День Победы

С 1 по 14 сентября 1998 года, Магловская проблема

Несмотря на внимание, которым я был обласкан в первый день своего здесь пребывания, и вопреки моему сарказму о пенсионном возрасте хозяина крепости, я вскоре обнаружил, что такого трудоголика, как Темный Лорд, еще поискать. Этим же вечером он предупредил меня, что в ближайшие дни я его не увижу. Он заявил, что приближающаяся встреча МКМ и без того отнимает у него прорву времени в ущерб его драгоценным исследованиям, которые ждут не дождутся его внимания, а он, вместо того чтобы работать, целый день валяет дурака со мной. Я удивленно вскинул брови. Можно подумать, я просил его меня развлекать! Я ответил, что легко найду себе занятие, особенно если мне покажут, где здесь библиотека. Он любезно согласился и после ужина отвел меня в свою необъятную сокровищницу. Мало того что под нее изначально была выбрана самая большая комната крепости, так по мере роста громадной коллекции книг она еще и неоднократно расширялась. Оказалось, что Британская магическая библиотека, большей частью была скопирована с его частной коллекции, хотя и он под предлогом сбора литературы для проекта разжился некоторыми любопытными фолиантами. Видимо, их жадные владельцы, хотя правильнее сказать осторожные, отказывались делиться с ним семейными знаниями, опасаясь, что он использует их для личной выгоды, но позволили скопировать книги для публичной библиотеки. Которая, кстати, проигрывала на фоне представшего моим очам святилища печатного и рукописного слова. И только вообразите – он дал мне свободный доступ ко всему этому интеллектуальному богатству! К моему величайшему смущению, когда я обмолвился, что его библиотека переплюнет публичную по всем параметрам, Темный Лорд устроил мне допрос с пристрастием. Слово за словом, и вскоре я обнаружил, что объясняя, почему я в свое первое посещение ушел, так и не взглянув на книги, я рассказываю о треклятом языкастом библиотекаре и нашем с ним… тесном общении. Хорошо хоть я вовремя заткнулся, и не сболтнул, кем были заняты мои мысли, пока я целовался с парнем. Странно, но поступок Седрика привел Темного Лорда в бешенство, и на меня обрушился еще один шквал поцелуев – второй за день, и начался он (кто бы мог подумать?) с мощного толчка к ближайшей стене. Я уже начал привыкать к такому обращению и даже находил его напор невероятно возбуждающим, однако на свежую голову его манера (или одержимость?) прижимать меня к ближайшей плоской поверхности казалась мне забавной. Последующие дни, к радости моих перенапряженных нервов, не изобиловали интимными моментами. Я не отрицал своих желаний, но мне не хотелось торопить события, которые и без того неслись галопом. Двух месяцев еще не прошло, как я впервые встретился с ним лицом к лицу! У меня почти не было времени, чтобы привыкнуть к его присутствию и пьянящему эффекту его магии, а я уже по горло увяз в этих странных, хоть и приятных, не буду спорить, отношениях. Я уж молчу о новых обстоятельствах, связанных с духовным партнерством. Несколько дней я обшаривал библиотеку Темного Лорда, охотясь за любыми упоминаниями родственных душ. Указующее заклинание привело меня к популярным среди ведьм любовным романам (даже не верится, что Волдеморт хранит здесь подобную литературу). Редкие упоминания в серьезных трудах сводились к тому, что их существование является мифом, то есть стопроцентной выдумкой. Чуть позже мне попалось несколько книжек, которые не оспаривали существование родственных душ, но написаны они были довольно топорно, и при ближайшем рассмотрении противоречили не только друг другу, но даже самим себе. В общем доверия их сведения не вызывали, а их внезапное появление настораживало. И вообще, разве Темный Лорд, заподозрив у себя наличие духовного партнера, не должен был, согласно своим принципам, изучить данный вопрос вдоль и поперек? А если он так и поступил, то где все те книги, откуда он черпал информацию? В тех, что я нашел, нет ни одного убедительного доказательства (ну не считать же таковыми противоречивые свидетельства из сомнительных книжонок) существования данного явления. Но если мы с Волдемортом не являемся родственными душами, то как объяснить нашу странную связь, усиливающуюся день ото дня? Любой всплеск его эмоций, будь то раздражение или восторг, тут же отражался во мне. Причем он загадочным образом фокусировался в моем шраме. Почему именно в шраме, а не... в магическом ядре, например, мне было невдомек. С какой стати ощущениям возникать не внутри головы, а на поверхности лба? Чем такое объяснить? В общем, чем дольше я рылся в библиотеке, тем сильнее было мое разочарование. Однажды, безрезультатно провозившись целый день у полок, уже ближе к ужину мне вдруг стукнула в голову мысль, что я что-то напутал с указующим заклинанием и неплохо было бы уточнить его формулировку и движения палочкой. Проштудировав соответствующий фолиант – довольно древний и запыленный, я наткнулся на вариацию заклинания, которое не просто указывало на искомые книги, но и составляло их список на листе пергамента. Убедившись, что запомнил все нюансы волшбы, я резко захлопнул книгу и, вдохнув поднятую пыль, чихнул прямо посреди запроса. И родственные души превратились в невнятное «рпчихидуши». Вместо списка книг на листе пергамента проступили слова: «Пожалуйста, выберите между следующими понятиями: болезни души, чародеи душ, магия души, состав души, родственные души…» И так далее, и тому подобное – список впечатлял своей длиной. Мой взгляд прикипел к неизвестному термину: «магия души». Он меня заинтриговал, но предпринять я ничего не успел, так как в библиотеке появился один из этих странных домовых эльфов и дал мне понять, что пора ужинать, то есть поклонился и лапкой показал на дверь, так как нормально общаться он не мог. Впрочем, изредка до меня долетали их комментарии, судя по которым, их мозги вовсе не были так безлики и пусты, как полагал их хозяин. В этот раз, например, эльф прошептал: «Молодой хозяин, пожалуйста, ужин подан. Милый, вежливый молодой хозяин...» Ладно, это, конечно, не откровение века, но все-таки странно, что они называют меня «молодым хозяином», поскольку обычно домовики обращаются так к наследникам семьи. Этот момент я специально прояснил у Драко – совиной почтой. Увы, но после этого случая мне так и не выдалось возможности познакомиться с загадочной «магией души» поближе. В тот же вечер за ужином, Темный Лорд сказал, что ему нужно провести кое-какие исследования в библиотеке. Я выразил удивление тем, что он так долго обходился без нее, и спросил, не можем ли мы с ним работать в ней одновременно. Вскоре у нас установился новый порядок, при котором мы оба трудились в библиотеке – он за массивным столом в центре, а я на удобном диване неподалеку. Изредка я устраивал себе перерыв и «отдыхал» глазами на соседе. Если он и чувствовал мой пристальный взгляд, то большей частью его игнорировал, лишь иногда посылая мне быструю ухмылку или начиная разговор. Однажды речь зашла о «магловской проблеме», деталями которой я давно интересовался. Как оказалось, юридически маглы действительно мало чем отличались от животных, но только потому, что их права Темного Лорда не заботили, и он не стал менять ради них законы, принятые предыдущим правительством. Волдеморт называл маглов паразитами, недостойными нашего внимания, и был категорически против их активного преследования, так как считал такой шаг не только нецелесообразным, но и потенциально опасным. Мы долго обсуждали основную тему грядущей конференции МКМ («Влияние новой технологии, именуемой «Интернет», на статус секретности») и различные способы уберечь тайну волшебного мира от маглов. Я, конечно, не разбирался досконально в работе магловских технологий, но благодаря обучению в автошколе контактировал с ними гораздо ближе, чем большинство современных волшебников. Меня не пугали телефоны, телевизоры и компьютеры, я даже мог с горем пополам ими пользоваться. Однако Темный Лорд оказался гораздо «продвинутей» меня. Он с самого детства шел в ногу со временем и пристально следил за развитием магловских наук, несмотря на свою славу маглоненавистника. Как-то вечером он поведал мне о том ужасе, что он испытал при бомбежках Лондона во время Второй Мировой Войны. Его детдом, к счастью, не пострадал, но он сидел в содрогающемся от взрывов здании, слышал грохот и мучился ожиданием неминуемой смерти. И тогда он пообещал себе, что никогда больше не доверит свою судьбу чужим рукам, и не окажется в столь уязвимом положении. Когда в 1945 году до Великобритании дошли новости об атомной бомбе, его накрыл тихий ужас. С тех пор он неизменно держал руку на пульсе «холодной войны», готовый применить решительные меры, если конфликт перейдет в более активную стадию. Для него не было секретом, что война – это неотъемлемая часть человечества, и создание маглами все более разрушительного оружия его не удивляло – ведь они стремились к этому испокон веков, используя любую возможность нарастить свою мощь. Он понимал, что в этом мире выживают наиболее приспособленные, но даже мысли не допускал, что наш вид может проиграть обычной органике, в чьих телах нет ни капли бесценной прекрасной магии. Что касается интеллекта и исследовательской деятельности, то в этом он тоже с лихвой обгонит любого магла. Его борьба за власть была продиктована не только эгоизмом и непомерными амбициями, но и желанием изменить волшебный мир, подтолкнуть его к новой эпохе процветания, к революционным новаторским идеям и разработкам, способным в случае обострения ситуации противостоять магловской угрозе. Его политика с маглорожденными преследовала те же цели – он пытался выгадать побольше времени для волшебного мира, чтобы к моменту раскрытия их тайны, тот успел подготовиться к обороне и выработать действенную наступательную тактику. Весь разговор я просидел, оцепенев от шока, распахнув глаза и навострив уши, и напряженно впитывал новые сведения. Как повстанцы умудрились прозевать такую проблему? Я спросил об этом у Темного Лорда. Он ответил, что об этом мало кому известно, иначе в волшебном мире поднялась бы паника, которая часто приводит к роковым ошибкам. Страх может спровоцировать агрессию, волшебники начнут охотиться на маглов, устраивать групповые рейды, а в таких условиях будет невозможно держать наше существование в тайне. Я спросил его, действительно ли он готов закрывать глаза на травлю и убийство маглов, как говорил Муди. Он ответил, что правительство охотится лишь на определенных маглов, знающих наш секрет и представляющих угрозу. Например, странный серийный убийца, убивавший бывших премьер-министров Великобритании, действовал по его приказу, так как магловские премьер-министры обычно были в курсе главных событий нашего мира. С точки зрения Волдеморта, это вопиющее нарушение безопасности. А считать Министерство магии одним из отделов магловского правительства, по его словам, издевательство худшего толка. Должен сказать, что после его истории о чудовищном страхе перед оружием массового уничтожения (пятидесятилетней давности! Представляю, насколько разрушительней оно стало за прошедшие годы), я был склонен с ним согласиться. Палочка волшебника, напротив, фокусирует магический поток на конкретной цели и не предназначена для массового поражения. Заклинания, рассчитанные на большие группы людей, слишком энергоемки и сложны в исполнении. Легче заколдовать окружающую среду и через нее повлиять на людей, чем заворожить их всех скопом. Если волшебнику понадобится убить три дюжины человек, то гораздо эффективнее будет обвалить на них потолок, чем закидывать убивающими проклятьями. Тот факт, что магические атаки в основном рассчитаны на одиночные цели, всегда оказывал стабилизирующее действие на волшебный мир. В магловской перестрелке любой мог зарядить в толпу из автомата и убить несколько человек – никакие навыки не спасли бы людей от пуль. Среди волшебников выживаемость в бою зависит от способностей. В теории, хорошо обученный маг (или крайне везучий) мог легко одолеть соперника или даже защититься от массовой атаки. Смерть в волшебном мире не выбирала свои жертвы наугад, а битвы не были столь обезличены. Но нельзя сказать, что мы были бессильны против маглов. За последние двадцать лет, во многом благодаря Темному Лорду, у нас появились всевозможные заклинания, защищающие от разного рода магловского оружия. Но справиться с атомными бомбами и средствами массового уничтожения пока не удавалось. Этот разговор потряс меня до глубины души и превратил в параноика, нервно ждущего, что на крепость Темного Лорда вот-вот посыпятся бомбы. Волдеморт, очевидно, заметил мое состояние, потому что рывком поднял меня на ноги, отвел к моей спальне и, со словами: «Надень пижаму», запихнул внутрь. Чувствуя себя как в тумане, я дрожащими руками выполнил его распоряжение. Мой взгляд лихорадочно метался по комнате, испуганно всматриваясь в темные углы. Закончив с переодеванием, я открыл дверь, и меня снова схватили за руку и повлекли в неизвестном направлении. Я пытался сбросить с себя онемение, смутно догадываясь, что со мной происходит нечто важное, чего никак нельзя игнорировать, но затуманенный мозг апатично отмахивался от моих потуг, пока в моем поле зрения не показалась массивная кровать и меня не уложили под одеяло. Я лег с краю, свернулся компактным клубочком, и замер без движения, изредка позволяя себе моргнуть. Мысли вяло зашевелились в моей голове, вопрошая, когда я успел переодеться в пижаму и где теперь нахожусь. Последнее, что я помнил, – это присутствие Темного Лорда. Тут кровать позади меня прогнулась, и до меня донесся вздох. Я встрепенулся, когда меня вдруг обхватили руками и притянули к теплой мускулистой груди. Меня окутало успокаивающей магией, и по телу распространилась волна расслабляющей энергии. Напряжение покинуло мои мышцы, а магическое ядро довольно завибрировало. Я облегченно выдохнул и заснул. В ту ночь я спал так крепко, как никогда прежде.