День Победы

23 сентября 1998 года, Интерлюдия о повстанцах

Невилл как раз готовил свой сад к зимовке. То есть он считал этот сад своим, но на самом деле он принадлежал всему лагерю, так как они все с него кормились. Невилл ужасно гордился своим вкладом в рацион людей, которые приютили его после потери родителей и смерти бабушки, присоединившейся к армии Дамблдора после воскрешения Темного Лорда. Кровопролитные бои, правда, быстро свели ее в могилу. В конце концов, чистокровной леди больше пристало вести хозяйство, устраивать балы и распоряжаться состоянием семьи, а не участвовать в войнах. Боец из нее получился не ахти. Невилл всегда носил в кармане мантии ее фото – вместе с родительским. Он устало вздохнул и тыльной стороной предплечья вытер пот со лба. С тех пор как Гарри покинул деревню, многое изменилось. Остальные повстанцы обозлились, как стая мантикор. Ведь Гарри не просто пустил книзлу под хвост десять лет их ежедневного труда по совершенствованию Избранного, а преподнес врагам на блюдечке с голубой каемочкой. Сам Невилл не верил, что Гарри переметнулся на другую сторону. Разве мог он забыть, что Темный Лорд убил его родителей, или простить их убийцу? Так как Невилл сам находился в схожей ситуации, пусть даже с формально живыми родителями, он понимал Поттера, как никто другой. И ответ на этот вопрос был для него однозначен – нет, не мог. Он подозревал, что Гарри просто не выдержал давления. После его ухода Невиллу выдалась возможность примерить на себя Гаррину шкурку, с прилагающимся к ней комплектом проблем, так как Муди во всеуслышание объявил его «новым Избранным», и все внимание жителей лагеря тут же сфокусировалось на нем. Любой его чих тщательно анализировался, а дни вплоть до минуты были расписаны между тренировками, обеспечивающими ему максимальный уровень подготовки. Отдохнуть он мог только за работой в саду, но, как правило, у него не оставалось на это сил. Он задыхался под прессом постоянного контроля, тем более, как боец, он Гарри в подметки не годился и на его фоне выглядел более чем убого. Теперь он понял, что подвигло Гарри сбежать, и был с ним солидарен, желая хоть на пару дней избавиться от надзора и вырваться отсюда, как в старые добрые времена. Прежде никого не заботило его местоположение, и никто не препятствовал его прогулкам по миру маглов. Они лишь просили его быть осторожней и добродушно подшучивали, строя догадки о его подружке-магле, к которой он так торопится. Теперь же, стоило ему попытаться уйти, как его остановили, допросили и решительно завернули обратно. Невилл внезапно превратился в «ценного соратника, потеря которого не допустима». Он ненавидел свой новый статус, а особенно он ненавидел Муди, втравившего его в эту историю. Но боялся он Муди гораздо сильнее. Его и раньше преследовали кошмары об искусственном глазе, в последнее же время он частенько просыпался посреди ночи в холодном поту, потому что ему пригрезился повелительный рык его наставника. Но больше всего убивала бессмысленность его страданий. Он уже говорил Муди о клятве, которую стребовал с него Темный Лорд, но тот не счел ее серьезным препятствием для его сражения с лидером Волшебной Британии. Невилл подозревал, что даже принесенный им Нерушимый обет ни на йоту не поколебал бы позицию Муди. Однако он чувствовал, что терпение наставника потихоньку истощается, и надеялся, что тот скоро разочаруется во втором Избранном так же, как в первом, и возьмет дело в свои руки. Муди уже увеличил количество рейдов и набор сторонников. Также Невилл знал, что планируется нечто грандиозное. Видимо, у кого-то из новых союзников нашлось неожиданное оружие, открывшее перед повстанцами новые горизонты. Невилл запретил себе думать об этом – у него хватало своих тревог и забот. К счастью от размышлений на запретную тему его отвлекла сова. Они были редкими гостьями в повстанческом лагере, а к нему вообще ни разу не прилетали. У него и знакомых-то за пределами чар не было, чтоб кто-то мог ему написать. «Кроме Гарри», — осенила его внезапная мысль, и он с редкой для него резвостью снял письмо с птичьей лапы и вскрыл его. Муди голову бы ему оторвал, узнав, что он открыл письмо без предварительного сканирования. А также потребовал бы сначала показать послание ему, «ради его же собственного блага», конечно. Но Невилла это не заботило. Если Гарри счел нужным ему что-то написать, он это прочтет, а недовольные сим фактом повстанцы пусть катятся в Запретный лес! Опознать каракули Гарри не составило труда: его почерк за прошедшее время нисколько не улучшился. Орфография и пунктуация, по-видимому, тоже. Невилл невольно поежился от этой мысли. Впрочем, в безграмотности Гарри виноват был не он, а его бесконечные тренировки, заменившие ему все остальные уроки. Посещать магловскую школу, в которой учился Невилл, Гарри было некогда, а обучать его элементарным вещам – таким как математика и правописание – никто не посчитал нужным... К счастью, записка была не слишком длинной, и ему не пришлось долго продираться через ошибки: «Невил Надеюсь ты получишь это письмо. А то есть у меня подозрение, что защитные чары иногда блакируют переписку. Я пишу тебе потому что кое что узнал о твоих родителях. Я договорился, чтобы их разместили в психлечебнице где ты сможешь их навестит. Это ничем тебе не грозит о чем я тоже позаботился. Место называется психлечебница Януса Тикки, или как то так. Это где то в пригороде Манчестера. Я тут навел справки туда можно добраться магловским автобусом номер 341. Он ходит от центральной автобусной станции (Если помнишь, мы как то видели нечто подобное, когда Сириусу вздумалось полюбоватся на понравившиеся ему магловские лодки. Только там вместо лодок будут автобусы.) Дорога займет около часа. Выйдешь на остановке под названием музей, потом пойдешь прямо, обогнешь музей и увидишь клумбу с цветами. От нее повернешь направо и спустишься вниз по улице пока не уткнешься в здание с разбитым окном – туда то тебе и надо. Не обращай внимание на ветхий фасад. Это прикрытие. Внутри довольно мило и уютно. Их поместили под другим именем, чтобы кроме нас с тобой их никто не опознал, так что ищи Вайдбуков. Лады? Домой можешь аппарировать. Клянусь это не ловушка. Пожалуста поверь мне. Ты меня знаешь, ловушки не в моем стиле. Я слишком прямолинеен для этого. Извиняюсь за разбитый нос. Надеюсь с ним все впорядке. Но за свой уход я не извиняюсь. Надеюсь что ты сходишь с ними повидатся. Г.П. PS: Мародеры» Невилл снова свернул пергамент трубочкой и задумался. Автором явно был Гарри. Отвратительный почерк, характерные ошибки, игнорирование дефиса – все указывало на него, для такой качественной подделки нужно знать человека досконально, а не просто по паре разговоров. С выражением мыслей у Гарри никогда проблем не было. Ему всегда было любопытно, нет ли у Гарри дислексии, но спросить он не решался, а теперь уже и не у кого. Отсутствие элементарного образования, однако, бросалось в глаза. Он снова посмотрел на постскриптум. Мародерами называла себя компания друзей, в число которых входили отец Гарри и его крестный, с этим все ясно, но зачем он это приписал? Бессмыслица какая-то! Это заставило его вспомнить об их детских играх. С развлечениями в повстанческом лагере было туго, Гарри посвящал свое время тренировкам, Невилл – урокам магловской школы, у них даже общих тем для разговоров не было. Одно время Невилл пытался научить друга школьным премудростям, но его объяснения лишь запутывали Гарри еще сильнее, так как он сам многого не понимал. Как-то раз Гарри вернулся с очередного занятия с Ремом, который тогда еще жил с повстанцами, и сказал, что они изучали систему секретных сообщений и паролей. Ремус, очевидно, поднаторел в ней в процессе изготовления волшебной карты «Хогвартса» вместе с отцом Гарри и другими мародерами. Они с Гарри несколько часов развлекались, придумывая различные пароли на любой вкус. Ремус даже отдал им карту мародеров с тем, чтобы они подобрали к ней пароль. Вскоре они перепробовали все фразы, пришедшие им на ум, но безуспешно. После нескольких недель мучений и кучи потраченной впустую магии Гарри, наконец, совладал с упрямой картой. Правда, он обошелся без слов активации – он просто каким-то образом обманул чары. Как он это проделал, Невиллу было невдомек, впрочем, Гарри и раньше случалось управлять своей магией на голой интуиции. Например, стоило мальчишкам узнать о существовании защитных чар, как Гарри тут же в них разобрался и вскоре уже пробовал свои силы в их создании, играючи составляя новые комбинации. Для него это было... плевое дело. Как бы там ни было, после взлома карты, они отправились к Сириусу и Ремусу – похвастаться Гарриными успехами. Создатели карты были изрядно шокированы. Они тут же выхватили у них карту и начали проверять ее работоспособность, чтобы убедиться, что Гарри не разрушил чары своим кустарным взломом. В ходе этой проверки и прозвучал настоящий пароль. В этот момент Гарри повернулся к нему и подмигнул. Невилл так и не понял его намек. То ли он радовался тому, что сумел развести мародеров на пароль, то ли предлагал вместе насладиться учиненным переполохом. Теперь гадать об этом было поздно, но пароль, на который они потратили столько сил, Невилл запомнил на всю жизнь, как и многозначительное подмигивание Гарри. Он решил испытать эту фразу на письме Гарри. Достав палочку, он прижал кончик к пергаменту и произнес: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость! Чернила медленно впитались, а затем проступили двумя новыми строчками. «Невил если ты передумал насчет тово, что мы обсуждали в прошлый раз сообщи мне немедля. Я найду способ тебе помочь обещаю. Ты не обязан там находится». Невилл тяжело вздохнул: подкинул ему Гарри дилемму, однако. В ловушку он не верил – Гарри неспособен на такие уловки, как он и написал в первой версии письма, которое, кстати, тоже оставило после себя массу вопросов. Интересно, где Гарри повстречался с его родителями, и как сумел договориться с их надзирателями? Жители лагеря не знали, что случилось с Гарри после побега. Сначала они думали, что газеты вот-вот запестрят заголовками типа «Восстание среди повстанцев» или даже «Проклятый повстанец умирает, пытаясь убить нашего любимого вождя». Но прошел месяц, а ожидаемого скандала так и не разразилось. Повстанцы предположили, что он сбежал из страны, едва успев освободить Малфоя, и сочли его трусом и предателем. Но судя по этому письму, Гарри не только не покинул Британии, но даже вступил в контакт с врагом. Неужели он действительно их предал? Или пытается им по-своему помочь? По этому письму ничего не понять, слишком оно… однобокое. В одном можно быть уверенным – Гарри не мертв и не беспомощен. А значит, есть надежда, что он сам убьет Темного Лорда и освободит Невилла от этой обязанности. Конечно, такие мысли попахивали трусостью, но храбрость никогда не была его коньком. Один-единственный раз в жизни он решился на «поступок», попытавшись предотвратить побег Гарри и Малфоя, и с тех пор не мог отделаться от мысли, что выбрал для этого самый неудачный момент. После ухода Гарри его слова еще несколько часов не давали Невиллу покоя, пока он не пришел к выводу, что, принимая поспешное решение помешать их побегу, действительно не потрудился как следует вникнуть в ситуацию. Манипулировал ли им Муди, или он сам добровольно поверил в его эфемерные обещания светлого будущего, Невиллу еще только предстояло выяснить... Но хочет ли он навсегда покинуть лагерь? Здесь был его дом, место, где он вырос. В общем, он так и не понял, что ему делать со второй частью Гарриного послания. «Однако родителей я навещу», — внезапно решил он, чувствуя, как в груди разгорается надежда. Они, скорее всего, даже не узнают его, но, может, увидев их, он вспомнит, за что сражается. Потому что сейчас, он даже не мог толком сказать, что ему не нравится в нынешнем режиме. Он ничего не чувствовал, кроме бесконечной усталости.

***

Этим же вечером, на заброшенном складе Ливерпуля два брата-близнеца шокировано пялились на открытые ящики. — Куда их используют? — спросил один из них. Стоящий рядом с братьями мужчина в потрепанной одежде бешено завращал глазом, пронизывая их обоих изучающим взглядом. — Неважно, на что они будут использованы, ребята. Вы сказали, что готовы внести свой вклад в общее дело – вот ваше задание, — рявкнул он. — Но... эти... вещи очень опасны... — продолжил парень, ничуть не успокоенный его обтекаемым ответом. — Вы хотели отомстить за смерть брата. Я предлагаю вам способ. Или вы позволите его душе бесцельно блуждать по нашему плану, потому что слишком напуганы, чтобы отомстить за него? — раздраженно спросил оборванец. — Нет-нет, мы не отказываемся от мести... Просто не хотим, чтобы в процессе пострадали невинные люди... — уточнил второй близнец, до этого момента не вступавший в разговор. — Не волнуйтесь, не пострадают. Их не будет рядом. Уж поверьте, жертвы среди мирного населения мне нужны не больше, чем вам, — ответил мужчина. Близнецы переглянулись. Они не были уверены, что ему можно верить на слово, но не видели иного выбора. Чтобы построить лучший мир нужно действовать – предпринимать конкретные шаги. Пассивная оппозиция Темному Лорду, в которой состояло много их сверстников, не добьется нужного результата. Если они хотят отомстить, нужно переходить к активным действиям. Выбранный путь привел их сюда – на заброшенный склад, под командование лидера повстанческого движения... и к ящикам, битком набитым магловской взрывчаткой. Они обменялись еще одним взглядом. Несмотря на решимость, их одолевало плохое предчувствие.