Глава 35
20 августа 2016 г., 09:05
19 ноября 1998 года, Планирование
Весь прошлый вечер, проведенный с Марволо, я старательно сохранял спокойствие, хотя впору было кричать от отчаяния. Как я умудрился влюбиться в человека, которому даже не доверяю? Все, что мне было нужно от нашего странного соглашения, – так это немного страсти и сексуального удовольствия, разве нет? Да и он, вероятно, преследовал те же цели. Неважно, был я его крестражем или нет. Конечно, в последнем были свои преимущества, например, обмен ощущениями во время... траха (я все еще не мог употреблять это слово без смущения). По крайней мере, я так думал... хотя, учитывая мои куцые познания о крестражах, не советовал бы полагаться на мое мнение. Суть в том, что никто из нас далеко вперед не загадывал. Нас просто необъяснимым образом (уж его-то точно) притянуло друг к другу, и вдруг оказалось, что мы неплохо уживаемся в постели. Точнее не неплохо, а исключительно хорошо. Блаженно хорошо. Проклятые боги, небеса и все круги ада! Я влюбился в мужчину. В Темного Лорда. В безумного, чудовищного Темного Лорда, который убил моих родителей, да и к смерти Сириуса, скорее всего, приложил палочку. Правда, сейчас он ничем не напоминал злобное чудовище. Во всяком случае, я никакой особой монструозности в нем не замечал. Да и как мне было устоять перед очарованием такого сильного (почти всемогущего), привлекательного (роскошного), самоуверенного (высокомерного), обходительного (сногсшибательно сексуального), интересного (пленительного) и всесторонне гениального мужчины? На Земле он был практически Богом! Я старался об этом не думать, но, черт возьми, всякий раз просыпаясь рядом с ним или ловя на себе его завораживающий взгляд, я ощущал себя центром вселенной. Может, мне следует гордиться тем, как долго я продержался? Или стыдиться того, что о собственных чувствах я узнаю по смене патронуса. Я повернулся в постели – мне вдруг захотелось его увидеть. Он лежал на спине, одной рукой свободно обхватывая мои плечи, и размеренно дышал через нос – рот закрыт, на лице умиротворение. Его совершенные черты были расслаблены, длинные темные волосы даже во сне аккуратно разложены по подушке, в отличие от моих, которые весь день упрямо торчали во все стороны, сколько бы я с ними не возился. На щеках – легкая щетина, которую он обычно сбривал прямо перед душем, и каждый раз поддразнивал меня тем, что я бреюсь только раз в два-три дня, и даже тогда вместо ровной щетины на моем подбородке и верхней губе вырастают неравномерные клочковатые островки волос. Не то чтобы я мечтал об усах или бороде, но если бы я попытался ими обзавестись, то видок бы приобрел преотвратный. Несколько раз он посмеивался над собой, говоря, что в этот раз он был так очарован свежестью плода, что чуть не сорвал его, не дождавшись полового созревания. Каждый раз, наблюдая за моим бритьем, он вздыхал с притворным облегчением и достаточно громко (так чтоб я слышал) бормотал: «Хорошо хоть у него уже растительность на лице имеется». Я в ответ свирепо зыркал исподлобья, вызывая у него очередной приступ смеха, ничуть не омраченного моим недовольством. Я не мог не улыбнуться, вспоминая об этих бытовых мелочах. Никогда не думал, что жизнь с Темным Лордом может быть такой… светлой. Впрочем, я не обманывался – он не зря носил титул Темного Лорда. Он все так же небрежно рассуждал о пытках и смерти. Раз или два, еще до того как открылось мое владение парселтангом, я слышал, как он жаловался Нагини, что скучает по битвам, крови и смертоносности темной магии. Иногда я видел, как он мучает своих Пожирателей смерти. Но они же сами приняли его лидерство, наверное, знали, на что шли, клянясь ему в верности? К тому же я как-то слышал рассуждения Люциуса, что после возрождения в 1981 году Темный Лорд стал гораздо снисходительнее, и жестокость пыток заметно поубавилась. Мне кажется, или раньше столь вольное обращение с людьми не вызывало во мне пренебрежения? Я недовольно нахмурился. Может, Билл был прав, предполагая, что компания Темного Лорда меня изменила? Но я действительно не видел проблемы в его «темномагичестве», пока он не обращал свою темную магию против населения. Что касается жертв среди повстанцев... таких, как Сириус... ну... они сами решили вступить с ним в открытую конфронтацию. Или кто-то всерьез считает, что Темный Лорд на смертельные проклятья должен отвечать оглушающими и обезоруживающими заклинаниями? Пока я витал в облаках, Марволо уже успел открыть глаза и теперь невозмутимо наблюдал за моей мыслительной деятельностью. С ним всегда так: вот он глубоко спит, а уже через секунду проснулся свежим, как огурчик. Никакой сонливости, недосыпа, попыток закопаться головой в подушки, чтобы покемарить еще минутку-другую. По-видимому, железная воля Темного Лорда распространялась даже такую, казалось бы, совершенно неконтролируемую сторону жизни. — О чем задумался? — не преминул спросить он, как и всегда, не терпящий ни намека на неведение. — Как считаешь, я изменился с тех пор, как стал жить с тобой? — огорошил я его. Он неплохо разбирался в людях, так почему бы не воспользоваться его проницательностью? В конце концов, задавая этот вопрос, я ничего не терял. Он задумчиво меня оглядел, а потом с ухмылкой поддразнил: — Может, вырос на дюйм или два, бесенок. Я сокрушенно покачал головой. — Увы, но мы оба знаем, что это не так. И я уже говорил тебе, что я не настолько мал, чтобы... — я оборвался на полуслове и, возвращая разговор в нужное русло, серьезно спросил: — Я вообще-то имел в виду внутренне. Как думаешь, я утратил свою моральную целостность? — Откуда такие мысли? Ты по-прежнему гораздо честнее и принципиальнее меня, хотя я никогда не придавал моральным принципам большого значения, — все с той же шутливой ухмылкой продолжил он. Я нахмурился: похоже, Волдеморт сегодня проснулся в отличной форме. Как правило, поток насмешек и подколок обрушивался на меня только в душевой. — Не знаю, но я тут понял, что не чувствую отвращения или чего-то подобного, когда думаю о пытках, которыми ты наказываешь своих Пожирателей смерти... Разве это не доказывает мою… испорченность? — Зависит от обстоятельств, что привели к такому положению вещей. Ты больше не видишь в них ценных человеческих особей, достойных заботы? Значит, кто-то повлиял на твое восприятие. Беллатриса? Она на многих производит такое впечатление, могу тебя заверить, — он с притворным утешением похлопал меня по плечу. Я закатил глаза и откинулся назад, проминая спиной мягкую перину. — Нет... я решил, что раз они сами выбрали стезю твоих последователей, значит заслуживают твоих наказаний, — объяснил я в потолок, но тут же повернул голову к нему, боясь упустить реакцию на мое признание. Он полулежал, приподнявшись на локтях, и взирал на меня из-под сведенных шалашиком бровей. — Честно говоря, не ожидал от тебя такой рациональности, но в целом ты прав. Они пришли ко мне добровольно. Я силком в свои ряды никого не тащил. Хотя те индивидуумы, чье наказание ты недавно наблюдал, не имеют Темной метки. Слишком много чести – метить всяких профанов, — небрежно бросил он напоследок и, встав, направился к ванной комнате. На пороге он обернулся. — Я собираюсь принять душ, не хочешь составить мне компанию, бесенок? — поддразнил он меня с плутовской ухмылкой. Нет, я действительно был на несколько дюймов ниже его, но это не повод сравнивать меня со всякой мелочью… Он бы еще пикси меня назвал. Я же не виноват, что он аномально высок! — Я не бесенок! Я не настолько мелок! — привычно запротестовал я, вставая и следуя за ним. Отказываться от совместного мытья не входило в мои планы – наш последний общий душ закончился… довольно интересно, и мне не терпелось это повторить. — Ладно, не бесенок. Но ты всегда будешь моим мальчишкой, — преувеличенно ласково сказал он, закидывая руку мне на плечи. Я был невольно тронут безапелляционностью его слов, хотя они явно были призваны лишь поддеть меня. Но прозвучало так, словно ему не составит труда терпеть мое общество вечность-другую. Если так и есть, возможно, мои глупые чувства не принесут мне много проблем...***
Немного погодя Марволо, братья Лестрейндж, Люциус, Крауч и я собрались на планерку в просторной круглой комнате, которая, по-видимому, использовалась в совещательных целях еще во времена войны. Я на большом листе пергамента нарисовал план лагеря повстанцев, чтобы было на чем показывать и объяснять стратегию. Лагерь располагался глубоко в лесу, на большой круглой поляне. Накрывающий его защитный купол был около двух километров в диаметре. То есть между периметром охранных чар и собственно поселком пролегало минимум пятьсот метров леса. Лагерь был разбит на четыре зоны разного размера и назначения: жилую, тренировочную, хозяйственную (где размещались объекты общепита) и социальную (где проходили сборища и совещания). В последней зоне также располагались маленькая школа и сад Невилла, где тот выращивал для нас фрукты и овощи. В центре лагеря, на пересечении троп, была площадь, на которой мы тоже иногда собирались. Когда я рассказал им о внутреннем устройстве лагеря, Крауч усмехнулся: — Значит никаких барьеров или заграждений, не завязанных на охранные чары, нет? Захватить такую цитадель не сложнее, чем зажечь Люмос, — ликующе заключил он. Я вообще был удивлен, что Темный Лорд пригласил его на совещание, учитывая, как бурно он среагировал на наше предыдущее общение. По-видимому, в битве предполагалось использовать авроров, поэтому без их непосредственного начальника было не обойтись... К счастью, Крауч не пытался флиртовать – очевидно, понимал, что сейчас не время и не место. — В этом и смысл. Лагерь – это не цитадель, он специально открыт со всех сторон, чтобы не стать ловушкой для своих защитников. Такова их стратегия – при малейшей опасности мгновенно скрыться в неизвестном направлении, — поправил я его и приступил к объяснению собственного плана. Был он относительно прост. Пока мы с Ремусом, Тонкс и Драко трудились бы над определением точного местоположения лагеря, Невилл и прочие желающие его покинуть работали бы над чарами изнутри. Помимо этого неплохо было бы создать над лагерем еще один слой чар, перекрывающий повстанцам пути отступления, пока наши бойцы проникают внутрь и развязывают сражение. Когда начнется бой, Ремуса, Тонкс и желающих покинуть ряды повстанцев задумывалось перемесить портключами в безопасное место. А я тем временем провел бы через лес специально отобранную Темным Лордом группу – прямиком к дому Муди, чтобы помешать ему уйти со всеми данными о деятельности повстанцев. Я знал, что все документы он хранит в сейфе, который всегда носит в кармане. Если нам повезет, мы его поймаем, заставим открыть сейф и распрощаемся с этим экстремистским восстанием раз и навсегда. Пора было определяться с датой операции. Обговорив варианты, мы сошлись на 20-ом декабря, потому что на Йоль и новогодние праздники повстанцы бывало покидали лагерь. Темный Лорд посоветовал мне (или скорее приказал) подучиться приемам профессиональных взломщиков чар, потому что, раз уж я владею этим навыком и лично знаком с этими чарами, то и разбираться с ними придется мне. Именно в этом будет заключаться моя подготовка к рейду. Сам он собирался возобновить тренировки Пожирателей смерти, так как не все они были готовы к военным подвигам. На этих словах Люциус покраснел (покраснел!) от стыда. Я спросил, не могу ли я чем-нибудь помочь, потому что мне было любопытно посмотреть на него в роли тренера. «Наверняка, он действует намного жестче моих учителей», — размышлял я. В ответ на мое предложение братья Лестрейндж синхронно фыркнули. — Что? Если вас что-то не устраивает, скажите прямо, — рявкнул я. На протяжении всего совещания они отпускали замечания, намекая, что мне следовало доверить планирование рейда профессионалам, раз я в этом ничего не смыслю. Я не спорю, в ходе обсуждения моего плана, тот изрядно оброс деталями, а если уж совсем на чистоту, то был полностью перекроен. Впрочем, оно и понятно, разрабатывал я его почти без данных, даже примерного количества бойцов не знал, так что все присутствующие нехило потрудились над усовершенствованием моего плана. Все, кроме братьев Лестрейндж, которые вместо того, чтобы заниматься делом, высмеивали каждое предложение, исходящее из моих уст. Я уже по горло был сыт их высокомерием. Продемонстрированная ими в прошлую нашу встречу лояльность вдруг полностью сменила полярность. Может их все две недели пикси кусали?.. Рабастан аж весь подобрался, словно все это время только и ждал, когда я сорвусь и брякну нечто подобное. — Да, собственно, мне интересно, почему вы так настаиваете на своем здесь присутствии? Вам не место на подобных совещаниях, ваше дело – дать нам информацию и вернуться обратно в школу, к другим детишкам, — снисходительно заявил он. От его пренебрежительного тона у меня чуть кровь не вскипела в жилах. Судя по существенности их вклада в общее дело, именно у них не было причин здесь находиться. Чем они вообще занимаются в правительстве Темного Лорда? — Я участвую в планировании, чтобы увеличить наши шансы на успех, — рассудительно ответил я, обуздывая разыгравшуюся вспыльчивость. — А может, вы хотите проникнуть в состав рейда, чтобы потом его саботировать? Я нахожу это более вероятным. В конце концов, больше всего вас заботит безопасность ваших драгоценных друзей, — насмешливо бросил он. — Вы правы, я не хочу, чтобы пострадали невинные люди. Но мешать боевым действиям я не намерен, — пылко запротестовал я. — А как тогда назвать то, что вы вынуждаете нас тратить силы на вашу защиту и распылять внимание? Рейд – не место для недоученных юнцов. И тут меня накрыло красной пеленой ярости. — Я не недоучка! Я уже победил на дуэли Люциуса! Скажи ему, Люциус, а то мистера Лестрейнджа не устраивает мой уровень подготовки, — вскочив на ноги и чуть не срываясь на крик, выпалил я. Иронично выгнув бровь, Люциус вознамерился было облить меня сарказмом, то есть предположительно вознамерился, потому что Рабастан не дал вымолвить министру ни словечка: — Он, вероятно, вам поддался. Да и не был никогда Люциус силен в дуэльном искусстве, это общеизвестно... — Что?!.. — возмущенно воскликнул Люциус. — Хочешь убедить меня, что чего-то стоишь в бою, малыш? Так сразись со мной – прямо сейчас, без подготовки и обманных трюков, — бросил он вызов, подзуживая меня шальной ухмылкой. Я крепко стиснул кулаки. Драки ему захотелось? Боги свидетели, он ее получит! «Вот увидишь, я вытру пол твоим претенциозным задом», — мысленно скривился я, но тут вмешался Темный Лорд: — Мы по-прежнему связаны Поединком чести, Гарри. Любая твоя рана скажется на мне... так что, к сожалению, я не могу одобрить вашу дуэль. Если ты, конечно, не желаешь капитулировать прямо сейчас? — предложил он, выжидающе подняв бровь. Меня окатило волной разочарования. Я не мог сейчас капитулировать! Сперва мне нужно все хорошенько взвесить и решить для себя, воспользуется ли Темный Лорд ситуацией, выкинув что-нибудь поистине темнолордовское, или нет. Высказаться, однако, я не успел – в защиту дуэли выступил Рудольфус. — Мой Лорд, если позволите, они могут ограничиться лишь теми заклинаниями, что не грозят летальным исходом или неизлечимыми травмами. В случае Поединка чести, по обоюдному согласию обоих участников, один из дуэлянтов может заниматься потенциально опасной деятельностью без ущерба для другого. Этот пункт был введен из-за игрока национальной сборной по Квиддичу, у которого перед Поединком был матч... — он оборвался на полуслове по взмаху руки своего господина. Я посмотрел на Марволо – тот как раз обдумывал аргументы Рудольфуса. Это меня порадовало, так как меня снедало желание подраться. Во-первых, мне давно не хватало спарринг-партнера, а во-вторых, после инцидента в Министерстве, точнее предшествовавших ему событий, мне было неловко перед Темным Лордом за проявленную слабость и беспомощность и хотелось реабилитировать себя в его глазах. — Никакой темной магии, калечащих или смертельно опасных заклинаний, — наконец объявил Марволо. — Это на руку ребенку, но я согласен, — уступил Рабастан. Ну уж нет, я не позволю ему оправдывать свое поражение, даже не начав дуэли. — А будет ли мне на руку, если мы договоримся не использовать заклинания больше одного раза? — с вызовом бросил я, прекрасно сознавая, что тем самым значительно усложняю условия поединка. — В том числе щитовые? — спросил мой оппонент. — Конечно, — решительно кивнул я. Может хищная улыбка Рабастана и напугала бы меня, если бы я не общался большую часть своей жизни с Муди, а последние месяцы с Темным Лордом. На фоне этих акул он смотрелся беззубым котенком. — Тогда давайте переместимся в дуэльный зал. И, Рабастан, кто бы ни победил в этом поединке, я не желаю слышать от тебя ни единой жалобы. Сомневаясь в его лояльности и правомерности присутствия, ты также сомневаешься и в моей проницательности. Больше я от тебя неподчинения не потерплю, понятно? — отчитал его Темный Лорд. — Конечно, мой Лорд. Я не хотел проявлять неуважение, — ответил Рабастан кающимся голосом. Их диалог заставил меня нахмуриться: «Не слишком ли Темный Лорд сегодня… мягок со своими слугами? Или чудится мне в этой сцене некая… отрепетированность?» По пути в дуэльный зал я затолкал эту мысль поглубже в подсознание, чтобы не отвлекала от предстоящего боя. А также воспользовался случаем укрепить ментальные щиты и успокоиться. Злость не лучший советник в поединках, если, конечно, ты не хочешь добавить себе предсказуемости. Упражнение «одно заклинание – один раз» довольно популярно в среде повстанцев. Сириус на тренировках часто им пользовался, говорил, что оно выявляет приемы, на которые боец чрезмерно полагается, а также способствует возникновению оригинальных, креативных идей. По прибытии Люциус, Рудольфус, Барти и Марволо отошли в угол, а последний прикрыл их щитами на случай рикошета. Я окинул их равнодушным взглядом и сосредоточился на противнике. Рабастан был в возбужденно-приподнятом настроении, очевидно, предвкушал возможность поставить меня на место. Что ж, мы еще посмотрим, кто из какого теста сделан. Мы разошлись на десять шагов и встали друг напротив друга: он – навытяжку, палочка поднята над головой, вторая рука простерта вперед, я – локоть рабочей руки чуть отведен назад, ноги слегка согнуты в коленях для лучшего баланса. По одной его манере держать себя было ясно, что он не слишком-то подвижен в бою. Темный Лорд махнул рукой, знаменуя начало поединка. Несколько секунд мы не двигались, изображая безмолвную скульптурную группу. Затем Рабастан зарычал и кинул в меня костоломным проклятьем. Ага, очевидно, задумал первым делом выбить из моего арсенала Протего. Я уклонился, ответив залпом из Риктусемпры и веселящего заклятия. Мой выбор пал на них, потому что для глаз, непривычных к волшебному зрению, цвет их лучей совпадает с парализующим заклинанием и режущим проклятьем. Он шарахнулся в сторону с таким избыточным запасом, что я засомневался в его глазомере. Та-ак, теперь он решит, что я уже использовал парализующее и режущее, и больше не будет их опасаться. Ага, судя по ухмылке, он оправдал мои ожидания. — Левикорпус! — бросил он. Одно из заклинаний Северуса? Сириус рассказывал мне о нем. Рабастан задумал меня им удивить? Тогда почему сказал его вслух? Ах, в паре с ним он запустил в меня невербальным обезоруживающим, которое в отличие от традиционного Экспеллиармуса было оснащено самонаведением. Я развеял его контрзаклинанием, а от Левикорпуса привычно увернулся. И одновременно метнул ему под ноги Землетрясение, совмещенное с таранящим заклинанием, надеясь, что первое лишит его равновесия и не даст избежать второго. Он наложил на себя чары левитации, воспарив над трясущимся полом, и в итоге удар таранного всего лишь отбросил его на несколько футов назад, но не нанес достаточного урона для завершения поединка. В мою голову полетело Диффиндо, а в живот – проклятье, взрывающее внутренности. Теоретически, поражение последним органов пищеварения не грозило смертью, а при должном лечении гарантировало вполне сносное дальнейшее существование. Но в рамки ограничений, уставленных Темным Лордом, такой экстрим все же не вписывался. Выставляя щит, я мельком глянул на Марволо – не дисквалифицирует ли он Рабастана. Уворачиваться я не рискнул: малейшая неточность, и удар придется по более ценным органам, что приведет к совсем уж плачевным результатам. Я посмотрел на все еще парящего в воздухе Рабастана. Можно было бы приголубить его Торнадо, но уж слишком оно затратное, поэтому мой выбор пал на огненную магию. Он парировал ее Агуаменти, но из-за пара, затмившего ему обзор, слишком рано отменил заклинание. Я же продолжал потихоньку подпитывать свой огонь, а когда он лишился водяного щита, добавил мощи. Отступать от управляемой струи огня бессмысленно – я просто следовал за ним. Получив легкие ожоги, он наколдовал ледяной щит. Разделив струю огня, я попытался обогнуть его щит со всех сторон, вынуждая его завернуться в магический кокон. На этом я отпустил огненную стихию – свою задачу она уже выполнила, а расход магии у нее немаленький. Следующие минуты мы обменивались попытками друг друга достать. Только в ответ на серьезные проклятья я использовал программу первого-второго курса и бесчисленные заклинания из, так скажем, озорного арсенала мародеров. Кто ж знал, что от них может быть столько пользы? Жаль, что на непрерывное колдовство сил уходит немерено, в затянувшихся поединках это непрактично. Сириус бы точно не одобрил моего расточительства, зато мне удалось выбить из игры еще один его щит. К тому же Рабастан теперь щеголял зеленой кожей и болтал без умолку. Вербальная магия была ему теперь не доступна, да и сосредоточиться, когда из твоего рта льется неконтролируемый поток слов, гораздо сложнее. С другой стороны, я сам чуть не выронил палочку из заговоренных Рабастаном пальцев, и в результате использовал Фините Инкантатем, за компанию выдав свое умение применять простейшие заклинания левой рукой. Я убрался с пути темного взрывного проклятия, которое уж точно не вписывалось в правила Темного Лорда, хотя никакого протеста у последнего не вызвало, и попал под чары помехи, заблокировавшие мне зрение облаком тьмы. Логичнее всего было бы его развеять, но, увы – этот трюк я уже истратил. Почувствовав зарождающуюся во мне панику, я усилием воли закрыл глаза и собрал волю в кулак. В конце концов, тренировки «вслепую» мне тоже не в новинку. Я замер в неподвижности, прислушиваясь к происходящему не столько в звуковом, сколько в магическом диапазоне. Первые мгновенья до меня еще доносился лепет Рабастана, но тот не замедлил избавиться от столь обличительной «приметы», после чего, судить о его передвижениях я мог лишь по едва слышному шороху одежды. Однако к этому моменту я уже охватил всю комнату магическим зрением, которому облако тьмы ничуть не препятствовало, так как «смотрят» там отнюдь не глазами. Один Темный Лорд, стоящий в углу, мог осветить своей магией весь зал, кабы она изначально не была насыщенно темного цвета. Впрочем, как и магия всех здесь собравшихся, за исключением моей, естественно. В ожидании следующего шага Рабастана я вернулся в исходную позицию: палочка чуть выдвинута вперед, колени согнуты в готовности метнуться в сторону, внимание включено на полную катушку. Ожидание долго не продлилось – уже через секунду я пропустил мимо себя ошеломляющее заклинание и, определив расположение цели по остаточному следу его палочки, бросил в отместку взрывным проклятием. Судя по резкому шороху ткани, мой ответ застал Рабастана врасплох, что, однако, не помешало ему увернуться от угрозы. В итоге наш обмен проклятиями затянулся. Я по-прежнему ориентировался по светящимся следам остаточной магии, плавающей в комнате в немалом количестве. Ясно-понятно, что это изрядно рассекречивало мои способности, но и проигрывать дуэль с этим напыщенным индюком мне не улыбалось. Особенно на глазах у Темного Лорда. После минуты подобных упражнений (по внутренним ощущениям растянувшейся как минимум на десять) окружающий нас воздух до того насытился магическими эманациями, что на его фоне проявился призрачный силуэт моего противника. Рабастан, по-видимому, уже подустал, так как снял с себя довольно затратные чары левитации. Впрочем, он старался не афишировать свою слабость, пряча ее за большими энергичными шагами и излишне жесткой осанкой, которая даже при моем нестандартном зрении «бросалась в глаза». Я метнулся прочь от огненного шара размером с квоффл, и резким взмахом палочки швырнул в оппонента режущее проклятье. На долю секунды призрачный силуэт замер, похоже посылая невербальные сигналы Темному Лорду о моем «нарушении», а затем, уклоняясь от проклятья, привычно широко шагнул в сторону… прямиком под луч парализующего заклинания, сраженный коим, грохнулся на пол. При виде поверженного супостата меня обуял такой восторг, что губы сами собой расплылись в торжествующей ухмылке. Было нелегко, но я его сделал. Подходя к лежащему Рабастану, я держал палочку наготове – на тот случай, если он притворяется. А приблизившись тут же кинул в него Инканцеро – на всякий пожарный, конечно, а не потому что жаждал увидеть у своих ног скрученного веревками аристократа. Конечно, нет, я не настолько злопамятен. Не с моим дорогим другом Рабастаном... Подойдя вплотную, я ногой перевернул его на спину и развеял облако тьмы. Он смотрел на меня с ненавистью и угрожающе скалился – прям как собака. Ага, значит, моя предосторожность была не лишней... Неужели он умудрился выработать повышенное сопротивление парализующему заклинанию? Довольно трудоемкий и неприятный процесс. — Тц-тц-тц, — насмешливо поцокал я языком. — Увы, но такова жизнь. Я победил честно и справедливо. Или вы не способны с честью признать поражение? — Ты сжульничал! Дважды использовал режущее и парализующее! — прорычал он. Я сочувственно покачал головой. — Ах, по цвету они так схожи с Риктусемпрой и веселящим заклятием, что немудрено их спутать. Досадно обмануться еще в самом начале дуэли, не правда ли? — ответил я и наконец рискнул поднять глаза на неожиданно ярко освещенную комнату. Темный Лорд к этому моменту уже успел снять защиту, подойти к нам и встать рядом со мной. Он встретил мой взгляд ухмылкой и приобнял меня за плечи. — И все равно до моего уровня тебе еще далеко, негодник, — заявил он. — Еще бы, — усмехнулся я, — если я и вас одолею с той же легкостью, то постигшее меня разочарование не оставит мне иного выбора, как притвориться побежденным и капитулировать. — Дерзкий мальчишка, — обозвал он меня с заметной нежностью в голосе. Краем глаза я уловил, как Крауч, пялившийся на нас с разинутым ртом, подобрал нижнюю челюсть. Кажется, наши отношения теперь «секрет полишинеля», а я не имею ни малейшего понятия, как к этому относиться. Я вопросительно глянул на Темного Лорда и получил в ответ беззаботную усмешку. «Ба, да он специально чуть ли не прямым текстом объявил меня своим перед Внутренним кругом Пожирателей», — понял я. — Неплохо, Рабастан, но на тренировках, что я запланировал на ближайшие недели, ты, несомненно, найдешь чему поучиться. Обеспечь свое присутствие, — приказал Волдеморт, прежде чем покинуть дуэльный зал. Я фыркнул и проследовал за ним, спиной чувствуя скрестившиеся на мне задумчивые взоры Крауча и братьев Лестрейндж. Ага, теперь они дважды подумают, если им захочется назвать меня некомпетентным.***
В тот же день, оставшись наедине с собой, я занялся разбором дуэли, анализируя, где бы я мог действовать по-другому. Надо отметить, что выступил я не лучшим образом. Особой оригинальности не проявил, зато так «засветил» перед Темным Лордом свои способности, почище рождественской гирлянды. Да, Поединок с ним больше не входил в мои планы, но и раскрывать перед ним свои карты я был не готов. И, как правило, я со всей осторожностью этого избегал, но поведение Рабастана так меня взбесило... Он словно точно знал, что и как сказать, чтобы довести меня до белого каления и… иррациональных решений. А еще мне было невдомек, почему Темный Лорд ни разу не вмешался в наши с Рабастаном разборки – ни при словесных перепалках на планировании, которые совсем не способствовали продуктивности процесса, ни при нарушениях Рабастаном оговоренных условий дуэли. Я бы предположил, что Марволо решил не мешать мне самоутверждаться, но уж слишком он был доволен исходом дуэли, будто... Будто сам ее распланировал и был рад, что результат полностью оправдал его ожидания. Ну, конечно… Рабастан не настолько безумен, чтобы вызывающе вести себя перед господином. Скорее всего, он действовал по приказу. И с какой целью? Заставить меня раскрыть свои способности? При мысли, что все это было инсценировкой – просто очередной его манипуляцией, у меня заныло сердце. Мне казалось, мы отказались от такого рода трюков, но, по-видимому, Темные Лорды не способны действовать иначе. А я в своем слепом восхищении партнером, даже не заметил, как сам себя обманул. Я оглядел свою комнату, в которой уединился для размышлений, отговорившись заданием по зельям. Повсюду были разбросаны мои новые личные вещи, новая одежда, вытащенная из столь же нового чемодана, была развешана в моем новом шкафу. На мне была дорогущая мантия официального кроя, так как одевался я для планерки. То есть выглядел я чопорным чистокровным наследником – прям как подметили тогда близнецы. Если так дальше пойдет, я вскоре тоже начну жаловаться, как Драко: мол, и мантия у меня не по последней моде, и на публике-то я слишком эмоционален... В общем, это был не я. Вся эта обстановка, комната, одежда... вдруг превратились для меня в ловушку, из которой мне срочно захотелось выбраться. Меня охватил зуд нетерпения. Я сорвал с себя дорогие чопорные шмотки и зарылся в шкаф в поисках чего-нибудь попривычнее. Вооружившись в итоге штанами, чем-то смахивающими на магловские джинсы, и подобрав к ним единственную рубашку на пуговицах, я переоделся и почувствовал себя гораздо естественнее. Сняв с вешалки верхнюю мантию, я трансфигурировал ее в магловское пальто, подхватил аварийный рюкзак, приютившийся в углу комнаты, и, наложив на него чары невидимости, закинул на плечи. Мой взгляд упал на лежащее на столе письмо – я получил его пару дней назад, но даже не ознакомился с содержимым. Я взял его в руки. Это был последний отчет из Гринготтса с перечнем всех моих владений и доступных мне теперь счетов. Пробежавшись глазами по списку, я остановился на лондонском доме Блэков. Взволнованный его упоминанием, я уточнил его месторасположение на карте. Вот туда-то я сегодня и отправлюсь. Устрою себе, так сказать, скромную экскурсию. А потом обязательно вернусь, в этом я не сомневался. Мне просто нужна была иллюзия свободы – место, где бы я мог спокойно все обдумать. Пусть он не солгал мне напрямую – с этим я успешно справился сам, но тем острее моя необходимость расставить приоритеты. Покинув комнату, я быстрым твердым шагом направился в холл для аппарации. Он, разумеется, встретил меня на пороге и в весьма разъяренном состоянии. — И что ты, по-твоему, делаешь? — зашипел он, чуть ли не срываясь на парселтанг от гнева. — Ухожу, — лаконично бросил я. — А скажи на милость, с чего ты решил, что я тебе это позволю? — окончательно вскипел он. — Потому что мне необходимо личное пространство. Я знаю, что ты подстроил сегодняшние события. Я должен был сразу это понять, но, кажется, за последние недели я привык закрывать глаза на все, что как-то связано с тобой. В его глазах мелькнула вспышка удивления, прежде чем он недовольно прищурился, но отрицать свою причастность к дуэли не стал. Его молчание лучше всяких слов сказало мне, что интуиция меня не подвела. — У меня были на то причины, — в итоге признался он. — Если ты думал меня этим успокоить, то у тебя ничего не вышло, — выпалил я, и сосредоточился на дыхательной гимнастике. Было бы ошибкой, снова разругаться с ним вдрызг по поводу его бесконечных манипуляций, когда целью было отвоевать себе немного свободного пространства, чтобы обмозговать произошедшие во мне изменения и выяснить, куда они могут меня завести. — В любом случае, я ухожу не навсегда, просто отлучусь на пару дней, поразмышляю. У тебя нет причин мне препятствовать. Я вернусь через несколько дней, — продолжил я. — Сегодня вечером, — безапелляционно сказал он. — Что? — переспросил я, не сразу вникнув в ход его мыслей. — Ты вернешься сегодня вечером и будешь спать тут, как обычно. Я отпущу тебя только на таких условиях, — констатировал он. Я окинул его изучающим взором. Мне не нравилось, что он считал возможным приказывать мне, словно слуге, но я знал, каких усилий ему стоило сдержаться и не приковать меня короткой цепью… ну, допустим, к кровати. Учитывая его натуру, даже такая уступка подобна чуду. — Хорошо, но пока я ночую здесь, днем я могу уходить и приходить, когда мне вздумается, — решительно потребовал я. — Я не в плену. Он не был мне «нянькой», опекуном или родителем, а, следовательно, не имел права диктовать, где мне проводить ночи. Но я стремился к компромиссу, который обеспечил бы меня свободой передвижений, а его – какими-никакими гарантиями, что я не задам стрекоча. В конце концов, я собираюсь и дальше с ним спать. Хоть я и был на данный момент обижен и зол на него, по большому счету это ничего не меняло. Да и глупо было ждать от Темного Лорда чего-то другого. Цветов и шампанского что ли? Он пристально за мной наблюдал. Было заметно, как порадовал его тот факт, что я не стал настаивать на ночных прогулках. Он подошел ко мне вплотную и встал передо мной. Я застыл на месте в ожидании его дальнейших действий. Обхватив одной рукой мою шею, а второй обвив талию, он с такой силой притиснул меня к себе, словно задался целью раздавить мою бедную тушку, и буквально вгрызся в мои губы яростным жалящим поцелуем, а в следующий миг толкнул меня к двери и всем телом впечатал в жесткую поверхность. На секунду я завис, не в силах переварить происходящее. Но потом жар его тела и пульсация знакомой магии вывели меня из шока, и я охотно откликнулся на исследовательские игры его языка, уже сам обнимая его и крепче прижимая к себе. Его руки бесстыдно сновали по моему телу – гладили, сжимали, ласкали, тискали... Переложив для упора ладони ему на плечи, я приподнялся и обвил его талию ногами. Он одобрительно замычал, подхватывая меня под ягодицы и попутно их массируя. Я вдруг понял, что, если я не уйду отсюда прямо сейчас, то не уйду никогда. Возможно, именно этого самодовольный ублюдок и добивался. Я разорвал поцелуй, собираясь сказать, что мне пора идти, но вместо этого болезненно вскрикнул – он опять укусил меня в изгиб шеи. И чертовски больно укусил! Потом зализал место укуса, притупляя боль, и присосался к коже. Я мысленно закатил глаза, поняв, что он делает – этот одержимый никогда не упустит возможности меня пометить. Я не стал противиться его произволу, раз уж другого способа успокоить этого маньяка в наличие не наблюдалось. Уж как-нибудь обойдусь в ближайшее время без званых вечеров. Впивающиеся в мою плоть пальцы, несколько дразнящих движений его бедер, и я поплыл, теряя голову и вжимаясь в его тело что было сил. Нет, сейчас не время для уступок. Если я позволю ему уговорить себя остаться, то он так и будет постоянно влиять на мои решения. К тому же я все еще злился на него и на его манипуляции, направленные на раскрытие моих дуэльных навыков... А он чуть было не заставил меня об этом забыть! Я соскользнул с его бедер, становясь перед ним, – расхристанный, запыхавшийся и с жаром желанья в глазах. Он усмехнулся мне, возможно, полагая, что я сейчас предложу отправиться в его комнату. Я недовольно тряхнул головой. — Послушай, то, что я по-прежнему хочу тебя, не сотрет из моей памяти сегодняшних событий. Я ухожу. Вернусь сегодня вечером, обещаю, — как можно тверже произнес я. Он напрягся, стиснул челюсти и, отведя взгляд в сторону, коротко кивнул, признавая мои слова. Я знал, что ему не хочется меня отпускать, и эта его уступка, сделанная исключительно ради меня, немного примирила меня с его… политикой отношений. Я шагнул к нему, на краткий миг прижался к его груди и уткнулся лицом ему в шею лицом, вдыхая пряный аромат. Отстранившись, я поймал на себе его напряженный взгляд и, перемещаясь, крутанулся. Оставалось надеяться, что мне не придется в этом раскаиваться.
