День Победы

1 ноября 1998 года, Новый день

Меня разбудило скольжение теплой руки по спине – от шеи к пояснице. По коже заструились ручейки расслабляющей магии, и с моих губ сорвалось невнятное мычание. Раздался шорох одежды, матрас прогнулся под перемещающимся весом, который в итоге приземлился мне на ноги. К руке, разминающей мне спину, присоединилась еще одна, с легкостью выискивающая самые напряженные точки и одним нажатием превращающая мышцы в желе. Помассировав области вдоль позвоночника, чудотворные руки нырнули под пояс пижамных штанов и занялись ягодицами, работая преступно близко к ложбинке между ними. Я не удержался от стона и в угоду проснувшемуся возбуждению потерся бедрами о матрас. — О, Мерлин... — выдохнул я, плавясь от удовольствия. Он издал гортанный смешок. Конечно, этот самовлюбленный ублюдок всегда рад понаблюдать, как мое тело реагирует на его действия, и послушать мои стоны. — На самом деле, я лучше Мерлина. Этот персонаж обладал легендарной силой только в сказках. В реальности он был полусумасшедшим друидом, который в процессе написания мемуаров баловался травкой, а потому вместо хроник потомкам достался сборник его фантазий. Я мысленно возвел глаза к небу. Ну, сами подумайте, разве я заказывал урок истории? Но если уж он заметил ошибку, то независимо от обстоятельств не успокоится, пока ее не исправит. Как-то раз решили мы проверить прочность книжных полок в его библиотеке, и только перешли к активным действиям, как он увидел, что пара книг стоит не на своем месте. Ему пришлось пойти и переставить их, иначе он, одержимый этой идеей, не смог бы сосредоточиться на том, чем мы занимались. Меня, конечно, слегка покоробило его пренебрежение, но бороться с его зацикленностью на порядке бесполезно. Остается только смириться с его причудами, впрочем, как и ему с моими. Например, несмотря на все его увещевания не дергать его за волосы, кончив, я всякий раз обнаруживаю свои руки запутавшимися в длинных прядях. Я, конечно, стараюсь не сжимать их в кулаки, но в запале частенько об этом забываю. Я снова вздохнул. У Темного Лорда божественные руки, с длинными ловкими пальцами, крепкими ладонями, а легкая шероховатость кожи лишь добавляла его прикосновениям шарма. Несправедливо, что человек, чьи руки буквально созданы для массажа, так редко этим занимается. — Какая у тебя нежная кожа... — прошептал он чуть ли не благоговейно. Я внутренне фыркнул. Вот еще одна из его навязчивых идей, хотя эта мне льстит и заставляет чувствовать себя желанным. Я впервые с момента пробуждения открыл глаза и скосил на него взгляд. Он был поглощен массажем – лицо напряжено, спутанные темные пряди свисают вдоль щек. Увидев в его глазах жгучий голод, я прикусил нижнюю губу, чтобы не застонать в голос. Я обвел взглядом его обнаженный торс, канаты мышц, проступающие под кожей в такт движениям рук, и остановился на полоске темных волос, начинающейся под пупком и исчезающей в свободных пижамных штанах. Меня вдруг накрыло отчаянным, не терпящим промедления желанием. Но, прежде чем мое тело ему уступило, я заметил на его лице признаки стресса, синяки под глазами, напряженность во взгляде. Это напомнило мне, что у меня есть причины на него злиться, и что этот массаж – часть его извинений, еще не принятых мной. На мгновение мне захотелось не накалять атмосферу, а сразу же его простить, даже если моему прощению первое время будет недоставать искренности. Но это создало бы у него впечатление, что он и дальше может безнаказанно мне лгать, манипулировать мной и ни в кнат меня не ставить. Короче, амплуа жалкого слабака мне не подходило. Думаю, всем понятно, что основная причина стремительного развития наших отношений (за исключением собственно «акта») была в том, что я, не найдя никакой информации о родственных душах, решил поверить ему на слово. Я подумал, что он изъял из библиотеки соответствующие книги, потому что в них говорилось о способах влияния на партнера или о каких иных хитростях, которые он не хотел афишировать. У Волдеморта была уйма возможностей признаться во лжи, например, после его странного слияния с моим телом около месяца назад. Но он этого не сделал. Я сам раскрыл его обман. А иначе он так и продолжал бы мне лгать, пока его жареный феникс не клюнул бы. Я медленно выдохнул – злость здесь ничем не поможет. Кроме того, у меня тоже были от него секреты, владение парселтангом, к примеру. Я похлопал его по коленке, намекая, что хотел бы сесть. Он слез с меня и сел в изголовье, скрестив перед собой ноги. Я устроился напротив него – перебрался к изножью, и опершись на спинку кровати обхватил руками согнутые колени. — Почему именно родственные души? — спросил я. Если бы я заговорил на другую тему, он мог бы возомнить, что я простил его «по умолчанию». — У нашей связи слишком много явных признаков, чтобы я мог просто... проигнорировать ее, — пояснил он, с осторожностью подбирая слова. — Могли бы притвориться, что не знаете, в чем дело, — вызывающе бросил я. — Но тебе нужны были конкретные объяснения, по какой причине я не хочу тебя убивать. Что-то менее мощное, чем связь душ, не сработало бы должным образом. Я задумался было над его ответом, но тут меня осенило: — Признайтесь, если бы не связь душ, вы бы меня убили? После недолгого колебания он вздохнул. — Если быть совершенно честным, то, не зная тебя так, как сейчас, я убил бы тебя без колебаний. Ты, будучи единственным человеком, который согласно пророчеству, как бы ни было оно сомнительно, мог разрушить все, чего я добивался десятилетиями, ворвался в мою жизнь и бросил мне вызов на Поединок чести. Если бы ты не был собой, я убил бы тебя, не задумываясь, – в тот же самый вечер, не выходя из кабинета Люциуса. Однако связь похоже уже тогда оказывала на меня влияние, хоть я о ней еще и не знал, так как, увидев тебя, я решил дать себе несколько дней на удовлетворение любопытства. Ты... очаровал меня, как никто иной. Я убедил себя, что через несколько дней ты мне надоешь, и я избавлюсь от тебя, как от… мелкого недоразумения. Но я еще в том кабинете понял, что ты – мой крестраж... — Вы знали уже тогда? — удивленно перебил его я. — Я вычислил природу нашей связи, едва ты вышел за дверь, уж очень необычно моя магия отреагировала на твое прикосновение. Однако не окажись ты крестражем, думаю, я убедил бы себя, что от тебя надо избавиться. Ты меня ужасно отвлекал, к тому же самим своим существованием ставил мою жизнь под угрозу. Я не мог просто отправить тебя в изгнание или поручить какому-нибудь доверенному волшебнику за тобой приглядывать. Тогда я не смог бы выкинуть тебя из головы – тебя и это драклово пророчество, будь оно неладно. Потому что как бы я ни презирал предопределенность, как бы ни было мне ненавистно понятие судьбы, я все равно беспокоился бы по его поводу. Впрочем, сейчас, узнав тебя получше... я понимаю, что ты вовсе не тот мстительный герой, каким я тебя представлял. В душе ты остался пацифистом, несмотря на навязанную тебе роль убийцы. Полагаю, что, если я не стану безумным психопатом, твое нападение мне не грозит. Так что сейчас мне вполне хватило бы клятвы, что я в свое время взял с Лонгботтома. Или я не прав? Я помотал головой и пожевал губу. Мне тяжело было слушать о его первоначальном намерении меня убить, если бы я не оказался крестражем, но его рассуждения были мне понятны, а главное – я видел, что он наконец-то говорит мне правду. Я прочистил горло. — Нет, вы правы. Явившись к Малфоям, я был настроен решительно: если бы мне повезло выжить в той переделке, я собирался уйти... далеко-далеко и от любых сражений держаться как можно дальше. Возможно... я бы вовсе опустил палочку, отказался бы от Магии, которая потребовала от меня таких жертв, и окунулся бы бесцветную, однообразную магловскую жизнь. Вы в курсе, что Гарри Поттер – довольно распространенное магловское имя? Только в Великобритании существует сотни Гарри Поттеров. Я бы прекрасно вписался в их толпу. Я был бы... анонимен. — Ты был бы тенью самого себя. Ты создан для Магии. Она любит тебя, она поет для тебя. Вчера, во время твоего приступа неадекватности, она защищала тебя. Пока твой разум блуждал где-то в неведомых далях, она сама заботилась о твоей безопасности. Большинство заклинаний, которые я посылал в тебя, пытаясь вывести из строя безвредным способом и остановить твои атаки, при приближении к тебе вплотную просто... испарялись. Лишь от пары из них ты увернулся или блокировал – их я не слишком напитывал силой. Обычному волшебнику такое не по силам. Ты ее любимец. Так же, как и я. Я поднял голову, и наши взгляды на мгновение скрестились. — Магия разумна? — По этому поводу в волшебном обществе велись бесконечные научные споры. Как-то вечером, еще в Малфой-мэноре, Люциус и Северус чуть не перессорились, не сойдясь во мнениях. Темный Лорд слегка улыбнулся: — Мне нравится так думать... но на самом деле у нее вряд ли есть самосознание. Она просто... реагирует. Может, как одаривать своих адептов, так и забирать свои дары у тех, кто ей не угодил. — И вы думаете, что она благоволит ко мне, даже если я веду себя как конченый псих? Он усмехнулся выбранной мной формулировке, но тут же снова приобрел задумчивый вид. — Возможно, она также защищала и меня, ведь ты связан со мной. Среди проклятий, которыми ты меня закидывал, встречались довольно-таки продвинутые, ты в курсе? Не ожидал, что ты их знаешь. Одно из них я изучил только лет в пятьдесят. Это было впечатляюще, несмотря на недостаток... меткости. Я напрягся, припомнив, как разбрасывался заклинаниями направо и налево. Я даже не знал, что использовал. Слава богам... или Магии... что никто не пострадал! На этой мысли я насмешливо фыркнул. — Что? — спросил Темный Лорд. Познакомьтесь с еще одним его бзиком: смеяться рядом с ним, если вы не готовы поделиться причиной веселья, категорически не рекомендуется. — Я просто порадовался тому, что в нашу вчерашнюю «дуэль» никто не пострадал. Ирония в том, что мне вроде как полагалось желать вам смерти. — А ты действительно хотел меня убить? — Нет, не по-настоящему... просто... боль... — я покачал головой. — Мне было очень больно узнать, как вы мной манипулировали. Вы, наверное, смеялись над моей наивностью, над каждой моей улыбкой и поцелуем? Ведь все это было частью вашего «гениального плана по укрощению крестража», разве нет? Он устало вздохнул, массируя переносицу. — Может быть, сначала. И я не смеялся над тобой, ничего подобного. Я был рад, что ты увлечен мной так же, как и я тобой, и с тем же интересом исследуешь нашу связь. Во всем, что касается секса, я никогда намеренно тобой не манипулировал. Просто делал то, что я хотел. Вся моя жизнь построена на этом принципе. Я хочу – я беру. — Тогда почему же вы не взяли? — вставил я. Он вопросительно поднял бровь. — Почему вы, следуя своей философии, не занялись со мною сексом, если хотели этого. — На мой взгляд, мы с тобой занимались именно сексом, а то, что он не вписывается в узкое понятие секса с проникновением, не так уж важно. Но в какой-то мере ты прав, обычно я действую по-другому. Что до причин, возможно, меня останавливало то, что от крестража я не смог бы избавиться так же легко, как от большинства своих любовников, возможно, я хотел дать тебе немного времени, или виной всему та беспрецедентная привязанность, что я к тебе испытываю, а может, мне не хотелось усугублять твою боль, беря твою девственность обманом, под маской родственной души. Я был шокирован до глубины души. Лед в моей груди окончательно растаял, пока этот могущественный человек, демонстративно отвернувшись в сторону, вероятно, впервые в жизни вещал о своих чувствах. Закончив свою речь, он вызывающе уставился на меня, словно подзуживая усомниться в его словах. Но нет, в этот раз сомнений во мне не было. Мне вспомнилась его вчерашняя клятва в течение пяти минут говорить только правду. Он еще тогда признал, что я важен для него. Но я пропустил это мимо ушей. Я сглотнул, вперив задумчивый взор в лежащее под нами одеяло. Через мгновение я поднял глаза и признался: — Вы мне тоже не безразличны... но это не значит, что вы можете манипулировать мной, как вам заблагорассудится. Я знаю, что вы и дальше будете мне лгать или умалчивать о чем-то, это неизбежно, но мне хотелось бы, чтобы во всем, что непосредственно касается меня, вы были бы со мной максимально честны. Он молча кивнул. Из его кабинета раздался бой напольных часов. Волдеморт вздохнул. — У меня сегодня много дел. Вчерашняя катастрофа еще долго будет нам аукаться. Вероятно, меня не будет большую часть недели... — Все в порядке, — перебил его я. — У меня в любом случае полно уроков. Ремус сообщил вам дату, на которую мы назначили сдачу С.О.В.? — Восемнадцатое ноября, если я правильно помню. Я невольно улыбнулся: «Ха, еще бы он не помнил, можно подумать, его абсолютная память вообще способна что-то забыть». — Однажды я пойму, как вы заполучили память слоновьих размеров. Волдеморт расхохотался, проворно вскочил с кровати и, обойдя ее, встал у меня за спиной. — С помощью темной магии и запрещенных ритуалов, разумеется, — поведал он мне на ухо. — Я провел их много лет назад, чтобы помнить о таких важных вещах, как дата твоих экзаменов, негодник. — Он потянулся потрепать меня по волосам, но я вовремя перехватил его руку, не дав ей превратить мою и без того лохматую шевелюру в воронье гнездо, и воспользовавшись ее поддержкой, развернулся и поднялся на колени лицом к нему. — Идите-ка сюда, о великий Темный Лорд, — попросил я дразнящим тоном. Он довольно ухмыльнулся и склонился ко мне. — Великий Темный Лорд, хм? — спросил он в дюйме от моих губ. — Мы делаем успехи. Возможно, мне следует подождать, пока ты не назовешь меня «мой Лорд», прежде чем, наконец, взять тебя... Я задрожал, когда его дыхание овеяло мое лицо. — Напротив, боюсь, если вы хотите услышать от меня «мой Лорд», вам сперва придется сделать меня своим... — ответил я, пересек оставшееся расстояние и жадно приник к его губам. Мои руки привычно зарылись в шелковистые волосы, притягивая его ко мне, послышался сдавленный стон. «Хе-хе, говоришь, не нравится, когда я касаюсь твоих волос», — подумал я. Но стоило ему положить руку мне на поясницу и начать теребить пояс пижамных штанов, искушающе касаясь скрытой под ним кожи, как мое самодовольство испарилось. «Ниже, опусти руку ниже», — попытался внушить я ему, отчаянно пытаясь прижаться поближе. К несчастью, мне помешало деревянное изножье кровати, зажатое между нами. Это было неприемлемо. Я нетерпеливо вскочил на ноги, довольно радикально меняя угол поцелуя, и повиснув на Темном Лорде, обвил ногами его талию. Его руки скользнули вниз, подхватывая мой вес, и принялись разминать мои ягодицы, все глубже проникая пальцами в ложбинку между ними и все ближе подбираясь к тому единственному месту, которое раньше не удостаивалось его внимания. Я одобрительно замычал и прильнул к нему плотнее, целуя с удвоенным пылом. Когда часы Темного Лорда забили снова, я хотел было их проигнорировать, но он решительно прервал поцелуй и тяжело вздохнул. — Гарри, мне нужно идти. Я собрался было возмутится, но он тут же раскусил мой план и в корне его пресек: — Как ты думаешь, что важнее, твое сексуальное удовлетворение, или безопасность и будущее волшебного мира? Поставив вопрос ребром, он не оставил мне иного выбора, кроме как подчиниться. Я соскользнул с него, вставая на пол. — Гриффиндорцы, — покачал он головой и, фыркнув напоследок, вымелся прочь из комнаты.

***

Тем же утром в «Хогвартсе» Большой зал был атакован массой настырных сов, пикирующих чуть ли не в тарелки с завтраком, лишь бы быстрей добраться до адресатов. Развернутые газеты легли поверх столов, и помещение наполнилось испуганными вздохами, криками ужаса и горестными стонами. До учеников дошли новости о событиях прошлого дня. В дальнем конце одного из столов примостилась девушка, держащаяся особняком. Ее лицо застыло в каменной маске безразличия, когда один из ее однокурсников, испустил недоверчивый возглас и зашелся в выворачивающем душу плаче. Заметив, как дрожат ее руки, а лоб покрывается холодной испариной, она поспешно встала и тихонько выбралась из Зала, стараясь не выдать своего состояния. Никто не научил ее, как сохранять хладнокровие и душевное равновесие в таких критических ситуациях. Собственное поведение ввергло ее в шок, внутри все смешалось от ужаса. Увидев, что изображено на передовице сегодняшнего выпуска «Ежедневного Пророка», она с трудом удержалась от негодующего крика. Девушка спряталась в укромной нише и едва успела прикрыться сложными чарами конфиденциальности, прежде чем ее самообладание окончательно рухнуло под натиском подступающих рыданий. Обуреваемая желанием поскорее умереть, она свернулась клубочком и завыла в голос. Потерянные жизни грузом лежали у нее на сердце, придавливая душу к земле, и она решила, что может на несколько мгновений позволить себе забыться в страданиях. Хотя мгновений ей не хватит, пусть будут минуты, а потом она соберется с силами и... Прошел час, другой, а она так и лежала в нише. Слезы на ее щеках давно высохли, однако взгляд широко распахнутых глаз был направлен в никуда. В ее голове кружился хоровод опасных, вероломных мыслей, но, к счастью, они так быстро сменяли друг друга, что ни одна из них не успевала ее увлечь. Она поднесла руки к лицу и уставилась на них долгим взглядом. Возможно, она пыталась разглядеть на них невидимые пятна крови, что покрывали теперь ее некогда чистую душу.

***

Северус тяжело приземлился на стул, заняв свое место за столом в зале совещаний. Последние тридцать часов он без продыху работал в больнице Святого Мунго, и держался на ногах только благодаря бодроперцовому зелью личной разработки и железной воле. Присущая ему грациозность требовала сесть прямее, или хотя бы принять позу подостойнее, но сейчас ему было не до нее. Особенно паршиво было сознавать, что, как только он вернется в «Хогвартс», его тут же атакуют полчища встревоженных сов, а каминную сеть будут разрывать бесчисленные вызовы от обезумевших от горя родителей, которые почему-то не в состоянии понять, что Министерство и «Хогвартс» разделены довольно большим расстоянием, так что ученики никак не могли пострадать в чудовищном инциденте. Светлая сторона продемонстрировала апофеоз трусости и подлости. Он мысленно вознес богам благодарственную молитву за то, что Темный Лорд был создан таким нетерпящим маглов параноиком, ведь только им известно, каким был бы масштаб катастрофы, если бы не специальные чары, реагирующие на магловскую взрывчатку. Кстати, Северус был весьма поражен работоспособностью экспериментальной, не опробованной в действии разработки. — Северус, как дела в Святом Мунго? — раздался командный голос Темного Лорда, сидящего во главе стола. Прежде чем отвечать на вопрос господина, мастер зелий склонил голову в знак уважения: — Как и следовало ожидать, больница превратилась в филиал бедлама, хотя сейчас он приобрел подобие организованной стабильности. — Не без помощи твоего умелого руководства, разумеется. Рад это слышать, Северус. Готова ли статистика по жертвам? — прозвучал следующий вопрос. — Пока нет, милорд, — безэмоционально ответил Северус. — По моей личной приблизительной оценке – семьдесят погибших и сотня раненых среди волшебного населения и раз в десять больше маглов. Естественно, едва определялся статус последних, мы переводили их в маггловские больницы, так что их точное число нам не известно, — сухо пояснил Северус. Семьдесят смертей – заметный удар по их малочисленному сообществу. Некритичный, конечно, но составленные Темным Лордом графики по росту населению на несколько лет отброшены назад. Мысли Снейпа были прерваны глухим ударом кулака по ручке кресла – его повелителю новости не понравились. Глаза цвета крови сверкнули яростью. — Пустяки, вроде количества магловских мертвецов, меня не заботят. Не мешало бы тебе это запомнить, Северус, — рыкнул Темный Лорд и резко отвернулся к Люциусу. Тот элегантно склонил голову и приступил к докладу: — Мой Лорд, внимательно изучив остатки «бомбы» и состояние установленных вами защитных чар, мастера чар и эксперты по магловской взрывчатке пришли к одному и тому же поразительному выводу: похоже, изначально эта «бомба» была задумана гораздо мощнее, но перед употреблением была испорчена. Подтверждения этой теории все еще находят. Команде также удалось выяснить, что первоначально взрывчатка принадлежала маглам, однако судя по следам от проведенных с ней магических манипуляций, повстанцы тоже приложили палочки к созданию бомбы. С другой стороны у повстанцев совсем другой стиль боевых действий. Среди них нет известных поджигателей или экспертов по магловскому вооружению... мой Лорд, боюсь... — министр магии замялся и свел брови к переносице. — Говори как есть, Люциус, среди нас есть и занятые люди, — нетерпеливо бросил Темный Лорд. Люциус хотел было оскорбиться, все-таки он не бездельник какой, а министр магии, но, вспомнив с кем разговаривает, задушил возражения в зародыше. Вместо этого он сел прямее и закончил свой доклад: — Мой Лорд, боюсь, повстанцы, прежде чем прибегнуть к перевороту… такими неординарными средствами, вступили в союз либо с новой неизвестной силой, либо с… маглами. Уразумев сказанное, Северус от волнения раздул ноздри. Если догадка верна, последствия будут губительны.