер? Я изумленно уставился на него. В голове у меня образовалась пустота – все мысли разбежались в шоке. Мои знания о родственных душах были весьма поверхностны. Я всегда думал, что это глупые сказки для девчонок, мечтающих о «второй половинке», и никак не ожидал, что Темный Лорд тоже в них верит. В таком случае, может, и мне пора пересмотреть свое к ним отношение? Родственные души? Я пронзил его взглядом – он ответил мне уверенным взором. Нет... но… а как же пророчество? Оно предрекает вражду между двумя родственными душами... и... «Ни один не сможет жить, пока выживает другой!» Как тогда объяснить эту строчку? Хотя… родственным душам вроде как положено умирать в один день, правильно? Поэтому он не хочет меня убивать? Но, почему… он не рассказал мне об этом раньше? Его отстраненная поза показывала полное равнодушие к происходящему, но в глазах я заметил странное напряжение… словно он ждал моего приговора… и слегка волновался. Он намекнул, что ожидал от меня гораздо худшей оценки... Он боится моего отказа? Разум во мне глумливо фыркнул: «Это же Темный Лорд! Больше реализма, меньше фантазий! Он просто тобой играет». Моя более эмоциональная часть погрузилась в воспоминания, вновь переживая те истории, что я слушал когда-то в лагере повстанцев, лежа в высокой траве, – истории о юном сироте-полукровке, который так активно боролся за свое место под солнцем, что в итоге взобрался на самый верх. Волдеморт чуть ли не прямым текстом признался в собственном одиночестве. Конечно, он пытался выдать его за скуку, но... может быть, у него действительно есть повод для волнений? Может быть, он и впрямь не равнодушен к моей компании и видит во мне родственную душу? Внезапно я осознал, что вот уже несколько минут таращусь на него, раскрыв рот. Я резво его захлопнул и сглотнул. Что ответить человеку, который только что объявил тебя своим духовным партнером? В поисках вдохновения я оглядел комнату. — Разве нам не пора отправляться в вашу крепость? — выпалил я. Не успел вопрос соскользнуть с моих губ, как я мысленно себя обругал. Уж слишком он был похож на отказ. Мой взор снова метнулся к нему – посмотреть, как он воспринял мою реплику. Он резко отвернулся и сел спиной ко мне, словно не хотел, чтобы я видел выражение его лица. Даже не верилось, что мой неловкий ответ так на него повлиял. Меня пронзило чувство вины. Нет, так я это оставить не мог. Я подошел поближе и прижался лбом к его спине. Меня окутало пульсирующей магией, и я с наслаждением втянул в себя приятный аромат. Не знаю, чем он пах... какой-то пряностью... Может быть, мускусом? Или гвоздикой. Я никогда не разбирался в запахах. Я попытался приободрить его, хотя подобная смена ролей казалась мне несуразной. — Я сейчас сам не знаю, что чувствую. Для начала мне нужно все это переварить. Я никогда раньше не верил в существование родственных душ, но это многое бы объяснило в нашем случае, верно? Вы всегда меня привлекали, всегда... Я помню, как увидел вас впервые – на Дне Победы, когда мне было… сколько? Кажется восемь... или девять? — я рассмеялся, вспомнив ту сцену. — Мне показалось, что я вижу сказочного короля в своем экипаже. Сириус пытался разбудить во мне злость, напоминал мне о смерти моих родителей, но я просто не мог тебя ненавидеть. И до сих пор не могу. Ты посмотрел на меня, а я мог думать лишь о том, какие у тебя красивые глаза. При мысли о Сириусе я печально улыбнулся. На мой взгляд, он в тот день был чересчур категоричен. Я тогда был слишком юн, чтобы понять его точку зрения, а он, судя по всему, никогда не умел правильно оценивать такие вещи. Спина под моим лбом шевельнулась, и мне пришлось отстраниться. Он повернулся ко мне, посмотрел из-под нахмуренных бровей, но в уголках его губ скрывалась легкая улыбка. Поднеся руку к моей щеке, он мягко ее погладил. — Ты знаешь, что твоя чрезмерная доброта не доведет тебя до добра? Однажды кто-нибудь этим воспользуется и крепко тебя обидит. — Но вы же защитите меня, да? — неуклюже пошутил я. От его нежности мне стало не по себе, так как по моим понятиям она никак не вписывалась в образ Темного Лорда. Словно он одним своим поступком выбил почву у меня из-под ног, и мир пошатнулся. Он расхохотался. Я расслабился и даже немного возгордился тем, что смог его рассмешить вопреки его странному настроению. — Ну же, не тяните книзла за хвост. Хочу посмотреть, где вы живете, — широко улыбнулся я. — Повстанцы мне все уши прожужжали о неприступности вашей крепости. Хочу убедиться, что они хоть в чем-то были правы. — Я поторопил его тычком в бок. Он снова рассмеялся, обхватил рукой мои плечи и аппарировал. «Родственные души, хм? Это многое меняет...» — промелькнуло у меня в голове.