День Победы

4 ноября 1998 года, Совы и собрания

Я снова стал единственным обитателем библиотеки. Без Темного Лорда в ней было пустовато, а он уже четыре дня не показывался мне на глаза. Волдеморт возвращался домой только, чтобы поспать, – слишком поздно для разговоров и уставший, как домовой эльф. Но я всегда замечал его появление, потому что уже привык спать в пределах его магической ауры и не мог без нее толком расслабиться. Поэтому каждую ночь, как поздно бы он не ложился в постель, его присутствие неизменно меня успокаивало. Несколько раз я слышал, как он посмеивался над моей реакцией, пока сам устраивался рядом со мной, обнимал со спины и притягивал к своей груди. На этом я, как правило, испускал облегченный вздох, а из груди самодовольного ублюдка вырывался очередной смешок. «Смейся, смейся, — упрямо крутилось у меня в голове, — мы оба знаем, что тебе это тоже нравится, и что ты нуждаешься в этом не меньше меня». Однако помимо этих ночных встреч, я не видел ни проблеска, ни тени, ни даже волоса Темного Лорда. Иногда, например, сейчас я чувствовал, что он где-то в крепости, наверняка, занимается какие-нибудь важными делами, гоняя своих министров и помощников. В такие моменты я не искал с ним встреч и не докучал своим существованием. Будь у него время, он сам бы ко мне зашел. А я не настолько избалован, чтобы требовать к себе внимания только потому, что без него мне тоскливо. В конце концов, у меня через две недели С.О.В.ы, и я в состоянии прожить несколько дней без мужского внимания. Кстати о совах, я заметил, что чары крепости перенастроили на более свободный пропуск почтовых сов. С тех пор как я прибыл сюда, я провел немалое количество времени за изучением чар, на взлом которых меня натаскивали повстанцы, и быстро понял, что весь их план незаметного проникновения, гарантирующий мне доступ к Темному Лорду и дающий мне шанс разобраться с ним один на один, не стоит выеденного яйца. Потому что я бы даже не успел приступить к его реализации, как он рассыпался бы прахом. В жизни не видел более неприступных чар. Даже теперь, изучив их вдоль и поперек, я не изменил своего мнения – проделать в них брешь мне не по силам, в основном потому, что в их основе лежат кровные чары рода Слизерин. А род Слизерин прославился своими древними корнями, богатством, могуществом, влиятельностью и параноидальностью. Вам это никого не напоминает? Нынешнего хозяина крепости, например? Салазар предусмотрел все возможное и невозможное. Он десятилетия потратил на совершенствование своих чар, а если чего и не учел, то его прославленные потомки обязательно довели это до ума. Благодаря моей связи с Темным Лордом и долгому здесь пребыванию, чары в определенной степени признали меня за своего. Если я в кои-то веки выбирался за пределы их безопасности, они приветствовали мое возвращение теплым покалыванием, а также предупреждали меня о прибывающих и уходящих людях. Темному Лорду они, должно быть, сообщали и о пролетающих мимо мухах, но меня озадачивал даже доступный мне объем информации. Например, сейчас я мог сказать, что Темный Лорд в компании еще четырех человек заседает в Северном крыле, хотя сам там ни разу не был, так как это место предназначалось для собраний управленческого аппарата и Пожирателей смерти. Так же я знал, что под землей есть защищенная лаборатория, где он проводит свои изыскания. Ее я тоже никогда не посещал, но не переживал по этому поводу. Крепость по-любому слишком громадна, чтоб я мог изучить каждый ее закуток и закоулок. Мои размышления были прерваны совой, приземлившейся прямо мне на стол. До этого момента я получал только еженедельные письма от Драко и короткие записки от Ремуса и Северуса с редкими замечаниями или уточнениями. Их сов я уже узнавал по внешнему облику, эта же была мне незнакома. Если бы я понадобился Люциусу, он пришел бы лично. Поначалу я даже немного опасался его скорого визита, так как подозревал, что ему хочется обсудить свое недавнее открытие, то бишь мои отношения с Темным Лордом, но он так и не появился. Очевидно, тоже разгребал последствия бомбежки. Я проверил благонадежность совы всеми доступными мне заклинаниями, хотя знал, что чары не пропустили бы потенциальной угрозы, и, естественно, ничего опасного не обнаружил. Приглядевшись к конверту, я узнал почерк Невилла. Когда шок удивления схлынул, меня одолели мрачные предчувствия. Что заставило его со мной связаться? Сейчас, через месяц после моего письма? Я отцепил конверт и аккуратно вскрыл его, остерегаясь вредоносных веществ, которыми его могли покрыть изнутри. Я бы такому привету от повстанцев не удивился, в конце концов, они сами научили меня этому трюку. Послание состояло из одного слова: «Гриф». Так Невилл назвал лучший из разработанных им шифровальных кодов. Для идентификации он требовал три пароля, магическую подпись и каплю крови. Когда Невилл с гордостью продемонстрировал свое творение Ремусу, тот посмотрел на него, как на умалишенного. Сказал, что на такую проверку никто не согласится. Даже Министерскому суду для подтверждения личности хватает магической подписи или капли крови. Но выставлять такие требования к получателю письма глупо, никто на это не пойдет – слишком много открывается маневров для мошенничества. Чтобы успокоить Невилла, мне пришлось пообещать, что, если он когда-нибудь мне напишет, я не побоюсь пройти его идентификационный тест. Похоже, он решил, что самое время проверить, верен ли я обету, данному пять лет назад. Одним этим словом Невилл передал сообщение: «Если ты хочешь, чтобы я доверил тебе свою судьбу, сначала доверь мне свою». «Достаточно справедливо, — подумал я. — Я сам предложил ему убежище, нечестно было бы теперь идти на попятный». Я ткнул палочкой в пергамент, посылая магический импульс. Пергамент засветился красным и вернулся в прежнее состояние. Магическая подпись принята. Я вынул нож, который всегда носил с собой, и капнул на лист кровью. Он сверкнул кислотно-зеленым. Я взмахнул палочкой и перечислил три пароля, заученные мной тем июньским солнечным днем, когда я дал обещание Невиллу. На пергаменте проступили чернила, формируя текст, следующего содержания: «Гарри, Я мог бы сразу принять твое предложение. После твоего ухода моя жизнь стала просто невыносима, так как Муди провозгласил меня новым Избранным, но сейчас все ухудшилось стократ. Я едва сумел улучить момент, чтобы проведать родителей, после чего за мной установили еще более плотную слежку. Честно говоря, я и не подумал бы ловить тебя на слове, если бы не нападение на Министерство. Я был наслышан о каких-то их грандиозных планах с участием магловского оружия, но не знал, на что они нацелены и не представлял их возможностей. Мне следовало больше этим интересоваться, не лениться задавать вопросы. Из-за моего бездействия и пассивности вина за все эти смерти частично лежит на мне. Я больше не могу это выносить, мне тяжело находиться рядом с повстанцами. Я знаю, что мир за пределами лагеря не сахар, и мне страшно покидать это место, но сердце говорит мне, что так будет правильно. Все эта муштра мне не на пользу, мне не выдержать постоянной ненависти, злобы, давления... Прошло только три месяца, а я уже полностью раздавлен! Не понимаю, как ты жил с этим годами... Хотя если заменить слово «жил» на «выживал» все становится на свои места, верно? Надеюсь, новое окружение научит тебя жить, а не выживать. Если ты решишь мне помочь, не сообщай никаких деталей, а то во время следующего занятия окклюменцией я солью всю информацию Муди. Мне хватило проблем с воспоминаниями о твоей сове и моем визите к родителям. После нападения на Министерство я тут немного порасспрашивал народ, не напрямую, конечно. Многие мужья и жены членов Совета не одобряют их выбор оружия. Однако думаю, что отказаться от своих вторых половинок они не в силах. Сам знаешь, что если они связаны брачным ритуалом, то не перенесут расставания. Старик Додж, похоже, полностью опустил руки. Почти не выходит из дома, разве что ради еды, объявил бойкот Совету, да и вообще молчит целыми днями, но мое недовольство нашей новой тактикой помогло мне его разговорить. Думаю, Додж тоже хотел бы убежать вместе со мной, если можно. Семья Вэнсов так и не оправилась после смерти Эммелин и тоже хочет уйти. Стерджис всецело на стороне Совета, но его жена призналась мне, что подумывает развестись с ним (они состоят в магловском браке) и забрать с собой детей. Эджкомы тоже не против отсюда убраться. Думаю, ты не забыл, что они никогда не были ярыми сторонниками повстанческого движения... Понятия не имею, в чем состоит твой план и насколько он реален, но все эти люди не хотят здесь больше оставаться. Я не могу просто исчезнуть и бросить их здесь. Ты можешь помочь нам всем? Мы уже устали от войны, и я ручаюсь, что мы просто осядем в каком-нибудь тихом уголке и не будем создавать проблем... Не знаю, как ты все это провернешь... может, пошлешь патронуса, когда будешь готов действовать? Я в этом не силен, Гарри. Надеюсь, ты лучше меня соображаешь, как устраиваются подобные вещи. Что мне делать? Ты сможешь нам всем помочь? Да благословит тебя Магия, Гарри, если сможешь. Нервно жду твоего ответа, Невилл». Я свернул пергамент и погрузился в размышления. Моя задумка серьезно усложнилась. Я-то собирался обратиться к Ремусу, чтобы тот приютил Невилла в их с Тонкс доме. Мой план не был рассчитан на большое количество беженцев, да и протащить их под носом у Темного Лорда так, чтобы тот ничего не заметил, нереально. Придется прибегнуть к тактике переговоров. В моей груди зародился вздох. Новости довольно актуальны – о том, что так много народу хочет отколоться от повстанцев. Для меня, по крайней мере. Темный Лорд, скорее всего, им не поверит. Скажет, что это ловушка. Однако я знал Невилла, как облупленного, – на такую наглую ложь он не способен. Но что я могу предложить за их свободу? Пока я раздумывал, ноги уже несли меня к Темному Лорду. Ничего равноценного дюжине повстанческих жизней мне в голову не приходило. Я остановился перед дверью из красного дерева. Из небольшой щели под низом дверного полотна доносились голоса. Почему он не поставил заглушающих чар? Он настолько мне доверяет, что не ожидает шпионажа? — ...Никогда ничего смешнее от тебя не слышал, Крауч, хотя Салазар свидетель, за свою бытность министром я по горло накушался изрыгаемой тобой чепухой. — Распознать голос Люциуса не составило для меня труда. Звучал он измученно и раздраженно. — Что-то ты не спешишь предлагать идеи получше, о великий министр! Может мне напомнить тебе, что когда разразился кризис, мой отдел отреагировал первым, пока ты трясся у зеркала, пытаясь через Северуса вызвать нашего Лорда... Судя по энтузиазму, с которым ты ратуешь за активные действия, у меня создается впечатление, что ты до смерти запуган здоровенными лихими повстанцами. Этот голос был мне незнаком, но принадлежал он, по всей видимости, Краучу – главе Отдела магического правопорядка. По крайней мере, таково было мое предположение. — Похоже, ты все же бредишь! Я бы эту помойку вырезал только за то, что они сделали с моим сыном, но факт остается фактом, Крауч, – мы не можем обнаружить место их дислокации. Если ты не в состоянии осознать эту маленькую деталь, значит, твои проблемы с восприятием куда серьезнее, чем... Я задумчиво нахмурился, переваривая услышанное, и перестал вникать в препирательства Крауча и Люциуса. Если они готовы, определившись с местом, пойти и вырезать лагерь под корень, то у меня есть что предложить в обмен на безопасность детей, ведьм и волшебников, непричастных к делам повстанцев. Ведь как ни крути, а Темный Лорд все равно найдет его с помощью своих непонятных ритуалов – и скорее рано, чем поздно. — Можешь войти, Гарри, — раздался из-за двери голос Темного Лорда. Вероятно, он почувствовал близость моей магии. Вины за подслушивание я не испытывал. Если бы он хотел этого избежать, воспользовался бы чарами. Я распахнул дверь и уверенно шагнул внутрь. Вести себя, как пойманный с поличным хулиган, мне было не с руки. Комната была круглой формы, как и стоящий в центре стол. На полу лежал кроваво-красный ворсистый ковер, а деревянные панели, покрывавшие стены, были на пару тонов темнее, чем в остальной крепости. Вокруг стола были расставлены высокие, удобные на вид кресла. В одном из них сидел Люциус. Выглядел он немного пристыжено – очевидно, не ожидал, что я стану свидетелем его перепалки с Краучем. Последнего я определил как мужчину с соломенными волосами и бледной кожей, на которой ярко выделялись веснушки. Фигура у него была мускулистой, все мышцы идеально раскачены – хоть сейчас на соревнование магловских культуристов. Что не удивительно, учитывая, что он управляет магическим органом правопорядка. Бюрократ на такой должности уважения не добьется. Пока я размышлял, Крауч с головы до ног обшарил меня нечитаемым взором. Вероятно, пытался оценить меня как противника. Будь я на его месте, именно так бы и сделал. Я решил, что пора перестать на него глазеть, и оглядел оставшихся незнакомцев. Раньше я никогда их не видел, но это не помешало мне узнать Рабастана и Рудольфуса Лестрейнджей, еще одних известных Пожирателей смерти, занимавших в рейтинге приспешников Темного Лорда довольно высокое положение. Беллатрисы с ними не было. К счастью. Хотя, судя по внешнему виду братьев, ее недуг не оказывал на них особого влияния – лица сдержанные, спокойные, только в глазах искорки веселья и удивления, вызванные моим внезапным появлением. Удовлетворив свое любопытство я, наконец, повернулся к Темному Лорду. Тот выглядел уставшим. Ну, мало кто заострил бы на этом внимание, так как следы истощения он скрыл под маскировочными чарами, но я видел, что его магическая аура слегка поблекла. Я озабоченно нахмурился. В ответ на мой обеспокоенный взгляд Волдеморт криво ухмыльнулся, встал, подошел ко мне и, скользнув теплой ладонью по моей пояснице, направил меня к пустому стулу. Я сел рядом с Пожирателями, сделав вид, что для меня это в порядке вещей. — Если бы я сказал вам, что получил письмо от Невилла Лонгботтома, в котором тот сообщает, что он и еще дюжина повстанцев хотят покинуть лагерь, что бы вы ответили? — спросил я Темного Лорда. Посверлив меня глазами, он поднял бровь и уточнил: — Что за повстанцы? — В основном те из них, что не принимали участия в активной деятельности. Кроме Невилла и одной из дочерей Стерджисов. Когда я уходил, она уже была опытной дуэлянткой. Мариэтта Эджком тоже не плоха, но рядом со мной всегда робела... — И с чего бы нам впускать в свою среду тех, кто годами глумился над нами и угрожал нашему обществу? Тем более что большинство из них не владеет специальностями и не представляет никакой ценности, — логично парировал он. Я хотел было возразить, что как герболог Невилл талантливее любого мастера, но почему-то засомневался, что Темному Лорду есть дело до гербологии, и решил не упоминать об этом. Лучше зайти с другой стороны, которая вызовет у него больше интереса. — А если в обмен на безопасность тех, кто не умеет сражаться и хочет покинуть ряды повстанцев, я укажу место расположения лагеря, — предложил я. Мое заявление было встречено бурными возгласами удивления. Все они, так или иначе, решили выразить мне свое возмущение. За исключением Темного Лорда, конечно, который не издал ни звука. Лишь легкий изгиб губ, да самодовольный блеск в глазах свидетельствовали о том, что он меня услышал. Я решил, что легче ответить на невнятные возгласы остальных, чем расшифровывать выражение его лица. — Да, существуют меры предосторожности, не позволяющие побывавшим в лагере раскрыть кому-то его координаты. Впрочем, я почти уверен, что нашел способ их обойти, — приоткрыл я свои карты. Люциус чуть подался вперед – в глазах ликование и жажда действий, наверняка, продиктованная надеждой отомстить за пытки Драко. Однако прежде чем заговорить, он спрятал все эмоции за маской. — И ты приговоришь людей, среди которых вырос, к смерти, чтобы мы пощадили десяток детей и стариков? — рассудительно спросил он. — Еще я хочу полный доступ к своим хранилищам, без контроля за тратами и отслеживанием средств, — экспромтом добавил я. Я все равно рано или поздно хотел его получить, так почему бы не в эти переговоры? Они немного помолчали, взвешивая новое условие. На самом деле им не было дела до моих хранилищ, просто им хотелось убедиться, что они не могут добиться более выгодной сделки. — Это не обсуждается, — твердо добавил я. Словно подзарядившись от моей категоричности, Крауч оживленно засверкал глазами. Мой взгляд он встретил теплой улыбкой и ободряющим кивком. Я переключил внимание на Темного Лорда, тот смотрел на Крауча с почти неприкрытой злостью. Что случилось? Минуту назад он не выглядел сердитым... Словно почувствовав мой взгляд, Темный Лорд повернулся ко мне и впился в меня препарирующим взором. Я нахмурился. «Что это с ним?» — озадаченно подумал я, обеспокоенный его инквизиторскими замашками. Очевидно, он нашел в моем вопросительном взгляде то, что искал, так как сел посвободнее и заинтересованно спросил: — Как ты планируешь разбираться с защитным пологом? — Чары спроектированы так, чтобы люди забывали о лагере постепенно, но говорить о том, что помнят, не могли. Однако если уверенность человека в местоположении лагеря абсолютна, он его увидит. Поскольку, пока я там жил, у меня был некоторый контроль над чарами, и я неплохо владею окклюменцией, чары памяти подействовали на меня не в полную силу. Я до сих пор помню его месторасположение, но все же не настолько, чтобы самостоятельно привести вас туда. Чтобы уточнить положение купола чар, мне понадобится помощь тех, кто покинул лагерь повстанцев до меня. Невилл поможет мне с другой стороны. Но, могу вас заверить, что сил на их преодоление потребуется немало, — сухо закончил я. — Следовательно, нам нужно торопиться, пока твоя память не стала еще хуже? — напряженно спросил Люциус, словно готов был незамедлительно сорваться с места в карьер на поиски пресловутого лагеря. — Нет, чары памяти подействовали на меня, как только я покинул их пределы, приняв решение не возвращаться. — Когда вы предлагаете нам атаковать? — спросил Крауч. Вопрос прозвучал так, словно он жаждал видеть меня в своей команде. Я посмотрел на него с недоумением, но он только облизал губы. Молниеносность этого движения навела меня на мысль, что у него нервный тик. Я слегка тряхнул головой, чтобы та не отвлекалась от главного. — Нам потребуется время, чтобы все спланировать. Я нарисую несколько эскизов защитного периметра и самого лагеря, чтобы мы могли сначала проработать стратегию. Также мне нужно присутствие Драко... — Мы можем забрать его на выходные из «Хогвартса», — предложил Люциус. — Нет, мне не нравится эта идея. Я знаю, что у повстанцев в «Хогвартсе» есть шпионы, мы рискуем их насторожить. Если повстанцы заподозрят что-то неладное, они немедленно эвакуируют лагерь, и мои знания станут бесполезны. Они живут в постоянной готовности удариться в бега. Мы должны запереть их в ловушке собственных чар, если не хотим, чтобы они разбежались. Вот почему мы должны все скрупулезно спланировать. Вы же все еще разбираетесь с последствиями бомбежки, да? — спросил я уверенным тоном. Генералы Волдеморта коротко, по-военному кивнули. Это заставило меня выпрямиться и принять более официальную позу. — Вы и так достаточно заняты, чтобы распылять свое внимание еще и на это. А мне через две недели предстоит сдача С.О.В. Предлагаю посвятить это время нашим текущим проблемам, а через две недели собраться еще раз и приступить к планированию захвата лагеря. Возможно, наилучшей датой для операции станет ближайший Йоль. Как вы на это смотрите? — спросил я их. Взгляды Пожирателей смерти скрестились над моим плечом, за которым обнаружился стоящий Темный Лорд. Я вдруг понял, что ворвался на его совещание и обращаюсь с его последователями, как с собственной гвардией. Я повернул голову и через плечо вгляделся в возвышающегося надо мной Волдеморта. Расшифровать выражение его лица мне не удалось, но смотрел он на меня очень пристально. — Я это обдумаю. Все свободны, — распорядился он сухим голосом, и печатным шагом покинул конференц-зал. Хм, как-то нехорошо это выглядело. Может, он подумал, что мое поведение подорвало его авторитет. Оставшиеся четверо мужчин тут же подскочили и стремительно вымелись из комнаты, попрощавшись со мной быстрыми кивками. Выходящий последним Крауч немного задержался и легонько потрепал меня по плечу, успокаивая и подбадривая. Я чуть улыбнулся в ответ. Вот уж не думал, что среди Пожирателей смерти можно встретить таких приятных людей. Было бы неплохо во время планирования сойтись с ним поближе. Мне не помешает еще один хороший друг, вроде Люциуса и Драко. Ответить он мне не успел – Темный Лорд рявкнул на него, выгоняя из комнаты. Крауч заметно вздрогнул и ушел, послав мне на прощанье напряженный взгляд. По правде говоря, его поведение сбивало с толку. Оставшись один, я тоже направился к двери, но не успел сделать и пары шагов, как на пороге нарисовался Темный Лорд и, громко хлопнув за собой дверью, ловким движением руки набросил на нее заглушающие чары. Я нервно сглотнул. Похоже, я по горло в неприятностях. Он подошел ко мне, горящие рубиново-красные глаза взирали на меня все с той же странной въедливостью, а у меня не было ни единой догадки, что он во мне ищет. — Клянусь, я не хотел вести себя, как... — начал я, но он прервал меня, подняв руку. «Уж не собрался ли он этой рукой меня прихлопнуть?» — недоверчиво подумал я. — Это мои самые высокопоставленные генералы. Если бы они до сих пор не знали, кто здесь главный, у меня были бы серьезные проблемы. — Все же, — продолжал я, так как искренне желал извиниться, — я не собирался перехватывать контроль. Команды сами выскочили из моего рта, клянусь... — У тебя есть неплохие задатки к лидерству, Гарри. Конечно, я бы предпочел, чтобы в присутствии моих Пожирателей ты уделял моему мнению чуть больше внимания, но я знаю, что дурного умысла у тебя не было. Мои брови удивленно взлетели вверх. Это как так? — И вы не подумали, что я подрываю ваш авторитет? — осторожно поинтересовался я. — Наоборот, это показало, что я достаточно уверен в своем авторитете, чтобы позволить тебе взять контроль на себя. Я счастливо ему улыбнулся, довольный тем, как он это воспринял. Кризис миновал. — Однако мне не понравилось твое вольное общение с Краучем, — остудил меня его леденящий тон. — Что? О чем вы говорите? — нахмурился я. Он придвинулся ко мне, оставив между нашими лицами дюймовое расстояние, и впился в меня острым взглядом. — О, думаю тебе прекрасно известно, о чем я. Ты не можешь быть таким наивным... — Последовала напряженная пауза. — Тебя возбуждает флиртовать с ним прямо у меня на глазах? Хочешь заставить меня ревновать? Я отпрянул в шоке. Пару секунд я просто беззвучно открывал рот, прежде чем вернуть себе самообладание и крикнуть: — Ч-Что? Я не флиртовал! Это абсурд! Зачем мне это делать? Он отстранился, не отрывая от меня прищуренных глаз. — Вот и мне интересно «зачем». Молодежь так непостоянна в своих увлечениях. По-твоему, мне следует удовлетвориться теми двумя месяцами, на которые мне удалось захватить твое внимание? Или ты просто неудовлетворен нашими постельными играми, раз решил поискать удовольствие на стороне? — заявил он со все возрастающим гневом. Я моргнул и изумленно уставился на него, не в состоянии понять, о чем он толкует. — Н-нет! Да ради магии, он просто старался быть милым! Я даже не встречался с ним раньше! Но это не важно, я в любом случае не стал бы так делать, вы же знаете! Мы уже вместе, и мне нет нужды... Мы ведь... вместе, да? Я имею в виду... исключительно вместе, да? — нерешительно спросил я. Может, я ошибся в оценке наших отношений? Мы это не обсуждали, но после его разоблачения нужда в наших особых отношениях отпала, так как ему больше незачем изображать моего духовного партнера... — Что это значит? Ты решил отомстить мне за гипотетических любовников, и поэтому флиртуешь с кем не попадя? — ответил он вопросом на вопрос, окончательно меня запутывая. Я растерялся, не зная возмущаться мне или оправдываться. — Что за вздор! Боги, как можно быть таким параноиком? Из нас двоих не я целыми днями пропадаю незнамо где! И не я отказываю тебе в сексе! И у тебя еще хватает наглости спрашивать, не собираюсь ли я тебя кинуть только потому, что один из ТВОИХ Пожирателей был со мной полюбезнее прочих. Это, в конце концов, оскорбительно! — взорвался я, и совсем было собрался сделать ноги, как Темный Лорд прервал мои разглагольствования, неожиданно повалив меня на стол. Моя голова с глухим стуком встретилась со столешницей, и я недовольно взвизгнул. — Эй! Какого гоблина! Что ты... творишь?! — заорал я, тщетно пытая спихнуть с себя его массивную тушку. Но Волдеморт навалился на меня всем весом, прижал мои запястья к столу и сцепился со мной взглядами. — Ты мой, Гарри, — зашипел он по-змеиному. — Мой крестраж и мой любовник. Мне тебе угождать, мне и обманывать, мне тебя ранить, мне и исцелять. Никому другому не позволено касаться того, что принадлежит мне. Тебе понятно? Мне хотелось плюнуть ему в лицо и сказать, что я не вещь, а человек, обладающий свободой выбора, и, как следствие, сам управляю своей жизнью и решаю с кем мне общаться и с кем заниматься сексом. Но тело предало меня, задрожав от возбуждения, а из моего рта вырвалось только хриплое: — Да... Мое невольное согласие немного утихомирило его темную ярость, хотя не исключено, что явное свидетельство моего возбуждения, вжимающееся ему в бедро, тоже внесло свою лепту. — Сегодня ночью я сделаю тебя своим, — мягко прошипел он мне на ухо и прошелся по щеке языком. Я выдохнул и, перестав бороться с собой и с ним, опустил веки. Я был рад, что он успокоился, и тому, что мое ожидание близится к концу, но считал, что спускать ему с рук проявленную агрессию, недальновидно. Я не был вещью или рабом и не желал жить под его диктовку. Также я знал, что криками его не переубедить, хотя в запале частенько об этом забывал. — Даже если у нас и будет секс сегодня ночью, это не сделает меня вашей вещью. Кроме того, что я ваш крестраж, я еще и самостоятельная личность. Я не собираюсь вам изменять, это не в моем характере, но надеюсь, что сами вы тоже будете придерживаться своих правил, потому что без взаимности они не сработают. И, кстати, хоть ваши собственнические инстинкты временами крайне возбуждающи, это не значит, что на мне можно играть, как на музыкальном инструменте. Надеюсь, я достаточно ясно выразился? А то мне казалось, что мы уже разрулили этот вопрос в нашей предыдущей беседе тет-а-тет. Если я говорю, что не изменял, значит так и есть, прояви ко мне капельку доверия. — Я постарался донести до него свою точку зрения с максимальной твердостью, но, к сожалению, когда ты прижат к столу и взираешь на оппонента снизу вверх, с твердостью возникают проблемы. Волдеморт вздохнул, по-моему, раздраженно, потом отстранился и встал надо мной, подавляя своим ростом и тяжелым оценивающим взглядом. — Я никому не доверяю, — заявил он. — Ну, надо же когда-то начинать, верно, так почему бы не со мной и не сейчас? Я в любом случае не могу вас покинуть, если не хочу всю оставшуюся жизнь мучаться бессонницей, — шутливо ответил я, отталкиваясь от поверхности стола и вставая рядом с ним. Намек на мою ежевечернюю слабость заставил его фыркнуть, а через мгновенье он обхватил рукой мои плечи, притягивая меня к себе и выводя из комнаты. — Куда мы идем? — заинтересовался я. — В мои покои. В моем расписании внезапно образовался свободный вечер, так как всех своих последователей я разогнал, и тут мне вспомнилось, что у меня есть одно важное незавершенное дело, — уклончиво ответил он. Я вопросительно вскинул бровь: — И что же это за важное дело, о котором вы вдруг вспомнили? Он остановился и, склонив ко мне голову, растянул губы в мрачной усмешке. — Ты же не думаешь, что твоя пылкая тирада о правах человека, хоть на секунду ввела меня в заблуждение? Я более чем уверен, что ты каждой клеточкой своего существа жаждешь принадлежать мне и только мне. И через несколько минут, мой нежный, невинный крестраж, я тебе это докажу. Я заставлю тебя кричать, умолять и извиваться подо мной, пока ты полностью не забудешь свое «я», и в твоей голове не останется ничего кроме моего имени. И тогда ты раз и навсегда поймешь, что ты всецело мой. Надеюсь, я достаточно ясно выразился? — закончил он, скопировав последний вопрос из моей «убедительной» речи. Оказавшись под прицелом его огненных глаз, я опять задрожал. Я всегда знал, что этот могущественный человек с его пленительной изысканной магией и низким бархатным голосом, проникающим сквозь кожу и плоть до самого нутра, однажды станет причиной моей смерти. Правда, способ моего умерщвления раньше представлялся мне совсем иным. С усилием сглотнув, я кивнул в ответ на его нетерпеливый, требовательный взгляд. Пути назад больше не было. От осознания этого факта меня прошиб озноб. Мы как-то нежданно-негаданно очутились в его спальне. Он аппарировал внутри крепости, или я просто не заметил, как мы миновали коридоры? Ответ на этот вопрос меня не волновал. Темный Лорд впечатал меня спиной в матрас, навалился сверху и, подмяв под себя, впился ртом в мою шею. Я часто-часто задышал и откинул голову на подушку, облегчая ему доступ к горлу. Мои руки затеребили низ его рубашки, пытаясь вытащить ее из брюк. Верхнюю мантию он уже потерял где-то по дороге. Не справившись с задачей, я запыхтел от досады, Темный Лорд, посасывающий мою шею, хохотнул и прошептал заклинание. Меня обдало теплым порывом воздуха, и я осознал, что остался без одежды. Вздрогнув, я распахнул глаза и уставился на Темного Лорда. Его взгляд обжигал похотью. Меня накрыло мгновенной волной возбуждения, хотя прежде он неоднократно видел меня голым. Но сейчас, когда он четко озвучил свои намеренья, его пристальный взор невероятно заводил и заставлял нервничать. Впрочем, вскоре я позабыл о мандраже, так как он переместился вбок, попутно избавившись от одежды, и я залюбовался открывшейся мне обнаженной плотью и рельефом тугих мышц. Перейти от созерцания к действиям я не успел, так как он коршуном набросился на мои губы, собственнически оглаживая мое тело ладонями и обвивая мой язык своим. Даже его магическая аура властно сплелась с моей, требуя капитуляции. Я обхватил его талию ногами и снова уложил на себя, прежде чем растечься под ним лужицей, закрыть глаза и потеряться в ощущениях... Его руки еще некоторое время ласкали и тискали мое тело, прежде чем моей дырочки коснулся скользкий палец, поддразнил меня, разглаживая сморщенную кожу, и протолкнулся внутрь. Необычное ощущение, но в какой-то степени знакомое, так как я уже экспериментировал с собой. Пока проникший в меня палец разрабатывал тугое кольцо мышц, я сосредоточился на дыхательной гимнастике, пытаясь расслабиться. От одуряющей концентрации темной магии я весь пылал, мне даже показалось, что Волдеморт решил расплавить мое тело, кости и разум в горниле наслаждения, чтобы выковать из меня нечто новое. Он смял мои губы поцелуем, и я позволил ему вволю их терзать, больше поглощенный ощущением проникающих в меня пальцев. Но стоило ему нащупать внутри меня оголенный кусок нервов, как я с протяжным стоном отстранился от жадных губ и выгнул спину дугой. Приподняв веки, я поймал на себе пронзительный изучающий взгляд. Обычно его пристальное внимание отзывалось во мне тревогой, но сейчас мне льстило то, что в постели он так сосредоточен на моих реакциях. Пока моя сознательная часть блуждала в дымке удовольствия, я рассеянно наблюдал, как он увлажняет свое «орудие любви». Резкое движение покидавших мое нутро пальцев оставило за собой пустоту, вернувшую меня с небес на землю, так что прикосновение головки напряженного члена к нежной коже ануса я почувствовал вполне отчетливо. Он медленно скользнул, заполняя меня собой до краев и растягивая тугие мышцы. Распирающее изнутри ощущение было довольно странным и болезненным, но тем не менее приятным. Мне на горло легла теплая ладонь, заставляя меня взглянуть ему в глаза. Рубиново-алые радужки, пламенеющие бесчисленными оттенками красного, никогда еще не производили на меня такого яркого впечатления. Его магия обернулась вокруг меня тугим коконом, словно хотела сковать по ногам и рукам невидимыми цепями, и он наконец-то двинул бедрами. Я шумно выдохнул и, уронив голову на подушку, крепче обхватил его талию ногами. Определившись с правильным углом, он увеличил темп, каждым движением нещадно проезжаясь членом по простате. Я непроизвольно закатил глаза и вцепился руками в его плечи, встречая каждый его толчок рефлекторным вскриком. Немного погодя мои ноги, обнимающие его талию, расслабились и обмякли, и я решил немного изменить позу, подтянув их к груди. Стоило мне начать их поднимать, как Темный Лорд ухмыльнулся, сжал мои лодыжки и толкнул их вверх, буквально складывая меня пополам. Так как я большую часть своей жизни провел в тренировках, гибкости мне было не занимать, увидев, что предложенная поза не вызывает у меня неудобств он согнул меня до предела и, самодовольно усмехнувшись, атаковал мою задницу с удвоенным пылом. Под новым углом ощущениям были столь ошеломительны, что я чуть не забыл, что мне, как и всем на этом свете, для жизни необходим воздух. Я пытался встречать его выпады ответными движениями, но пьянящее удовольствия в сочетании с подавляющей мощью его магии не способствовало проявлениям инициативы. Кроме того, его ментальные щиты в этот раз странным образом растеряли часть своей незыблемости, его присутствие в моей голове ощущалось четче обычного, а часть его удовольствия просачивалась ко мне. Сладкое давление неуклонно нарастало, заставляя мои внутренние мышцы рефлекторно сокращаться. Волдеморт со свистом втянул в себя воздух. Стенки ануса снова конвульсивно сжались, и я задрожал, охваченный обоюдным наслаждением. Никогда прежде я не испытывал такого полного единения с Темным Лордом, и не столько физического, сколько ментального, магического и даже духовного. Я чувствовал его повсюду – на мне, во мне, все вокруг меня вдруг стало им. Я едва заметил, как он протиснул руку между нашими телами, чтобы добраться до моего обделенного вниманием и лаской органа. Одного его прикосновения хватило, чтобы отправить меня за грань, прихватив его с собой инстинктивным сжатием внутреннего кольца мышц. Найдя наконец в себе силы открыть глаза, я встретил его самодовольный, куда уж без этого, и какой-то восторженный взгляд. Кричал ли я что-нибудь, согласно его предсказаниям, или нет, честно говоря, не отложилось в моей памяти. Чертовски талантливый человек. Отдышавшись, он вышел из меня и, обдав нас очищающими чарами, лег рядом со мной. Я уютно прильнул к его боку, пристроив голову ему на плечо: за время, проведенное с ним в одной постели, я выяснил, что моя извечная потребность потеснее к нему прижаться его скорее забавляет, чем злит. Я вперил невидящий взгляд в угол комнаты и предался размышлениям об изменениях в своем статусе. Сегодня я официально расстался с девственностью. И сделал это не с кем-нибудь, а с Темным Лордом. Надо отметить, что последний факт укладывался в моем разуме с особенно тугим скрипом. Я поднял голову, чтобы посмотреть ему в лицо и удостовериться в реальности происходящего. Выглядел мой любовник довольно молодо, где-то на тридцать с хвостиком. Темные, с легким каштановым отливом волосы насыщенностью цвета не уступали моим черным лохмам. Хотя я подозревал, что появись у него седина, он и ей бы сумел придать величественности. На лице не было ни единой морщинки. Вид у него был расслабленно-пресыщенный. При мысли, что именно я являюсь причиной его неги, я самодовольно улыбнулся. Он ответил мне вздернутой бровью, как обычно требуя озвучить свои мысли. Чертов легилимент, избалованный необученными ментальным наукам слугами и привыкший читать окружающих, как открытую книгу. — Вы были правы, — неожиданно вырвалось из моих уст. — Естественно. Я всегда прав, — ответил он самовлюбленно. — Только боюсь, тебе придется уточнить, в чем именно на этот раз. Я покачал головой, столкнувшись с очередным проявлением его непомерно раздутого эго. К сожалению, сегодня мне было нечем спустить его с небес на землю. — Думаю, вы и впрямь разрушили для меня привлекательность секса с другими мужчинами, — заявил я. Его губы растянулись в самодовольной улыбке. Драклов самовлюбленный ублюдок. — Хм, мне нравится ход твоих мыслей. Сравниться в чем-то с Темным Лордом никому не под силу, — заключил он. Я мысленно закатил глаза на столь типично темнолордовское поведение. — Тогда может мне стоит пойти поискать оставшихся двух-трех представителей вашей братии, обитающих на этой планете, чтобы собрать полную коллекцию Темных Лордов? — поддразнил я его. — Заткнись и спи, несносный ребенок, — скомандовал он, злобно сверкнув глазами. — Да, мой Лорд, — сказал я с притворной покорностью и коротко кивнул, подражая Пожирателям смерти. Выражение его лица было бесценно. Самодовольство и Удовлетворение с больших, просто-таки огроменных заглавных букв. — Мечтай, Волди, — бросил я ему, чтобы немного приспустить воздушный шарик его эго, и снова улегся ему на грудь, на этот раз закрыв глаза. Через связь наших душ мне передался отзвук досады, но я не стал уделять ей внимания. Я чувствовал себя так, словно выиграл магловскую лотерею. На лице у меня расцвела ленивая улыбка, и я уснул в полном довольстве собой.