День Победы

5 ноября 1998 года, Необычная сделка

Потянувшись следующим утром, я обнаружил, что мои мышцы приятно ноют, словно я вчера переборщил с тренировками. Потом я заметил отсутствие кольца рук, в котором привык проводить свои ночи, и меня прошило иглой страха. К счастью я тут же сообразил, что утро уже позднее, следовательно, он давно отбыл по своим делам, навалившимся на него после истории с бомбежкой. Видимо, маглы оказались не так доверчивы, как он рассчитывал, и заподозрили неладное. Да и сам Темный Лорд подозревал их в сговоре с повстанцами, так что сейчас, наверное, все Министерство пашет, как проклятое. Я тихо вздохнул. А на что я рассчитывал после полной блаженства ночи? Что он захочет остаться на утренние обнимашки? Может Темный Лорд и не совсем ко мне равнодушен, но глупо ждать от него проявлений любви... Странно, что он до сих пор позволяет мне спать рядом. Он больше похож на человека, который, кончив, тут же спешит выставить любовника из спальни. Не удивлюсь, если меня тоже не сегодня-завтра ждет та же участь – в конце концов, добыча уже поймана, азарт погони скоро забудется, сменившись рутиной и однообразием. Что-то сомнительно, что меня одного хватит на то, чтобы удовлетворить все желания Темного Лорда. Но и я не дам сбросить себя со счетов за здорово живешь. Возможно, теперь, когда я наконец-то ознакомился с… процессом, мне пора вести себя поактивнее? Увлекшись размышлениями, я полностью отрешился от реальности, иначе давно заметил бы витающую в воздухе магию и не стал бы дергаться от простого касания. Скользнув по коже, рука обвила мой торс, к спине прижалось теплое тело, а в изгиб шеи ткнулся прохладный нос. Я ахнул – прикосновение жаркой обнаженной плоти тут же отозвалось во мне волной возбуждения. Я облизал губы, прежде чем повернуть голову и утонуть в его внимательных глазах. Похоже, он пытался разглядеть, как я себя чувствую. Я не сдержал улыбки, радуясь тому, что он все еще здесь и определенно меня хочет, судя по твердости упирающегося мне в задницу органа. — Доброе утро, — каркнул я хриплым со сна голосом. Его глаза смягчились, а губы изогнулись в усмешке. — Я знаю, как сделать это утро еще добрее... — сказал он, совершая бедрами вращательное движение. — У меня тоже найдется парочка идей, — ухмыльнулся я, решив, что пора испытать свежепринятую стратегию в действии. Повернувшись к нему всем телом, я поднялся на колени. Он, напротив, откинулся на спину, взирая на меня с каким-то нетерпением, словно ему было любопытно, что я предприму. Я сел на него верхом и припал к его рту в страстном поцелуе. Мне на поясницу легли ладони и принялись поглаживать мою кожу кончиками пальцев. Я еще какое-то время посвятил поцелую, смакуя танец наших языков и близость его нагого тела. Оторвавшись наконец от его губ, я спустился ниже, облизал его горло, проложил цепочку поцелуев к соскам, по очереди покружил вокруг них язычком и спустился дорожкой поцелуев еще ниже – по ребрам к животу и к паховым косточкам, уделил им часть своего внимания, мягко прихватывая зубами, и снова вернувшись к пупку, игриво погрузил в него язык. Мои руки все это время тоже не лежали без дела, выводя замысловатые узоры на нежной коже его боков. Он задышал неровно и поверхностно, и я горлом почувствовал, как дернулся его член, головкой утыкаясь мне в кадык. Когда я в первый раз изучал его тело, он так не реагировал, возможно, потому что тогда он сам подсказывал мне, что делать, облегчая мне путь и полностью его контролируя. Сейчас я руководствовался собственной инициативой и моя дерзость, кстати, заметно его заводила. Я решил добавить ситуации пикантности, а заодно попробовать кое-что новенькое. Я уже научился его трюку направлять свою магию через ладони, а сейчас подумал, почему бы не попробовать на роль проводника язык, и нырнул к его налитой кровью плоти. Он чуть не вскрикнул от удивления, когда я одним плавным движением взял его в рот, и обвил языком, безжалостно лаская его стержень потоками магии. Мышцы его ног напряглись, дыхание сбилось, и он выгнулся дугой над матрасом, и я вдруг почувствовал себя всемогущим. Никогда не видел у него столь открытой яркой реакции, и очень сомневался, что среди его предыдущих любовников найдется такой счастливчик. Как-то не вязалось она с тем холодным, бесчувственным фасадом, что он демонстрировал всему миру. За размышлениями я не забывал заглатывать его напряженный ствол, попутно оглаживая его язычком. Через несколько минут такого… обхождения Волдеморт шумно задышал и вцепился мне в волосы. Я одобрительно замычал – наша связь душ сигнализировала, что он близок к финалу. У меня у самого уже кружилась голова от возбуждения, подпитываемого отголосками его переживаний. Я скользнул рукой вниз, чтобы позаботиться о своей проблеме, но был остановлен рыком: — Не смей себя трогать, — после чего мой рот оторвали от прежнего занятия и притянули к губам, где наградили (или наказали?) яростным поцелуем, больше похожим на попытку проглотить меня живьем. — Забирайся, — хрипло приказал он, подготавливая и растягивая меня заклинанием. Я быстро оседлал его, воодушевленный возможностью испытать новую позицию, да еще с иллюзией главенства. Он крепко сжал мои бедра, медленно опуская на себя. Я оттолкнул его руки, взглядом выразив свое недовольство, и резко двинул бедрами, до краев наполняя себя вожделенной плотью. Возникшее в заднице жжение того стоило – когда еще я смог бы полюбоваться удивленно вытянутой физиономией Темного Лорда? Правда он быстро вернул себе контроль над мимикой и усмехнулся. Не знаю, чему он усмехался, но мне сразу захотелось стереть с его лица выражение самодовольства, и я задвигал бедрами вверх-вниз, имитируя его вчерашние толчки и иногда добавляя легкие вращательные элементы. Крепко обхватив меня руками, он заработал бедрами, вскидывая их в такт моим движениям. Легкая боль от моих поспешных действий угасла, едва он задел мое укромное местечко. Он наверняка почувствовал вспыхнувшее во мне удовольствие по нашей связи. Меня захлестнуло валом ощущений, и я рефлекторно закрыл глаза. Под опущенными веками заплясали цветные пятна, и мне стало любопытно, как сейчас выглядят наши магические ауры. Я усилием воли приоткрыл глаза и перешел на магическое зрение, хотя, должен отметить, что мощные толчки прямо в центр удовольствия не способствуют концентрации. Зрелище того стоило. Клубы темно-синей, цвета полуночи, магии ластились к моей изумрудно-зеленой. Вместе они гармонично сплетались в единое целое, в этакий свободный кокон, временно изолирующий нас от остального мира. Кстати, никогда раньше не видел свою магию столь отчетливо, может, она просто ярче смотрится на фоне темной магии Волдеморта? Он сжал мой подбородок длинными пальцами, привлекая к себе мое внимание, потом потянул вниз и впился в мой рот агрессивным поцелуем, напрочь лишая меня дыханья. Я снова сосредоточился на синхронности наших движений и на ощущении скользящей внутри меня твердой плоти. Чтобы не отстать от него, приходилось выкладываться по полной. В голове мелькнуло, что отдать ему контроль не такая уж дурная идея. Он, должно быть, уловил эту мысль, так как снова растянул губы в самодовольной улыбке. Давление его магии лавинообразно наросло, что я даже на мгновение испугался мощи лежащего подо мной человека, но на завуалированный вызов тем не менее ответил, и задвигался еще интенсивнее, буквально пронзая себя пульсирующим стержнем. Утренний секс внезапно превратился в подобие поединка, только оружием нам служили не мечи и заклинания, а плотское удовольствие, обильно орошенное потом. Достижение кульминации не заняло много времени – кто бы из нас не кончил первым, он тут же спровоцировал оргазм у второго. Я рухнул на партнера, даже не потрудившись слезть с его члена, и уткнулся носом ему в ключицу. Пока наше дыхание приходило в норму, он, как и всегда, лениво поглаживал меня по спине. — Хм... Утро и в самом деле доброе. Ты в курсе, что твоя поспешность будет напоминать о себе еще несколько дней? — проинформировал он меня. — Ах, так вот чему вы усмехались... Ничего, это того стоило, — ухмыльнулся я в ответ и слегка повел бедрами. Его дыхание чуть сбилось, а плоть внутри меня заметно дернулась. Он стиснул мои бедра, не давая двигаться. — Дерзкий мальчишка. Если бы я знал, что ты так обнаглеешь, я бы дважды подумал, прежде чем брать тебя в свою постель. — Ха! — фыркнул я. — Да, ладно! Вы вовсе не против моей наглости и мы оба это знаем. Вы не выбрали бы меня, если бы хотели кротости и послушания. — Гм-м, — хмыкнул Темный Лорд. — Возможно, ты и прав, и твое поведение не лишено преимуществ. Признаю, что провести магию через язык стало отличной идеей. Я немного приподнялся, упершись локтями ему в плечи, и широко улыбнулся его признанию. — Спасибо. Я знаю, с моей стороны это было гениально, — поддразнил я его, подражая его нарциссизму и манере превозносить свои достижения. Он расхохотался – этим утром у него определенно было отменное настроение. — Ха! Вот же дерзкий мальчишка. Отныне это станет твоим прозвищем, надеюсь, оно тебе нравится, потому что тебе придется часто его слышать, — сообщил он. — Ну, в любом случае, это лучше, чем «мой невинный крестраж»... — осклабился я. — Что? Не думали же вы, что я вчера оглох и не слышал вашего бормотания? К тому же вы и раньше шептали это на парселтанге, — добавил я, увидев, как он слегка округлил глаза. — Ах, да, эта твоя восхитительная способность, которую ты так долго от меня скрывал. Мне, кстати, следовало бы оскорбиться, но я слишком рад еще одному свидетельству того, что ты принадлежишь мне, — лукаво усмехнулся он. Я снова фыркнул. Чертов собственник. Но я не стал заострять на этом внимание, потому что меня вдруг захватила другая идея. — Выходит, в отличие от меня вы уже придумали мне парочку прозвищ. Полагаю, мне тоже нужно подыскать вам что-нибудь новенькое. Волди звучит, конечно, прикольно, но боюсь, вам захочется оторвать мне голову, если я вздумаю употреблять его прилюдно... — Не уверен, что в принципе одобряю эту идею, — пренебрежительно откликнулся он. — Я – Темный Лорд, никому не позволено давать мне клички, и тебе в том числе. Я игриво усмехнулся, пропустив его предупреждение мимо ушей. — Но должен же я как-то вас называть? Я с вами уже больше месяца, а до сих пор обращаюсь к вам на «вы» и «Волдеморт». А я категорически не согласен именовать мою духовную мамочку и любовника «полетом от смерти». — Ты действительно сказал духовная мамочка? В таком контексте наши отношения приобретают омерзительный привкус кровосмешения. И для сведения, в имя Волдеморт вложен совсем другой смысл, оно переводится как «смертельный полет». Я не боюсь смерти – я смертоносен. — Все равно такое к тебе обращение не по мне. Что насчет настоящего имени? Могу я звать тебя Томом? — с любопытством спросил я. Его перекосило от отвращения. — Исключено. Я ненавижу это имя. Произнося его, ты будешь каждый раз вызывать у меня приступ рвоты. От такого яростно-категорического отказа мои брови взлетели к волосам. Он посмотрел на меня и вздохнул. — Можешь звать меня Марволо, — процедил он сквозь зубы, словно эта уступка причиняла ему боль. — Твоим вторым именем? Ладно... — я склонил голову на бок и оглядел его. — Оно и впрямь тебе подходит. — И на что я только не иду ради тебя... — бросил он и раздраженно вздохнул. Я фыркнул и снова лег ему на грудь. Мы оба погрузились в размышления, и в спальне воцарилась комфортная тишина. Кажется, я хотел у него что-то спросить, только не помню что именно. Тут в моем мозгу «щелкнуло», и я, приподняв голову, воскликнул: — Ах! Да! Что ты думаешь о моем предложении? Тебя устраивают условия сделки? — Это где ты помогаешь нам определить месторасположение повстанческого лагеря, а мы гарантированно не вредим тем, кто не оказывает сопротивления, и предоставляем тебе полный доступ к твоим хранилищам? — оперативно подытожил он. Я кивнул, поудобнее усаживаясь у него на животе. Немного странно вести переговоры нагишом в постели, но мне такая обстановка казалась предпочтительней официальной. Располагает, знаете ли, к откровенности и честности. — Ты хочешь сам участвовать в рейде, или после снятия защитных чар удовлетворишься ролью свидетеля? — спросил он. Я задумался. Если я войду в состав рейда, мне придется сражаться с людьми, среди которых я вырос. С другой стороны, я смогу приглядывать за Пожирателями смерти и минимизировать потери, убийство заменяя пленом. И, может, облегчу Невиллу и остальным процедуру сдачи... — Да, думаю, я предпочту участвовать, если ты не против. — Бой будет жестоким, — предупредил он, словно я сам этого не знал. — Я справлюсь. С этой бомбой они перешли все границы и заслужили наказание... Но напрасного кровопролития мне хотелось бы избежать. Пусть те, кто добровольно опустят палочки, отправляются за свои преступления в тюрьму, — твердо заявил я. Ха, будто Темного Лорда можно убедить в чем-то твердостью. — Говорят, что заключение в Азкабане хуже смерти, — возразил он. — Может быть. Конечно, хорошо было бы поместить их в обычную тюрьму, без дементоров, но я знаю, что волшебников трудно контролировать, без подавляющей ауры этих существ они быстро разбегутся. Волдеморт согласно хмыкнул, и задумался, блуждая взглядом по моему телу и машинально оглаживая его тыльной стороной ладони – по бокам, бедрам, ляжкам. Я сглотнул. Мерлин, несмотря на нашу вчерашнюю и утреннюю близость, мне до сих пор не верилось в реальность происходящего. Откровенный интерес в обращенном ко мне взгляде Темного Лорда неимоверно подавлял (хотя к этому я уже начал привыкать) и одновременно возбуждал. Мой член заинтересованно дернулся. Я тряхнул головой, заставляя себя сосредоточиться на разговоре. — Значит, договорились? — спросил я. Его губы изогнулись в кривой ухмылке. — Первый раз заключаю сделку с обнаженным молодым человеком, сидящим у меня на животе. Вынужден отметить, что кровать в этом деле оказалась предпочтительнее моего кабинета. Пожалуй, нам следует взять за правило вести переговоры только после качественного секса. Сексуальное удовлетворение расслабляет и гасит приступы ярости, к которым мы оба имеем склонность. Снова он со своим аналитическим складом ума да в повседневную жизнь. Я покачал головой. Невероятный человек, хотя в чем-то он прав. Я полагал, что мое предложение вызовет больше споров. Вот уж не думал, что переговоры могут проходить так миролюбиво. — Я согласен, — снова заговорил он твердым тоном, — если ты пообещаешь ничего не скрывать от нас, касательно лагеря. И неважно, насколько ценными тебе кажутся твои сведения, и как ты рассчитывал ими распорядиться. Я не хочу торговаться с тобой за каждый клочок информации. Я торжественно кивнул. — Я согласен, иначе было бы нечестно, да и слишком тягомотно, — сказал я, протягивая руку, чтобы скрепить сделку рукопожатием. Его рука покинула мое бедро и крепко потрясла мою. Наша магия всколыхнулась и тут же осела, подтвердив договор. Я легко и счастливо улыбнулся. — Итак, как насчет душа? — вдруг предложил он и развратно оскалился. Мои брови ошарашено поползи на лоб. От удивления я даже подскочил с постели, становясь рядом с ней. — Там? И как ты себе это представляешь? — спросил я. — Ах, мой невинный крестраж, мне еще столькому нужно тебя научить... — сказал он, вставая и запуская руку в мою шевелюру. Я блаженно зажмурился, а когда он обнял меня второй рукой, привлекая к себе, с трудом подавил стон. У меня над ухом прозвучал смешок – он снова веселился над моей реакцией. — Ладно... Марволо, — сказал я, приоткрывая один глаз – уж очень любопытно было, как он отреагирует на свое имя. Я всегда воспринимал его, как «Темного Лорда», или на худой конец «Волдеморта», но раз уж у нас установились такие… близкие отношения, я не отказался бы от более подходящего обращения. Он окинул меня задумчивым взором, одарил ленивой улыбкой и потянул к ванной. Что-то подсказывало мне, что с сегодняшнего дня я не смогу относиться к душу, как к обычной процедуре омовения.

Вечер 5 ноября 1998 года, заброшенный склад в Ливерпуле

— Нет! Если вы думаете, что мы еще хоть раз вас послушаемся, то вы окончательно выжили из ума! Вы ничем не лучше Темного Лорда! — вопрос бывшего аврора был явно принят в штыки. — Без жертв войну не выиграть, и вы не меньше меня ответственны за случившееся в Министерстве. В конце концов, именно вы сделали ту бомбу, — невозмутимо ответил он. — Вы сказали нам, что не собираетесь атаковать мирное население! Мы читали новости! Семьдесят смертей: восемь светлых чистокровок, девятнадцать полукровок и сорок три маглорожденных! Вы этого добивались? Перебить всех, за исключением темных, а потом раструбить об этом на всю страну? — проорал второй близнец. Пожилой мужчина раздраженно покачал головой. — Ребята, вы знаете, что добивался я совсем другого. Это был несчастный случай. Я целился в Волдеморта и его элиту, так удачно собравшуюся в Министерстве. Откуда мне было знать, что проклятый Темный Лорд установил какие-то мерзопакостные чары для отражения магловского удара. Наверняка, темные, — ответил он успокаивающим тоном. Если правильно построить разговор, их еще можно будет использовать. — Но даже если бы план сработал, на церемонии была прорва гражданских! Там были не только темные, но и обычные служащие Министерства! Среди приглашенных был наш папа, он просто не смог прийти! Ты чуть не убил его, ублюдок! Несколько секунд раздумий, и идеальный ответ готов. Ему даже пришлось отвернуться, чтобы скрыть довольную ухмылку. — Ты хотел сказать, вы двое чуть не убили его. Не пытайтесь снять с себя ответственность. Вы знали, что я соврал о том, что гражданское население не пострадает, но все равно смастерили эту бомбу. И вы догадывались, на ком я собираюсь ее использовать, не зря же ваш отец так удачно пропустил ежегодную церемонию Самайна –впервые с тех пор, как занял свой пост, — парировал он, укоризненно качая головой, и поцокал языком в притворном разочаровании. — Эх, мальчики, мальчики… Что бы сказала ваша мать, узнав, кто стоит за бомбежкой Министерства? Думаю, она была бы крайне разочарована... Интересно, бедняга Чарли одобрил бы то, как далеко вы зашли в желании отомстить за него? Один из рыжих близнецов бросился на него с кулаками, но второй удержал его. — Ты! Ты нам солгал! Мы больше не будем с тобой работать! — выкрикнул один из них. — Боюсь, отступать уже слишком поздно. Никто вам не поможет. Не думайте же вы, найти у кого-нибудь понимание. Попробуйте – и тут же нарветесь на арест. Если вас вообще не убьют без суда и следствия. Но даже если Темный Лорд оставит вас в живых, то как вы собираетесь мстить за своего драгоценного братца из тюремной камеры? — рассмеялся он. — Смиритесь, мальчики, мы теперь крепко повязаны. Только попробуйте предать меня, и один из моих верных союзников подкинет куда нужно доказательства вашей причастности к инциденту с бомбой... Ваша семья уже в довольно шатком положении из-за брата, уличенного в верности Дамблдору. Не думаю, что ее пощадят, если станет известно о вашем участии в нападение на Министерство... — Он замолчал, давая им время проникнуться его словами, и снова атаковал: — И, как вы думаете, чем все закончится? — выплюнул он, кривя губы и не забывая отслеживать их реакцию. Две пары совершенно идентичных глаз обожгли его ненавидящими взглядами. Затем близнецы переглянулись и спустя несколько секунд молчаливого разговора кивнули друг другу, а потом снова повернулись к нему, но уже с более смиренным видом. Отлично. Теперь они принадлежат ему со всеми потрохами. Интересно, а тот бесценный союзник сможет раздобыть побольше этой любопытной технологии. Пусть удар был отражен, но разрушения просто ошеломительны. Если выманить дьявола из его защищенной уникальными чарами берлоги, то можно будет его прикончить. Главное выбрать правильную приманку... Покидая своих новых марионеток, бывший аврор был слишком увлечен разработкой плана и не заметил хитрого блеска в глазах близнецов. Ему и в голову не пришло, что, манипулируя столь изощренными мозгами, можно нарваться на ответный удар.

Вечер 5 ноября 1998 года, «Хогвартс»

Северус нетерпеливо мчался по коридорам «Хогвартса», возвращаясь с очередного педсовета. Какой абсурд, что даже ему, директору школы, не позволено аппарировать внутри чар. Он уже даже начал прикидывать, во сколько ему обойдется феникс – такой же как был у Дамблдора. Была правда вероятность, что прими он пост директора всем сердцем, у него не было бы проблем с аппарацией. Однако какая-то его часть продолжала считать эту честь незаслуженной. Просто к окончанию войны он оказался единственным Пожирателем с каким-никаким преподавательским опытом. Именно по этой причине его и выдвинули на этот пост. Не из-за его сострадательности, доброты или умения работать с детьми («Что за нелепица!» — иронично фыркнул он про себя), а из-за татуировки на его предплечье, которую он ненавидел больше всего на свете... кроме, пожалуй, слова «грязнокровка»... На этой мысли он укрепил свои ментальные щиты, не давая воли болезненным воспоминаниям. Спустя годы после смерти она вдруг вернулась, чтобы преследовать его в образе Поттеровского щенка. Конечно, на всю жизнь запомнившиеся глаза больше не обрамлялись огненно рыжими волосами, зато цвет сохранили до мельчайших нюансов. Смесь редчайших оттенков зеленого, которую он и не надеялся когда-нибудь снова увидеть. Но теперь они смотрели на него с лица ее сына, каждый раз напоминая ему о потерянной любви и неверном выборе. Как он ни старался смотреть на сына Поттера с ненавистью, он видел в нем только черты Лили. Даже победный блеск в глазах Гарри (как он с некоторых пор мысленно его называл), если тому случалось справиться с варкой сложного состава, был точь-в-точь, как и у нее. И видеть его было с каждым разом все больнее и притягательнее. Он напоминал ему о навязанной Дамблдором клятве защищать мальчишку Поттера, не взирая на обстоятельства. Он не думал, что сын Лили сам разбудит в нем родительские инстинкты, словно он был отчасти и его сыном, ну или почти был. И уж точно не предполагал, что это сопляк добровольно покинет убежище и на блюдечке преподнесет свою голову Темному Лорду. А единственный оставшийся у него хозяин, вместо того чтобы немедля убить мальчишку, вдруг заинтересуется сыном Лили совсем в другом плане. Вспомнив свой последний разговор с Люциусом, он передернулся, словно его прямо посреди хогвартского коридора пробрало холодным ветром. После одного из собраний старинный друг вдруг отвел его в сторонку и пригласил в свое поместье. Прежде чем начать разговор он усадил Северуса в кресло и вручил ему бокал с крепчайшим бренди, а потом поведал о... «соглашении», возникшем между его учеником и хозяином. Новости ужасали. Ничем хорошим это не кончится. У мальчишки должно быть крыша поехала, если он думает, что сможет разорвать это бредовое извращенное «соглашение», оставшись целым и невредимым. Одна надежда: Темный Лорд потеряет интерес к Гарри раньше, чем мальчишка попытается с ним расстаться и, потерпев поражение, поймет, в какой ловушке оказался. Хотя судя по собственническому блеску глаз, с которым Темный Лорд выслушивал доклады Северуса об успехах Гарри, сомнительно, что тот надоест ему столь же стремительно, как и прочие фавориты. И это тревожило. Моргана прародительница, он, конечно, клялся защищать этого щенка, но совсем от другого. «Лили, — мысленно взмолился он, — дай мне силы исполнить свой долг. Прости мне мои прошлые ошибки и помоги мне, хотя бы ради него, если не ради меня». Его затуманенного тяжелыми мыслями разума достиг приглушенный голос. Рядом обнаружилась закрытая дверь пустого класса – звуки исходили именно оттуда. Он растянул губы в холодной усмешке, предвкушая процедуру ловли студентов после отбоя. Как правило, директор мог лишь мечтать о простых учительских радостях, таких как отлов и наказание провинившихся учеников, так как у него нет времени самолично бродить по ночным коридорам и наслаждаться криками паники, спровоцированными его внезапным появлением. Однако сегодня он был не прочь себя побаловать – может это поможет ему избавиться от груза безысходности. — Пусти меня! Я должна это сделать! — послышался пронзительный девичий голосок. Укрывшись под чарами невидимости, он подкрался к двери и наложил невербальные подслушивающие чары, чтобы оценить ситуацию. В его намерения не входило застать нарушителей за непристойным делом, он не собирался засорять свою память подобными картинками. Самих же подростков почему-то никогда не заботили возможные свидетели. По крайней мере, во времена его учебы не заботили, и вряд ли за последние годы что-то изменилось. — Нет, не надо! Тебя убьют, если ты это сделаешь! — ответ прозвучал более грубым мальчишеским голосом. Что-то на свидание это не похоже. Кроме того, Северусу не понравились звуки борьбы, словно парень удерживал девушку, а та вырывалась из его хватки. Если ситуация ухудшится, ему придется вмешаться. — Я должна. Разве ты не понимаешь, что смерть этих людей на моей совести? А мог бы погибнуть твой отец! — Я не позволю тебе пойти и признаться во всем Снейпу, если ты говоришь именно об этом. Тебя не было в тот день в Министерстве. Ты никуда отсюда не отлучалась. И никого не убивала, — убежденно ответил парень. Теперь Северус был более чем заинтригован. Министерство? Не о бомбе ли идет речь? Неужели за этой дверью находится преступник? — Ты не понимаешь! Может, меня и не было там в тот день, но я все равно виновата! Я подкинула ему эту идею! Я все говорила, и говорила, и в результате проговорилась, как легко и просто можно устроить взрыв с помощью нескольких ингредиентов. И я видела, я видела, как полыхнули при этом его глаза. Полыхнули безумным огнем! Он никогда бы не додумался до этой идеи без меня. Как ты не можешь понять? — взмолилась девушка. Значит, разговор все же шел о бомбе. У них могла быть и более насущная информация о повстанцах. Наверное, ему следовало бы ворваться в комнату и допросить их. Возможно это тот самый шпион повстанцев, обосновавшийся на его территории! Что совершенно неприемлемо! Девушка разрыдалась, судя по приглушенным всхлипам – на плече или на груди у парня. Как трогательно. — Ты не виновата в том, что твои слова так превратно извратили. Ты не имеешь никакого отношения к нападению на Министерство. Грозный глаз безумен, наверняка, он набрел бы на эту идею и без твоей помощи. Это не твоя вина, — ободряюще сказал мальчик. И был отчасти прав. Повстанцы и без идей девчонки-школьницы рано или поздно обратились бы к магловским технологиям. Однако если она лично общалась с Муди, значит поддерживает повстанцев, а следовательно тоже несет ответственность за их действия. — Да, ладно, Гермиона, все равно уже ничего не изменишь. Все уже в прошлом. Давай лучше вернемся в башню и ляжем спать, — продолжил уговоры неизвестный парень. Теперь Северусу не составило труда сложить два и два. С другой стороны двери была Гермиона Макмиллан, прилежная, необычайно одаренная, маглорожденная студентка Гриффиндора, которая, несмотря на свое скромное происхождение, мало котирующееся при нынешнем режиме, имела все шансы на блестящее будущее. Снейп отошел на несколько шагов от двери и прижался лбом к холодной каменной стене коридора. Неудивительно, что маглорожденная выступила против действующей власти. Она бы поступила точно также. Встала бы против толпы, сверкая на солнце огненно-рыжей гривой, и бросилась бы сражаться с несправедливостью, размахивая кулачками. Посвятила бы всю себя борьбе за свои идеалы, потому что безропотно мириться с навязанными сверху законами не по ней. Он словно наяву увидел колдовской огонь ее возмущенных изумрудных глаз. Если бы она все еще была жива, она стала бы знаменосцем восстания. Северус закрыл глаза, рисуя в воображении Ее облик – полный жизни и праведной ярости. В груди разлилось тепло, когда он позволил ей появиться перед внутренним взором, представляя какой она стала бы сейчас, если бы все эти годы он желал и любил ее. В минуту несуразной слабости, он вообразил, как сражается с несправедливостью рядом с ней, как они рука об руку сталкиваются с неразрешимыми проблемами государственных преобразований. Но не сдаются, никогда не сдаются, потому что всегда готовы подставить друг другу плечо поддержки... Когда он вернулся в свою печально одинокую реальность, в классе уже никого не было, а на душе его было так паршиво, как не было уже многие годы.