День Победы

31 октября 1998 года, Откровения

С тех пор как я впервые проснулся рядом с Темным Лордом прошел уже месяц, но, к моему изумлению, меня так и не вытурили обратно в свою комнату. Напротив, за это время мне открыли новый мир райских наслаждений и чувственности. Также мы поэкспериментировали с нашей странной связью и выяснили, что окклюменция позволяет ее до известной степени контролировать. Правда, мне редко удавалось долго удерживать щиты. Я винил в этом его умелые руки и губы, чьи прикосновения неизменно меня отвлекали... Темный Лорд был прав: я в жизни не захочу другого мужчину. Я и раньше-то не особо хотел, а уж теперь – и подавно. Каждая его ласка, каждое касание губ, каждый вздох, что он вырывал из моей груди, каждое страстное объятие лишь сильнее убеждали меня в этом... До «главного блюда» мы пока не добрались, но учитывая все, что я перепробовал за этот месяц, вряд ли кто-то принял бы меня за невинного мальчика. Мои отношения с Темным Лордом, если их можно так назвать, развивались на удивление хорошо. Раньше у меня не было подобного опыта, но я бы сказал, что за исключением мелких проблем, которых, думаю, хватает у любой пары, они выглядели весьма многообещающими. В основном наши споры (на едва повышенных тонах, клянусь!) касались моего нежелания исполнять роль безмозглого прислужника. Заканчивались они одинаково – мое тело впечатывалось в первую попавшуюся плоскую поверхность и избавлялось от одежды. Серьезно, создавалось впечатление, что любое сопротивление заводило его куда больше, чем страх и раболепие. Стоило мне огрызнуться в ответ или хотя бы сострить, как его глаза загорались похотью и вожделением. К этому моменту я уже более-менее смирился с объяснениями Темного Лорда касательно нашей с ним связи. Да и что еще это могло быть? К тому же духовное партнерство гарантировало, что меня не выбросят за ненадобностью, едва он утолит свой аппетит, и этот факт чудесным образом избавлял меня от неуверенности в себе. Мое доверие к нему росло с каждым днем. Ведь он приютил меня в своем доме, в своей постели, спал рядом со мной, ничуть не заботясь о собственной безопасности (что трудно было не заметить), хотя я вроде как числился его врагом. О дуэли он больше не заикался. Теоретически, наше сражение должно было состояться после моей сдачи С.О.В. и Т.Р.И.Т.О.Н.ов, но я все больше склонялся к мысли, что эти экзамены служили лишь предлогом, а истинной его целью было потянуть время и обеспечить мне пути отступления. На этом фоне капитуляция казалась мне все более привлекательной. Да и что такого ценного можно было с меня стрясти? У меня даже доступа к своим финансам не имелось, я мог предоставить лишь крохотную кучку золота, гниющую в громадной пещере Гринготтса, да несколько монет, завалявшихся в моем кошельке. Что еще он мог попросить? Мое тело? Так я и так ему ни в чем не отказывал, если у нас и не было до сих пор секса, то только потому, что Волдеморт сам не спешил идти до конца. Последнее, кстати, меня немного тревожило. Почему он избегал проникающего секса, как дементор патронуса? Судя по его поведению в постели, недостатком желания он не страдал, но последняя черта так и оставалась непересеченной. Как-то я поинтересовался, что его останавливает, он ответил, что ждет «подходящего момента». Одному Мерлину известно, что он под этим подразумевал. Я только надеялся, что подходящим моментом не станет момент моей капитуляции, в ответ на которую он разразится маниакальным смехом и скажет, что давно предвкушал тот миг, когда сможет обратить меня в вечное сексуальное рабство... или что-нибудь столь же ужасное. Но время шло, и мой страх постепенно рассеивался, потому что я был не в силах вообразить, что кто-то отдаст предпочтение многомесячным планам, когда мог с легкостью соблазнить меня в первые же две недели. В этом просто не было смысла. С другой стороны, мне все чаще казалось, что у него есть секрет, который он не решается мне открыть. Тем временем наша будничная жизнь протекала довольно мирно. Я все так же тренировался по утрам, но уже без прежнего пыла и рвения. Мысль, что мне не придется сражаться с Темным Лордом, сняла с моей шеи огромное ярмо, и я вдруг почувствовал себя легким и невесомым, как перышко под чарами левитации. Не все, однако, было так безупречно. После моего поспешного бегства активность повстанцев резко возросла, а рейды участились. Складывалось впечатление, что они таким образом подталкивают меня к исполнению долга. Потому что, насколько я знал их ресурсы, при таком темпе их надолго не хватит. Правда, за последние месяцы они обзавелись новыми союзниками – та таинственная незнакомка, к примеру, способная контролировать домовиков. Однако, кроме похищения Драко, ни в одной акции она не засветилась, в результате чего была признана временно отошедшей от дел, а может и вовсе «одноразовой» пособницей, так как в обычных рейдах эльфов тоже никто не видел. Хотя владельцы домовиков, шокированные случившимся в Малфой-мэноре, поспешили усилить защитные чары, включив в них новый слой, настроенный на эльфийскую магию, и снабдить домовиков недвусмысленными приказами, исключающими любого рода предательство или даже мысли о нем. Многие умоляли Темного Лорда поделиться с ними «рецептом» проклятия, которое он использовал на своих эльфах. Но разочарованные неприятными побочными эффектами, как то: еще более уродливая внешность, немота и исполнение только очень четких распоряжений, они ушли не солоно хлебавши, решив, что лучше сами приструнят своих домовиков или измыслят соответствующее проклятье. С тех пор уровень смертности среди домовых эльфов резко возрос, а несчастные создания даже не могли покинуть жестоких хозяев, убивающих их братьев и родителей в попытках создать удобоваримый вариант проклятия, призванного еще больше поработить их народ. На их месте я бы дважды подумал, прежде чем снова довериться этой «Онночке». Что-то она не спешила их спасать и освобождать, хотя сейчас они особенно нуждались в ее помощи и поддержке. Спросив у Волдеморта, что он думает о сложившейся ситуации, я услышал: — Жаль, конечно, что хороших слуг напрасно убивают и калечат, но мне понятен страх, движущий их владельцами. Некоторые из старожилов домовых эльфов видели, как сменяются поколения хозяев. В их руках сосредоточены все тайны и грехи домочадцев за последнюю сотню лет. Им поручали заботу о наследниках, предоставляли доступ в любую комнату мэнора, к финансам семьи, им доверяли слепо и безоговорочно, а сейчас это доверие разрушено. Отлаженная веками система дала сбой, и пока она не адаптируется к новым обстоятельствам, ее будет лихорадить. И хозяевам, и слугам придется переоценить свое отношение друг к другу и сделать соответствующие выводы. Но слуги при этом вынуждены расплачиваться за преступление одного из своих собратьев. Ответственность за резню, постигшую домовиков, лежит на эльфе, предавшем Люциуса. На нем и на его союзнице-повстанке, которая, называя себя их другом, причинила им больше вреда, чем все поколения хозяев вместе взятые. Я попытался представить, как бы я себя чувствовал, будучи преданным тем, кому полностью доверял. В лагере повстанцев я испытывал нечто подобное пару-тройку раз, но в гораздо меньшем масштабе. Взять, к примеру, молчание Сириуса о письме из «Хогвартса», или ложь повстанцев о смерти Тонкс, или беспардонные манипуляции Муди. Я был искренне рад вырваться из этой клоаки. Темному Лорду, конечно, тоже скрытности не занимать, но, по крайней мере, я могу верить ему в важных вещах. То есть так я тогда думал. Ночь Самайна открыла мне глаза и расставила все по своим местам.

***

В лагере в этот святой день обычно зажигали свечи в память о мертвых и читали короткие молитвы о тех, кто уже ушел из этой жизни. Пока Сириус был жив, мы с ним молились за души моих родителей, чтобы они вместе вернулись в лоно Магии и обрели покой в ее безбрежном океане. Именно такое посмертие ждет всех нас согласно верованиям британских магов, основанным на учениях некромантов и мистиков, которые веками, фрагмент за фрагментом собирали цельную картину бытия. Предположительно, у смерти три этапа. Первый этап, называемый «вознесением», довольно короток: сразу после смерти душа поднимается из тела, и как бы со стороны наблюдает за своими недвижимыми останками и реакцией окружающих. Согласен, звучит ужасно, именно поэтому маги предпочитают умирать в окружении близких. Смерть в полном одиночестве, когда до твоих останков никому нет дела, никто тебя оплакивает, никто не грустит о твоем уходе, – один из самых распространенных страхов волшебного мира и главная причина, почему у нас так мало отшельников и затворников. В нашем обществе хватает... оригиналов и чудаков, но в их жизни всегда присутствует хотя бы один человек, скрашивающий им одиночество. Темный Лорд как-то мне поведал, что Северус Снейп, известный своей необщительностью, именно по этой причине выбрал должность в «Хогвартсе», вместо личной лаборатории. Поговаривают, что умирающего в одиночестве ждет судьба призрака. Увы, но согласно теории, стать призраком – это единственный способ избежать второго этапа. В зависимости от разных верований на втором этапе нас ждет судилище и последующие муки, воссоединение с душами родных и знакомых или незатейливое ожидание дальнейшей судьбы. Кто-то считает, что там даруется возможность спокойно оценить свои прижизненные достижения и неудачи, кто-то – что души попадают в большую говорильню, где делятся друг с другом впечатлениями, и все тайное становится явным. Другие полагают, что нас там встретит своего рода проводник, который объяснит, что привело нас к смерти, и куда лежит наш дальнейший путь. В общем, вариантов куча, потому что каждая душа, с которой некромантам удалось наладить контакт, выдвигала собственную версию. Теория с проводниками, однако, весьма популярна, люди верят, что эта честь выпадает самым достойным. Честь стать проводником в загробной жизни имеется в виду. Для этого пришлось бы сначала возвеличить себя земными делами. В чем состоит третий этап, никто не знает, но весь мир однозначно признает его существование. Британские волшебники верят, что их души поглощаются великим океаном Магии, а потом вновь возрождаются в волшебных детях. Особенно эта теория импонирует чистокровкам, потому что она не грозит им возрождением в маглах или животных. Сириус, несмотря на все его гриффиндорство и неприятие большинства чистокровных традиций, в вопросах веры был с ними солидарен и меня воспитал в том же ключе. Однако с момента его смерти моя жизнь так круто изменилась, что я сомневался, что он обрадуется моим молитвам о его душе. Если мои родители еще не достигли третьего этапа, то, вероятно, сейчас стыдятся меня и моих поступков. Ладно бы я просто отринул их ценности и восстал против их сподвижников, но я умудрился лечь в одну постель с их убийцей... Ниже падать уже некуда. Как следствие, от сегодняшней церемонии я не ждал ничего хорошего. Но у Темного Лорда были свои планы на эту ночь: он собирался представить меня магическому обществу. Меня эта перспектива изрядно напрягала – кто знает, как они ко мне отнесутся? Разрешить сомнения мне помог Драко, развеяв мои заблуждения касательно моей репутации. Вопреки уверениям повстанцев никто не воспринимал меня Мальчиком-Который-Всех-Предал. Напротив, для всех недовольных нынешней властью я стал символом Света и надежды. Если бы я раньше знал, что внешний мир настроен ко мне вполне дружелюбно, побег из лагеря повстанцев дался бы мне гораздо легче... Так что я догадывался, зачем Темному Лорду понадобился этот маленький спектакль с моим «представлением обществу». Ему просто нужно было выставить на всеобщее обозрение свою очередную победу. Я сознательно пошел у него на поводу, потому что мне тоже не хотелось, чтобы волшебный мир видел во мне «луч Света в царстве Тьмы»...

***

День уже клонился к вечеру, когда Темного Лорда посетила худшая идея в его жизни. По крайней мере, на мой предвзятый взгляд – худшая. В последнюю минуту ему вдруг втемяшилось в голову, что мне срочно нужен экспресс-курс по бальным танцам, и он потащил меня в большую комнату с зеркальными стенами, наличие которой стало для меня сюрпризом. Тут-то я и осознал весь ужас его затеи. Нагини буквально угорала над моими потугами. Свернувшись кольцами в углу, она с удовольствием наблюдала за моими страданиями и едко комментировала мои сомнительные успехи, изредка катаясь по полу от смеха. Я едва себя сдерживал, обуреваемый желанием отчитать ее за неуместные шуточки. — Зачем мы этим занимаемся? Вряд ли мне захочется танцевать перед толпой незнакомцев. Не говоря уже о том, что это Самайн, а не Йоль! — раздраженно выпалил я после очередного провального па. Я уже готов был прибегнуть к тяжелой артиллерии, то бишь к хныканью, которое Волдеморт терпеть не мог. В конце концов, я не обязан мучиться в одиночку. — Затем, Гарри, что после церемонии будет бал, и, возможно, кому-нибудь захочется тебя пригласить, — непонятным тоном сказал Темный Лорд. — Да кому я нужен? Меня никто не знает. — Мне, например... — вымолвил он. Я ошарашено вскинул брови. Сопровождение еще куда ни шло, мало ли кто его сопровождает, но совместные танцы – совсем другой коленкор. С тем же успехом он мог объявить меня своим любовником, потому что до сих пор он ни с кем не танцевал. — Вы уверены, что стоит афишировать нашу связь перед обществом? Раньше вы опасались, что, узнав о ней, враги начнут охотиться на меня, чтобы добраться до вас... Не говоря уже о том, что меня не вдохновлял тот поток вопиллеров, что обрушат на мою голову несогласные с его выбором, хотя его готовность объявить о наших отношениях во всеуслышание не могла не радовать. Это позволяло мне надеяться, что я не очередная временная пассия. Он вдруг перестал кружить меня по залу, вместо этого пригвоздив к паркету серьезным взглядом. — Гарри, я не собираюсь распространяться о нашей духовной связи, я просто хочу намекнуть населению, что выбрал себе партнера. Его слова согрели мне сердце, и я не смог сдержать довольной улыбки. Я хотел было ответить, но Нагини меня опередила: — Духовная связь, духовная связь, вы даже в физическую еще не вступили! Почему ты до сих пор не сделал его своим?! Как у вас появятся детеныши, если вы даже не спариваетесь?! Пока Волдеморт собирался с ответом, я успел подумать: «Спасибо, Нагини, я тоже частенько задаюсь этим вопросом. Не тем, что о детенышах, конечно, а другим...» Мне было до ужаса любопытно, что на это скажет Темный Лорд. — Нагини, я вообще не планирую заводить детей, тем более в ближайшем будущем. Выкини эту мысль из головы. — Но, хозяин, раньше ты говорил, что не можешь найти подходящего партнера, а родственная душа идеально подходит для высиживания яиц и возрождения опустевшего гнезда. Я сжал зубы, чтобы не рассмеяться. Ловко она его обставила, можно сказать обложила Темного Лорда со всех сторон. Он выпустил меня из рук и раздраженно развернулся к змее. Для меня эта ситуация была внове. Нагини и раньше любила поворчать о потомстве, когда ее никто не слышит, точнее она думала, что ее никто не слышит, но никогда не пилила и не докучала хозяину неудобными вопросами. — Слишком рано об этом говорить, и перестань его так называть. Мне казалось, я внятно объяснил тебе, что родственных душ не существует. Я едва успел зажать рот ладонью, заглушая вскрик. Что? В ушах застучало от притока крови, горло сдавил спазм, дыханье сперло. — Я помню твои объяснения, но не понимаю, почему ты продолжаешь ему лгать. Ты мог бы сказать ему, что он твой... Тут мне как раз удалось отвоевать глоток воздуха, и мой хрип не дал ей закончить. Я обхватил горло в защитном жесте – мне казалось, что меня душат, предварительно вынув из груди сердце. Я согнулся пополам, хватая ртом воздух, и невольно попятился от Темного Лорда и его змеи. Не думал, что его предательство так сильно меня ранит. Я же старался не снимать брони со своего сердца – как раз на такой случай. Темный Лорд обернулся, окинул меня недоуменным взглядом и нахмурился. Потом ко мне в безукоризненном жесте беспокойства протянулась его рука. Я исступленно замотал головой, и рука опустилась. Он играл. Все это время он играл роль. Ради чего он так утруждался? Хотел унизить меня на сегодняшнем балу? Заверить меня, что мы поедем туда, как пара, а на самом деле устроить публичную дуэль? Вывести меня из равновесия, а потом унизить перед толпой, показав, как легко мной манипулировать? Кровь бросилась мне в лицо. О боги, не могу поверить, что я творил с ним все эти... непотребства. Я был с ним таким… покладистым. Он, наверное, чуть не лопнул со смеха, когда я раздвигал перед ним ноги. Теперь будет всем рассказывать, насколько я жаден до секса, и с каким трудом ему удалось не запятнать себя связью со мной... Я снова шагнул назад. На глаза навернулись непрошеные слезы. «Нет! Нет! Не позволяй ему наслаждаться видом твоей боли! Обрати ее в гнев и вымести на нем! Спровоцируй Поединок сам – прямо сейчас!» Я выхватил палочку и бросил в него обезоруживающее. Он отбил его в сторону, даже не доставая палочки. — Гарри, что ты делаешь? Что с тобой случилось? — спросил он с нотками недоверия и гнева в голосе. «Слишком слабое заклинание», — немного истерично подумал я, посылая в него костоломное проклятье. Он чуть-чуть сдвинулся, и я промахнулся. Теперь он обозлился всерьез и вооружился палочкой. Хорошо. Если я доведу его до нужной кондиции, он перестанет оттягивать Поединок. Я кинул в него связкой из режущего и таранного – первое полетело в живот, а второе в голову. Он блокировал их легким движением палочки. — Гарри, во имя Морганы! Объяснись сейчас же! Чуть помедлив, я скользнул взглядом по Нагини и снова уставился ему в глаза. Говорить я ничего не стал – мне не хотелось демонстрировать свой дрожащий голос. Если я вообще смогу выдавить из зажатого спазмами горла нечто членораздельное. — При чем здесь Наги... — он потрясенно оборвался. — Ты понимаешь парселтанг? Я кивнул. Какой смысл теперь отпираться? — Гарри, позволь мне объясниться, я не это имел в виду... «А что имел? Дай-ка угадаю: мы родственные души, но не друг друга? Какую ложь ты изобретешь теперь, о ужасный Темный Лорд?» Я покачал головой и разразился новой чередой проклятий. Их назначение меня не интересовало, лишь бы урон был побольше. К сожалению, он снова их блокировал. Похоже, темные проклятия против Темных Лордов не работают. Они же из одного семейства, зачем им друг другу вредить? Драко говорил, что в смутные времена нет ничего важнее семьи... Интересно, Драко огорчится, узнав о моей смерти? Или будет недоволен тем, что я отказался умирать перед толпой? И вообще, кто-нибудь будет меня оплакивать? С моим везением я не удивлюсь, если стану призраком, обреченным следовать за Темным Лордом и наблюдать, как он меняет любовников одного за другим, попирая мою память. Ага, а если мы погибнем одновременно, то сможем заняться призрачным сексом. Я истерично захихикал, поливая все вокруг заклинаниями, добрая половина которых уходила в молоко. Честно говоря, в данный момент я не слишком хорошо видел. Кажется, зелье, много лет назад поправившее мне зрение, перестало работать. Какая ирония судьбы. Я принял его, чтобы повысить свои шансы против Темного Лорда, а оно отказало в самый ответственный момент финальной битвы. В меня полетел красный луч. «Обезоруживающее заклинание», — подсказал мне внутренний голос и я, чуть помешкав, закрылся щитовыми чарами. В них звучно врезалось заклинание, заставив отступить меня на пару шагов. Куда не глянь, все было как в тумане. Я попытался протереть глаза рукой, чтобы вернуть зрению резкость, и наткнулся на мокрые щеки. Почему я плачу? Я же злюсь, а не грущу. Я знал, что так случится. В конце концов, меня уже не раз использовали и предавали. Я рассеянно убрался с пути очередного луча. «Связывающие чары», — прошептал тот же голос. Никто не был со мной так ласков, как Темный Лорд. Темный Лорд, с его идеальным лицом и совершенным телом. Темный Лорд, со всей его силой и могуществом. Темный Лорд, с которым я сейчас сражался... Почему в меня больше не летят заклинания? Почему я не двигаюсь? Я парализован? Я дернулся, услышав странный сдавленный звук. Что это? Откуда он взялся? Я часто-часто заморгал и растерянно оглянулся. Почему вокруг так много зеркал? Я поймал в одном из них свое отражение. Выглядел я жутковато, словно принял магловских наркотиков. Я подошел ближе и, протянув левую руку, коснулся отражения. Наверное, оно врет. В крепости Темного Лорда даже зеркала злые. А подушки почему-то мягкие. Это все, что я узнал за два месяца жизни с ним. Невилл, наверняка, справился бы лучше. Будь он на моем месте, его бы хотели по-настоящему. Глаза в зеркале увлажнились. Нет, глупое зеркало, ты ошибаешься! Я не плачу! Глупое, глупое зеркало. Я опустился на колени рядом с отражением. Может, если я умру перед зеркалом, моя смерть посчитается оплаканной? И куда, кстати, подевался Темный Лорд? Почему я до сих пор не умер? Я снова огляделся и вздрогнул, обнаружив справа от себя его коленопреклонную фигуру. Я склонил голову набок. Откуда он там взялся? Он может аппарировать внутри поместья? В дуэли такая способность дала бы преимущество. Я снова развернулся к своему отражению в зеркале. Я еле шевелился, словно усталость вынула из меня все кости. Я тоже богат полезными в дуэли приемами. Почему же я их не использую? Мне всегда говорили, что если я буду ими пренебрегать, меня тут же убьют. Постоянно двигаться, следить за окружением, искать скрытые угрозы, беречь магию, эффективно использовать заклинания. Не колебаться. Не колебаться, даже если он валяется у тебя в ногах и умоляет о пощаде. С десятилетием тебя, Гарри. Вот тебе большой острый нож. Когда подрастешь, ты убьешь им здоровенного злого монстра. Нет, не того, что прячется у тебя под кроватью. Другого, с приятной улыбкой, красивым лицом, сильными руками и нежными губами, с рубиново-красными глазами, которые еще недавно смотрели на тебя с теплотой... У тебя сегодня глаза красные, Гарри, ты становишься похожим на него? Он тебя заразил? Теперь ты тоже монстр, Сохатик? Как ты мог ему это позволить, Сохатик? Что сказали бы твои родители, Сохатик? Сохатик? Сохатик? Пора просыпаться, у нас впереди великий день! — У меня снова день рождения? — выдавил я сквозь комок в горле. Нет, Сохатик! Это день твоей смерти! Здесь все так гордятся тобой! Это великое достижение – умереть от руки Темного Лорда! Я не смог этого достичь, мне пришлось довольствоваться вторым местом и принять смерть от зачарованного артефакта. Уж ты-то должен меня понять. — Нет, нет, я не понимаю... Почему ты меня покинул? Ты был нужен мне. Почему какой-то дурацкий артефакт оказался важнее меня? Я был недостаточно хорош? Слабо ненавидел Темного Лорда? Почему? Ответь мне! — крикнул я и замолотил рукой по зеркалу. — Почему! Кем я был для тебя? Просто инструментом? Всю свою жизнь? Я всю свою жизнь для всех вас был просто инструментом? Темный Лорд даже не верит в пророчество! Почему же ты поверил? Зачем разрушил мою жизнь? Почему, рассказав о моей незавидной судьбе, ты оставил меня плакать в одиночестве? Ты даже не зашел ко мне в комнату. Я знал, что ты стоишь за дверью! Чувствовал твое присутствие! Почему же ты не зашел и не обнял меня? Почему ты ждал своего смертного часа, чтобы сказать, что любишь меня? Если ты вообще это имел в виду. Может без подсказок Темного Лорда, ты бы даже не знал, что сказать мне на прощанье? А забрать меня у Дурслей тебе тоже он велел? А если бы не он, я так и сидел бы в своем чулане? Если бы не пророчество? — я почувствовал, что задыхаюсь, и глотнул воздуха. — Почему мы должны были жить в этом дурацком лагере с безумным Муди во главе? Он же сумасшедший, Сириус! Как ты мог этого не видеть! Почему ты не увез меня? Мы могли бы уехать во Францию или в Австралию! Я ознакомился в Гринготтсе с недвижимостью Блэков, у них были там виллы. Почему мы не избавились от груза проблем и не убрались отсюда? Почему... почему нет? Почему бы и нет? Мы были бы свободны, а теперь ты мертв, я остался один. Посмотри на меня, я жалок и слаб. Я даже хуже, что он… — я махнул рукой в сторону Темного Лорда. Что-то в его лице привлекло мое внимание и задержало мой взгляд. Он пристально смотрел на меня из-под нахмуренных бровей. Даже сейчас, он казался мне эталоном красоты, а его магия заставляла кровь петь в жилах. Его глаза напоминали чистейшие рубины. Или гранаты? Я поднял правую руку – из нее что-то выпало, но я не придал этому значения – и прижал ладонь к его щеке. Она была мягкой и теплой на ощупь. Я провел по его скуле большим пальцем. Он накрыл мою кисть своей и нежно ее погладил. — Гарри, — осторожно начал он успокаивающим голосом, — прости, что не сказал тебе правду, клянусь, я не хотел тебя ранить. Рано или поздно я бы тебе рассказал... — Теперь... ты меня убьешь? — сдавленно спросил я. — Нет, Гарри, я не хочу тебя убивать. Ты мне очень дорог. В этом я тебе не лгал. Просто наша связь… немного иного толка. Наши души связаны, потому что шестнадцать лет назад, в этот самый день... Я устало отмахнулся от его объяснений – мне было лень вникать в его эзотерические фантазии. — Можешь особо не утруждаться, придумывая для меня очередную ложь. Повстанцы никогда с этим не заморачивались, и у них годами все прекрасно работало... — Гарри, посмотри на меня. Я поднял на него взгляд. Его глаза мерцали от непривычной мягкости, а лицо было преисполнено серьезности. И куда только подевалась его обычная насмешливость? — Гарри, я клянусь своей магией, что в ближайшие пять минут буду говорить только правду. Я ошарашено округлил глаза. Клясться магией очень опасно: нарушишь слово – и привет, магловская жизнь. Он же Темный Лорд и невероятно ценит магию, как он может так ею рисковать? — Не рискуй ради меня своей магией, — отрицательно покачал головой я. — Она слишком прекрасна, чтобы так бездарно ее потерять. — Гарри, ты очень важен для меня. Между нашими душами действительно существует связь. Мы не родственные души, но в ту ночь, много лет назад, когда я пытался тебя убить, что-то пошло не так, и часть моей души вселилась в тебя. Точнее в твой шрам. Ты стал моим крестражем. Я чуть не сломал язык, попытавшись повторить незнакомое слово. Он и правда сказал, что в моем лбу живет часть его души? Мое тело задрожало от отвращения. В какое чудовище он меня превратил? Я вырвал руку из его ладони и принялся ожесточенно скрести свой лоб. — Вытащи ее из меня! Вытащи сейчас же! Ей там не место! — вскричал я в отчаянье. Темный Лорд перехватил мои руки и с силой опустил их вниз, не позволяя мне касаться своего лица. Сопротивление мне ничуть не помогло – он даже не шелохнулся от моих трепыханий. Какими же заклинаниями я разбрасывался, чтобы так ослабеть? Он обхватил меня руками. Я вырывался, извивался, колотил по нему кулаками, но все без толку. Раздалось хныканье. Я не сразу осознал, что оно исходит от меня. Он издал утихомиривающие звуки, странным образом меня успокоившие. Его магия обвилась вокруг меня, укутывая в теплый уютный кокон. Дрожь, завладевшая мной еще перед зеркалом, наконец, оставила меня. Я умиротворенно обмяк в его объятиях, положил голову ему на плечо и с наслаждением вдохнул его запах. Он держал меня в объятиях, одной рукой поглаживал мне спину – мягкими круговыми движениями. Немного погодя, когда туман в моей голове слегка рассеялся, и ко мне вернулась способность соображать, я осознал свою неадекватность в полной мере. Атакованный постыдными подробностями своей истерики, я, не желая снова терять над собой контроль, сосредоточился на дыхательной гимнастике. Какой злосчастный гоблин в меня вселился? Что на меня нашло? Пораскинув мозгами, я переадресовал вопросы Темному Лорду. Тот в ответ рассмеялся. Рассмеялся, ага. Словно это не его я только что атаковал, как припадочный, обрушив ему на голову боггарт знает сколько смертельно опасных проклятий. Я дернул головой – похоже, мне никогда не понять этого мужчину. — Если бы ты был маглом, это назвали бы психическим расстройством, Гарри. Однако к болезням разума не стоит относиться так однозначно. Твой… срыв пришелся на Самайн, может именно поэтому он был столь силен. — Ну-ну, — недовольно фыркнул я, потом глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. — Его можно было легко избежать, правдиво объяснив мне природу нашей связи. А вы довели меня до паранойи! Я чувствовал, что вся эта история с родственными душами дурно пахнет. Темный Лорд вздохнул. — Я знал это, просто... эта тема заставляет меня нервничать. Чем меньше людей знают о моих крестражах, тем лучше. — Крестражи? Во множественном числе? У вас есть еще люди, наподобие меня? Меня это невольно уязвило. Интересно, они тоже были его любовниками? — Не люди, предметы. С тобой все вышло случайно, я почувствовал его в тебе лишь при личной встрече. — Предметы? Не их ли искал Муди? Погремушки и все такое? — Уж чего-чего, а погремушек среди них точно нет, — фыркнул он. — Я вырос в детском доме, если у меня и была там погремушка, она с тех пор послужила еще десятку-другому младенцев. Несмотря на ситуацию, я не мог не улыбнуться, представляя совсем крохотного Темного Лорда. — У вас сохранились фотографии? Готов поклясться, вы были прелестным и очаровательным малышом... Из его груди вырвался мрачный смешок. — На самом деле, меня считали одержимым дьяволом монстром, потому что я никогда не плакал и был слишком рассудителен для своего возраста. — А фотографии? — поддразнил я, не в силах остановиться. Я даже поднял голову с его плеча, чтобы сподручнее было наблюдать за его лицом. Он ухмыльнулся в ответ и провел рукой по моим опухшим щекам, накладывая своим прикосновением очищающие чары. — Нет, боюсь, в детстве меня мало фотографировали. Хотя припоминаю, что, когда мне было лет восемь, всех детдомовцев снимали на общую фотографию. Может, она до сих пор валяется где-то в архивах. «Вряд ли мне удастся ее отыскать, — закусил губу я. — Лучше как-нибудь попрошу показать в думосборе». — Ужасно, что вас считали одержимым. Наверное, они были не слишком… любвеобильны, да? Он хмыкнул, пропуская мои волосы сквозь пальцы. — Лет в десять надо мной провели ритуал изгнания. Варварское действо, скажу я тебе. Они думали, что я убил кролика – был там у одного мальчишки такой питомец. — А вы убили? — Конечно. Он был грубым, приставучим хулиганом. Не кролик, конечно, а его владелец. После этого он никогда больше меня не беспокоил – слишком боялся моей странной силы. Я с ранних лет неплохо контролировал стихийные выбросы. Вскинув брови, я поморщился от боли в расцарапанном лбу и поискал глазами палочку. Она валялась неподалеку. Чуть склонившись, я подхватил ее с полу, наложил на себя малое исцеляющее общего назначения и кинул в зеркало оценивающий взгляд. Волосы на голове стояли дыбом, глаза покраснели от слез, впрочем, по-моему, я и в обычном виде не отличаюсь презентабельностью. Вот только мантия, выбранная для выхода в свет, превратилась в мятую тряпку, покрытую влажными пятнами. Не мешало бы ее сменить, прежде чем куда-то отправляться. — Три года до вашей победы я провел в магловской семье сестры моей мамы. Она со своим боровом-мужем запихнула меня в чулан и большую часть времени держала там. А звали меня «уродом» или «мальчишкой». Когда Сириус и Ремус пришли за мной, я даже не знал своего имени. Это привело их в бешенство. Услышав, что мне больше не придется возвращаться в чулан, я решил, что это лучший день в моей жизни. Именно этот момент лег в основу моего первого патронуса. Так что я... худо-бедно представляю, как вам было паршиво в детдоме. Он едва заметно вздохнул и снова принялся перебирать пальцами мои волосы. — Ну, я бы предпочел, чтобы у тебя... Он не закончил, так как мы оба почувствовали приближение еще одной магической ауры. Только мы успели вскочить на ноги и направить палочки на вход, как двери с грохотом распахнулись, и в зал ворвался запыхавшийся Северус. Похоже, весь путь от кабинета до этой комнаты он несся сломя голову. — Повстанцы! Повстанцы сбросили на Министерство бомбу!