День Победы

19 ноября 1998 года, Площадь Гриммо

Я аппарировал в безлюдную боковую улочку рядом с Министерством – ближайшую к площади Гриммо знакомую мне точку. Впрочем, расстояние было вполне приемлемым, пешая прогулка займет, конечно, время, но я и не спешил, как на пожар. Несмотря на сгущающиеся сумерки, вечер был еще ранний, и времени пораскинуть мозгами и принять кое-какие решения касательно моих отношений с Темным Лордом мне хватало. К тому же ничего не мешало мне думать на ходу. Получается, я сам себя одурачил. Принял Верховного лидера Волшебной Британии за обычного хорошего парня. Хотя прекрасно знал, что такого высокого положения не достигнуть приятными улыбками и справедливыми лозунгами. Ну, хорошо, раскрыл я глаза на свой самообман, но ведь от этого он не перестал быть моим любовником, а моя так некстати обнаружившаяся любовь не канула в небытие? Более того, мне нравилось быть с ним в отношениях. Нравилась легкость в нашем общении, его постоянные подколки, страстный секс, увлекательные дискуссии... мне все в нем нравилось, несмотря на его личность, пост, неправедные деяния, поведение в целом и… что там еще можно записать ему в грехи? Только мне не улыбалось и дальше, застав его за пытками, вести себя, как обиженный щенок. В этом была его суть, глупо ждать, что она ни с того, ни с сего изменится мне на радость. Удивляли даже те редкие компромиссы, на которые он шел ради меня, как сегодня. Пора прекращать строить из себя беспомощное дитя и раз и навсегда определиться, с чем я готов мириться, а что для меня неприемлемо и аморально. Если я намерен и дальше успешно отстаивать свое мнение, стоит выработать действенную стратегию, а не перемежать скандалы с просьбами и обидами в надежде, что он предложит компромисс. Нужен более слизеринский подход. Метод переговоров неплохо себя показал, но, увы, подходящего… товара у меня не осталось. Хитрость и вранье... Он раскусит меня в два счета. Еще при вызове на эту дурацкую дуэль, он сказал мне, чтобы я даже не думал им манипулировать, так как любая моя попытка обернется против меня и цапнет за задницу. Возможно, что буквально. «Размечтался», — уныло усмехнулся я про себя. И как же мне тогда быть? Ясно одно – пора бы уже брать свою жизнь под контроль. Разработать план «Б» с альтернативным убежищем и контактами. Найти себе союзников. Использовать преимущества по назначению. В общем, укреплять тылы. На данный момент я может и неплохо устроился, став любовником Темного Лорда, но долго это не продлится. Скорее впору удивляться, что меня до сих пор не турнули с пригретого местечка. Если верить Драко, любовники у Темного Лорда дольше, чем на несколько месяцев, не задерживались, хотя встречались с ним только периодически, по инициативе Темного Лорда, естественно, а не жили, как я, в крепости. Боюсь, что столь тесное соседство лишь приближает разрыв наших отношений. А потом мне что делать? Сидеть в крепости Темного Лорда и любоваться парадом его новых, постоянно сменяющих друг друга любовников? Угу, на диво «вдохновляющая» перспектива... Можно будет, конечно, переселиться к Люциусу, но там я все равно останусь под Его пятой. Впрочем, вряд ли Темный Лорд с легкостью отпустит меня в свободное плаванье, слишком уж он дорожит безопасностью своих крестражей. Но и я, получив отставку, не собирался мириться с ролью «трофея на полочке». Короче говоря, мне нужно было место, куда бы я при необходимости мог слинять. Именно его я сейчас и искал. На подходе к узкой улочке с полуразрушенными домами я невольно замедлил шаг: разбитые окна и разросшиеся кусты не внушали оптимизма. На меня ощутимо повеяло крупным обломом. Пробежав глазами по ближайшим строениям, я приметил табличку: «Площадь Гриммо». Что ж, значит, я по адресу. Внимательнее всмотревшись в номера домов в поисках цифры «двенадцать», я недовольно нахмурился – цель моего путешествия банально отсутствовала. Номера одиннадцать и тринадцать стояли друг к другу впритирку, между ними не пролез бы даже волос, не говоря уже о целом доме. «Должно быть, он скрыт чарами», — осенило меня. Действительно, приблизившись, я уловил едва заметное сгущение воздуха и слабое свечение, видимое даже без магического зрения, а также терпкий «аромат» темной магии, к которой за последние месяцы уже успел привыкнуть. Я сосредоточил внимание на охранных чарах. Те оказались довольно старыми, но не шли ни в какое сравненье с древней защитой крепости Темного Лорда. Вскоре я понял, что мое беспокойство напрасно, так как взламывать мне их не придется – меня пропустили, признав за нового хозяина. Появившийся передо мной дом выглядел еще хуже соседских. «Похоже, убежища мне здесь не найти», — угрюмо подумал я. Прикинув варианты, я все же решил зайти внутрь и убедиться в своих выводах. Для этого мне понадобились пароли Блэков, с которыми Сириус ознакомил меня несколько лет назад – как раз на случай, если мне придется иметь дело с его наследством. Без паролей и ритуальных заклятий мне открылись бы только общие комнаты, а не библиотека и хозяйские спальни, которые и представляли для меня наибольший интерес. Входная дверь отворилась с удручающим скрежетом, плюнув мне в лицо облаком пыли. Я закашлялся, даже не успев вспомнить о чарах головного пузыря. Активировав один из осветительных шаров, я протиснулся в узкую прихожую и опасливо двинулся вперед, выставив перед собой палочку. Впрочем, сия предосторожность не спасла меня от шока, вызванного раздавшимся со спины пронзительным голосом: — Кто здесь? Я молниеносно развернулся, чтобы встретить опасность лицом к лицу, а вместо этого столкнулся с портретом старой ведьмы. — Вы не похожи на Блэка! ГРАБИТЕЛЬ! В ДОМ БЛАГОРОДНЕЙШЕГО И ДРЕВНЕЙШЕГО СЕМЕЙСТВА БЛЭКОВ ПРОБРАЛСЯ ГРАБИТЕЛЬ! КРИЧЕР! — визгливо заорала она. Хлоп – и передо мной возник домовой эльф в полной готовности выкинуть меня из дома, уже даже пальцы в нужный знак сложил. — Я – законный хозяин этого дома. Немедленно остановись, — приказал я. Домовик забурчал, но руку опустил и даже склонил голову в подобии поклона. Изгнание мне больше не грозило, и я переключил внимание на Вальбургу Блэк, которая полностью соответствовала описаниям Сириуса. Он любил смешить меня, изображая мать этакой визгливой гарпией. — Миссис Блэк, я – наследник Сириуса. Меня зовут Гарри Поттер, а также я ношу титулы лорда Блэк и лорда Поттер. Теперь этим домом владею я, возможно, я даже выберу его постоянным местом жительства... если меня удовлетворят условия. К сожалению, пока я не слишком впечатлен некогда прославленным жилищем Блэков, — разочарованно протянул я, скопировав у Драко презрительную интонацию и усмешку. Мать Сириуса принялась пристально изучать меня глазами – в полумраке, едва разгоняемом моим осветительным шариком. Я небрежно махнул рукой, зажигая в коридоре светильники и демонстрируя редкую способность к беспалочковой магии, сказать по правде, весьма ограниченную в моем исполнении. Но чего только не сделаешь ради нужного впечатления. В конце концов, моя жизнь станет гораздо проще, если я найду здесь поддержку. В ответ на мое представление ее брови выгнулись дугой, а глаза расчетливо сверкнули. — Мальчик, ты чистокровен? — спросила она. Я окатил ее недовольным взглядом. — Я – полукровка, но вырос в волшебном мире и воспитан в соответствии с его традициями и верованиями. Мои способности и мировоззрение компенсируют любое пятно на моем генеалогическом древе. Сторонники превосходства чистокровных в основном упирали на то, что контакты с миром маглов подспудно лишают волшебный мир собственной культуры. Я решил, что если сразу разрулить этот вопрос, ей будет легче смириться с моим статусом хозяина дома, а мне не помешает ее расположение, тем более если она в таком авторитете у домового эльфа. — С кем же ты общался в волшебном мире? Мой сын, предавший собственную кровь, не в счет, — она презрительно скривила губы. — В основном с Малфоями и Темным Лордом. Так же я имел удовольствие познакомиться с двумя вашими племянницами – Нарциссой и Беллатрисой, — сказал я и пренебрежительно повел рукой. — Вообще-то мне сейчас не до праздных разговоров – у меня мало времени, а хотелось бы осмотреть помещения. Должен заметить, что я очень разочарован твоей работой, Кричер. Мне казалось, что эльф, удостоившийся чести служить благороднейшему и древнейшему семейству Блэков, будет с большим усердием выполнять свои обязанности... Я мысленно поморщился, увидев, как эльф рыщет глазами по сторонам с явным намереньем себя наказать. Мне, конечно, хотелось выглядеть в их глазах «правильным» чистокровным волшебником, но всему есть предел. Без содрогания смотреть на самоистязания, спровоцированные моими словами, я не нанимался. — Кричер, я запрещаю тебе себя наказывать – у тебя слишком много дел, чтоб так бездарно тратить время. Лучше иди почисть что-нибудь или отремонтируй. Я хочу привести это место в порядок и поскорее. Ясно? — властно приказал я. Домовик поклонился и с хлопком ретировался, а я незаметно перевел дух и, оставив портрет и дальше висеть в захламленном холле, отправился бродить по дому. Состояние его было крайне плачевным, даже на мой непритязательный взгляд «трущобного» жителя. У меня возник вопрос, а делалось ли в этом доме хоть что-нибудь с тех пор, как десять лет назад умерла его хозяйка? Или эльф полностью пренебрегал своими обязанностями? «Похоже так и есть, — решил я, когда, попытавшись выглянуть из окна гардеробной, напоролся на целое гнездо чрезвычайно злобных и боевитых докси. — Тут сперва все нужно проверять в магическом диапазоне. Это, похоже, уже не дом, а кладезь неприятных сюрпризов». Я сфокусировался на магическом зрении и огляделся, но других аномалий в этой комнате не нашел. Выйдя на лестницу, я уловил едва заметный необъяснимый след – в воздухе висел рваный шлейф темно-синей магии, уходящий на верхний этаж. Эту магию я узнал бы в любом состоянии и где угодно. Здесь недавно был Темный Лорд? Потому что продолжительный след в ауре чужого дома потребовал бы невообразимого количества магии... Я двинулся по следу наверх. Он привел меня к двери с надписью «Регулус Арктурус Блэк». Брат Сириуса? Сириус говорил, что Темный Лорд убил его за пару лет до гибели моих родителей, потому что тот пытался покинуть ряды его приспешников. Может, Марволо сделал это с таким размахом, что след сохранился до сих пор? Мною овладел ужас: а ну как я сейчас наткнусь на его тело? Я медленно, с нервным трепетом приоткрыл дверь, готовый захлопнуть ее при первых же признаках трупа или инфери... но комната оказалась совершенно пуста – обычный набор мебели и никаких намеков на разлагающееся тело. Темно-синяя магия сочилась из ящика стола. Первым делом, мне подумалось, что это ловушка. Следовало бы оставить все, как есть, вернуться домой и посоветоваться с Темным Лордом... но я не хотел рассказывать ему об этом месте. Пока я размышлял над дилеммой, во мне проснулось любопытство, не собирающееся мириться с неразгаданной загадкой, и оно с каждой секундой все сильнее влекло меня к этому ящику. Столь непреодолимое притяжение, меня встревожило. Я даже задумался, не пора ли делать ноги из этой комнаты... но ведь прямой необходимости в этом нет, не так ли? В ящик не поместилось бы что-то громоздкое. Может, оно и не опасное вовсе... Мысли, конечно, были нелепы до подозрительности, но я глубоко вздохнул и решил все же открыть ящик и по-быстрому заглянуть внутрь, ни к чему не прикасаясь. Остановившись на приличном расстоянии, я потянулся к ящику магическим щупом – не руками же мне его выдвигать. Когда он приблизился к ручке, моя магия словно бы наэлектризовалась, начав потрескивать, а из шрама по телу распространилось покалывание. Я невольно закрыл глаза и задрожал. «Пора завязывать с экспериментами и возвращаться к Темному Лорду...» Я помотал головой, не соглашаясь с внутренним голосом, – не зря же я числился почетным гриффиндорцем. Я волевым усилием обхватил ручку ящика магией и потянул его на себя, до скрежета стиснув зубы, – волны струящейся по телу энергии отнюдь не способствовали концентрации. Ощущения были совсем не такими, как при прикосновениях Марволо... но схожими до странности. Ящик медленно пополз вперед, пока наконец открылся, повинуясь моей магии. Я подошел ближе и заглянул внутрь. В нем обнаружился золотой медальон, украшенный змеями, изогнутыми буквой «S», на мой вкус, слишком вычурный. Надо отметить, что проведя несколько месяцев в крепости Слизерина, я узнавал его символ с закрытыми глазами. Я задумался: излучающий магию медальон производил опасное и даже агрессивное впечатление. Вероятно, он был проклят. Я благоразумно решил его не трогать. Вместо этого я прибегнул к трюку, который исправно срабатывал с многочисленными «непонятностями» крепости: я зашипел на него. Сама-то идея, может, была и неплоха, но привела к поистине ужасному результату. Медальон щелкнул, раскрываясь, и из него вырвалось темное бурлящее облако энергии. Мой шрам обожгло болью, словно рядом оказался злющий-презлющий Темный Лорд. Я прижал ко лбу ладонь в попытке ослабить жжение, но адская головная боль от этого ничуть не уменьшилась. — Что это такое? — возмущенно прошипел я, все еще на парселтанге. Облако вдруг сложилось в человеческую фигуру, чертами лица смахивающую на помолодевшего Темного Лорда с приметной пронзительностью во взоре. — Ты говорящий, но при этом не знаешь, что я такое. Кто ты? И почему говоришь на благородном языке змей? Мой мозг взорвался пониманием: «Боги, неужели это...» — Крестраж... — выдохнул я, не сразу осознав, что последнее слово произнес вслух. — Что ты сказал? — недоверчиво прищурился молодой Темный Лорд. — Ответ на оба вопроса – крестраж, — не стал я отрицать своей осведомленности, заинтригованный возможностью пообщаться с младшей версией любовника. Его глаза удивленно расширились и тут же вспыхнули ликованием. Губы растянулись в самодовольной усмешке, привычной мне по более взрослой копии. — Значит, я добился успеха? Конечно, добился, я же гений! — хвастливо заявил он. Похоже, его раздутое эго вовсе не производное от власти и вседозволенности – он просто с ним родился. «Любопытно», — с прохладцей подумал я. — Ты сейчас во главе волшебного мира, так что думаю, да, ты достиг всего, чего хотел... — ответил я, неосознанно переключаясь на английский. В глазах будущего Темного Лорда промелькнуло удовлетворение, а его губы скривились в злой улыбке. — И все нечистокровные, должно быть, уже истреблены. Идеально, — прокомментировал он, даже не подумав, что для меня эта информация может быть секретной. Его неосторожные слова меня задели. Значит, вот каким был первоначальный план Темный Лорда? Интересно, почему он его изменил?.. Молодой Темный Лорд не дал мне погрузиться в размышления. — Я даже сумел создать живой крестраж... беспрецедентный подвиг. Скажи мне, крестраж, когда ты был создан, и который сейчас год? — властно потребовал он. — Сейчас – 1998. А я родился в 1980, — коротко ответил я, уклонившись от первого вопроса. — А ты? В каком году был создан ты? — нагло вернул я вопрос, не слишком-то довольный его претенциозным поведением. Выглядел он не намного старше меня, так что нечего ему смотреть на меня с таким превосходством. — В 1947, — ответил он, на этот раз не на парселтанге, хотя не без шипящих ноток в голосе. — Значит, ты был заперт в этом медальоне целых пятьдесят лет. Должно быть, в тебе нет особой ценности, следовательно, тебе незачем притворяться, что ты чем-то лучше меня. Какая ему от тебя польза? Ты, наверное, и сам понимаешь, что с тех пор в волшебном мире многое изменилось, появилась куча инноваций. Ты сейчас практически бесполезен. Ты смог так надолго покинуть медальон только потому, что подпитываешься моей магией. — Увидев его нахмуренные брови, я воскликнул: — Что?! Думал, я не замечу? В отличие от тебя я не пиявка, у меня есть собственная магия, и я слежу за ее расходом, — несколько пренебрежительно бросил я, надеясь, что от возмущения он сболтнет еще что-нибудь важное. Но он только прищурился, рассматривая меня с научным интересом. Разозлить его у меня явно не вышло. — Я бы не смог создать живой крестраж из чистой магии. Каким бы могущественным я не стал, а сотворение жизни навсегда останется прерогативой божественных сил природы, и только Их, — заявил он. От удивления мои брови поползли на лоб – последняя его реплика прозвучала… чуть ли не религиозно. Я стал лихорадочно вспоминать, выказывал ли нынешний Темный Лорд аналогичную приверженность вере. Кажется, он как-то говорил, что хотел бы верить в разумность Магии... но так и не нашел в ней самосознания? Пока я размышлял, туманная фигура успела приблизиться ко мне, взирая на меня все с той же пристальностью. — Ты мой сын? — внезапно спросил он. Я подавился воздухом и резко закашлялся, а вспомнив, в каких отношениях состою с Темным Лордом, брезгливо поморщился. Вернув, наконец, себе контроль над лицом и голосом, я одарил его недоверчивым взглядом: — С чего ты это взял? — Ты... слегка похож на меня. Статью, костью, цветом волос... глаз, хотя мои были темно-зелеными, — пояснил он. У Темного Лорда были зеленые глаза? Темно-зеленые? Перед глазами тут же возник его образ, в котором привычно-алые глаза окрасились в хвойно-зеленый, и меня прошило иглой возбуждения. Молодой Волдеморт вдруг ухмыльнулся. — Ах, значит, любовник. Хм, я думал, в этом возрасте я буду выбирать себе кого-нибудь повзрослей, — прокомментировал он, обводя меня с ног до головы хмурым взглядом. Я тряхнул головой, выкидывая из нее отвлекающую картинку, и сосредоточился на разговоре. — С чего ты решил, что я его любовник? — осторожно поинтересовался я. — Ты – мой крестраж, — усмехнулся он, — а также молод, магически силен, красив и явно испытываешь ко мне влечение, последнее, впрочем, не редкость. Уж, наверное, я озаботился бы тем, чтобы привязать тебя к себе покрепче... например, интимным способом. Ты – мой, целиком и полностью мой. Теперь я ясно это вижу... Он специально создал тебя с этой целью? Выбрал младенца и одарил его кусочком своей души? — Нет! О боги! Это отвратительно! Это значило бы, что он сам меня воспитал! Между нами нет никаких отцовско-сыновьих отношений... и никогда не было, — искренне возмутился я. Понятливо кивнув, молодой Темный Лорд пытливо сузил глаза: — Зачем же ты сюда пришел? Он послал тебя забрать меня? Установленная вокруг меня защита не слишком впечатляет, — заметил он, оглядывая свой ящик и комнату. — Хм-м... На мой взгляд, все отлично, особенно если учесть, что дом этот мой и, пока я жив, никто другой зайти в него не сможет, — приободрил я его, так как не горел желанием объяснять Темному Лорду, откуда у меня взялся один из его крестражей. — А если ты умрешь? Если вдуматься, вообще непонятно, зачем мне понадобилось создавать живой крестраж. Ты так уязвим. Нет, уникальность эксперимента, конечно, впечатляет, но... — На что это ты намекаешь, называя меня уязвимым? — оборвал его я. — Одно смертельное проклятие – и ты труп, чтобы уничтожить меня понадобится нечто большее. Стабильность осколка в таком тесном соседстве с еще одной душой, особенно если она целая, тоже под большим вопросом. Он активен? Делится с тобой мыслями и чувствами? — заговорил он своим сугубо исследовательским тоном. От подобного предположения у меня, должно быть, глаза стали размером с блюдца. — Я... я… — бессвязно пролепетал я, прежде чем разродиться признанием: — Честно говоря, мне и в голову не приходило с ним общаться. Я до сих пор пребывал в ужасе от того факта, что в моей голове ютится еще одна душа. Мне хотелось забыть о подселенце, а не вести с ним беседы. А ну как он начнет критиковать меня, комментировать мои поступки и решения? Или вообще займет мое тело? От этой мысли я буквально окаменел. Молодой Темный Лорд все с той же пристальностью изучал меня глазами. — Мне надо идти, — торопливо сказал я, но перед уходом счел нужным поинтересоваться: — Тебе же пока ничего не грозит в этом ящике, да? Он выгнул бровь, отчего его сходство со старшей версией еще больше усилилось, и сказал: — Если не считать то мерзкое существо, что постоянно пытается меня уничтожить, правда, без особого успеха. — Какое существо? — переспросил я, все еще поглощенный воображаемыми ужасами. — Домовой эльф. — Кричер? — все так же тупо уточнил я. Домовик, услышав свое имя, явился на зов, но при виде крестража пискнул от ужаса и снова исчез. — Кричер! Иди-ка сюда! — приказал я. Вновь появившийся домовик то и дело бросал перепуганные взгляды в сторону туманной фигуры Темного Лорда. Я не стал заострять внимание на его испуге. — Кричер, я приказываю тебе не пытаться уничтожить медальон или то, что в нем находится. Ясно? Если ты нарушишь этот приказ и снова попытаешься его уничтожить, я наложу на тебя проклятье Слизерина для непослушных домовиков. Ты знаешь, что это такое? — угрожающе спросил я. Кричер приобрел еще более испуганный вид и быстро-быстро закивал. — Хорошо, потому что я также приказываю тебе защищать этот медальон, если кто-то захочет его сломать, разрушить, украсть или навредить ему любым другим способом. Все понятно? Уже подвывающий от ужаса эльф снова исступленно закивал. Я, мягко говоря, не испытывал удовольствия, запугивая бедное создание, но и рисковать не хотел. — Хорошо, — твердо бросил я, отпустил Кричера взмахом руки и снова повернулся к крестражу и его преисполненному подозрительности взгляду. — Почему бы тебе не отнести меня к нему? — спросил он. Я рассеянно помотал головой, все еще размышляя, не грозит ли мне одержимость моим крестражем. А если я прикоснусь к другому крестражу, не объединятся ли они, чтобы завладеть моим телом? Может, в этом и состоит план Темного Лорда? И я снова вляпался в его очередную манипуляцию? От пронизанных отчаяньем и бешенством мыслей у меня затряслись руки. Может, Волдеморт просто хочет попользоваться мной, пока не надоем, а потом... активирует мой крестраж, чтобы создать себе истинного наследника... Он ведь не способен никому доверять, а значит, не может ни с кем разделить бремя власти, за исключением самого себя. И полюбить кого-то по-настоящему ему не дано, тем более такого наивного, несмышленого юнца, как я, тогда какой для него смысл день за днем терпеть рядом с собой мое присутствие? И с Поединком он тянет по этой же причине. Выжидает время, когда его крестраж окрепнет и возьмет надо мной верх... Я захлопнул ящик волной магии, выбежал из комнаты, скатился вниз по лестнице и выскочил на улицу. Портрет что-то кричал мне вслед, но слов я не зафиксировал. Впрочем, неважно, я все равно рано или поздно вернусь сюда проконтролировать ремонтно-уборочную деятельность домовика. Вот только в ту проклятую комнату я больше ни ногой. Покинув пределы охранных и маскирующих чар, я аппарировал в крепость Темного Лорда. Часть меня страшилась, что Марволо надумает дожидаться меня в аппарационном холле: царящий внутри меня раздрай делал меня донельзя уязвимым, беседовать в таком состоянии с Темным Лордом было чревато последствиями. Кроме того, я слишком устал от его манипуляций и не хотел его видеть. Но другая моя часть надеялась, что он меня встретит и позаботится обо мне, как после нашего памятного разговора о маглах. Но его там не было – холл был пуст, а крепость безмолвна. Я на всех парах поспешил в свою комнату, подгоняемый мрачными черными мыслями. Шрам чесался, и я ожесточенно заскреб по нему ногтями, от нервного перевозбуждения плохо контролируя свои действия. Руки у меня по-прежнему дрожали, сознание туманилось, налитая свинцом голова гудела, как котел. «Если его там нет, значит, он достаточно мне доверяет, чтобы не проверять, как я держу слово. Если его там нет, значит, ему просто до люмоса, вернулся я или нет. Нет, охранные чары в любом случае сообщили ему о моем возвращении, и если его там нет, значит, он просто решил не лишать меня личного пространства. Или это значит, что на меня ему плевать, пока его крестраж в безопасности...» У двери своей комнаты я остановился и, покрепче стиснув кулаки, попытался угомонить пляшущий хоровод мыслей. Мне и без Темного Лорда было о чем подумать. Всю одежду я изгваздал в пыли, насквозь пропитавшей заброшенный дом Блэков. Волосы, скорее всего, тоже, значит, без душа мне не обойтись. И я не знал, хочу ли ночевать сегодня в спальне Марволо. Интересно, я обещал ему спать у него, или просто в крепости? В памяти было пусто. Я тряхнул головой, избавляясь от непрошеных мыслей – сначала душ, потом постельные вопросы. От горячего душа сведенные напряжением мышцы начало отпускать – божественное ощущение. Я довольно вздохнул и прижался лбом к облицованной прохладной плиткой стене. Туман в моей голове слегка прояснился, но лишь слегка. Я не мог понять, откуда во мне взялось столько растерянности и страха. Это напомнило мне мой хэллоуинский срыв. У меня не было ни малейшего желания вспоминать о нем без необходимости, но когда упомянутая необходимость гиппогрифом клюет тебя в затылок, отрицать ее наличие становится сложновато. Разговор с медальоном вскрыл целый пласт новых вопросов. «Что делать, если в этих... моментах безумия виноват крестраж, скрытый в моем шраме? Что, если именно он добавляет мне психической неустойчивости? Раньше ведь за мной такого не водилось? Что если при контакте с Темным Лордом или другими крестражами я становлюсь более психически уязвимым? Или я действительно схожу с ума и ищу себе липовые оправдания?» Я отрицательно покачал головой, не отрывая лба от плитки, и в этот момент моих боков коснулись чужие руки. Вздрогнув от неожиданности, я мигом развернулся и напоролся на обеспокоенный взгляд Темного Лорда. Он стоял рядом с душем и с хмурым, тревожным прищуром рассматривал мое лицо. Выглядел я, наверное, как мокрый, потерянный щенок. Я со вздохом закрыл глаза и привалился спиной к стене, наслаждаясь ласковыми прикосновениями его рук. Одна из них, поднырнув под мой подбородок, подняла его вверх, и к моему рту прижались мягкие губы, такие же теплые и ненавязчивые, как орошавший нас из душа дождь. Я ответил не сразу, не знаю почему, но этот невинный поцелуй эмоционально ощущался гораздо глубже и сильнее, чем те, что мы разделяли до сих пор. Проскользнувший между моих губ язык был нетороплив и ласков. Страхи и напряжение этого бесконечно длинного дня наконец покинули меня. Вечность спустя так и не переродившийся в нечто более страстное поцелуй распался – на удивление тихо, естественно и комфортно. Я слегка подался вперед и положил голову ему на плечо. Марволо обвил меня руками, притягивая к себе, потом обдал нас обоих высушивающими чарами и увлек меня за собой. Наш путь был недолог – он подвел меня к моей кровати, уложил, со вздохом пристроился рядом и снова заключил в кольцо своих рук, прижимая меня к груди. Я покрепче обвил его руками и уснул, успокоенный его присутствием, позабыв о сомнениях, подозрениях и черных мыслях. О них я подумаю завтра.

Несколькими часами ранее, «Хогвартс»

Расположившийся за директорским столом Северус всеми силами пытался удержать на лице невозмутимую маску, внутренне бурля от ярости и разочарования. Напротив, в гостевом кресле, сидела девушка – понуро свесив голову и отчаянно впившись пальцами в обивку в безуспешной попытке справиться с напряжением. Ей не хотелось здесь быть – в кабинете директора, которого она ненавидела. Впрочем, последнее относилось к большинству учеников его школы. И все же она пришла поговорить с ним по собственной инициативе. Девушка нервно прикусила губу. Из-за наклона головы жест был едва заметен, но Северус, как человек проницательный, обладал повышенной наблюдательностью. Кроме того, он был искусным шпионом и прекрасно понимал, что если он позволит этой пышноволосой всезнайке с зубами, которым позавидовал бы любой бобр, заговорить о том, что ее тревожит, то огребет целый ворох новых проблем. С этой девушкой нужно держать ухо востро, он был наслышан о ее уме. Ему даже пришлось тайком занижать ей баллы, чтобы обеспечить крестнику верхнюю позицию в табеле успеваемости «Хогвартса». Звание лучшей ученицы лучшей волшебной школы Британии, полученное маглорожденной, пусть даже и интегрированной в магическое общество согласно новым законам, плохо вписывалось в проводимую Темным Лордом политику. Гораздо безопаснее отвести эту роль Драко. — Мисс Макмиллан, — окликнул он ее, так как не хотел становиться ее сообщником по умолчанию или своим бездействием довести ее до безвременной кончины, хотя эта безмерно раздражающая его девица именно этого и заслуживала. Он прервался, еще раз прокручивая в голове заготовленные фразы, прежде чем произнести их вслух. — Мисс Макмиллан, — повторил он, удостоверившись, что лучшего решения не найти, — как директор этой школы, я не испытываю недостатка в знаниях и опыте, и не желаю тратить свое драгоценное время на тривиальные предложения и домыслы, уверен надуманные, касаются ли они учебного процесса или каких-либо иных материй. Я не ваш друг и не ментальный целитель. Следовательно, что бы вы ни хотели мне сказать, хорошенько подумайте, стоит ли обращаться с подобными вопросами к директору школы. Думаю, мистер Уизли гораздо лучше справится с вашей проблемой, — заключил он режущим, как бритва, тоном, от которого впечатлительные школьники обычно шарахались, как дементоры от патронуса. Ему не доставляло удовольствия делать столь очевидные намеки – открыто говорить на опасные темы сродни преступлению. Но, увы, бесхитростных, недалеких гриффиндорцев ничем, кроме прямолинейности, не пронять. Может, мисс Макмиллан Магия и не обидела мозгами, но компания, которой она посвящала большую часть своего времени, мягко говоря, не способствовала развитию умственных способностей. Оставалось надеяться, что ему не придется повторять свои опасные слова, или тем более разжевывать их. Он пристально наблюдал за ее мыслительным процессом: тяжело ворочающиеся в ее голове шестеренки были видны невооруженным взглядом. Наконец, она продралась сквозь смысл его слов и резко выдохнула. Северус мысленно перевел дух. Ему никогда не понять, почему повстанцам так претит скрытность, что они даже не следят за выражением собственных лиц. Она открыла было рот, но взглянув на портреты, хвала Мерлину, беззвучно его закрыла. «Хорошая девочка, — покровительственно подумал он. — Теперь возвращайся к своему морковоголовому парню и не отсвечивай. И знай, что с этих пор я буду очень внимательно за тобой следить. Один неверный шаг – и тебе конец, маглорожденная ты или нет». Она решительно кивнула, – слишком решительно и слишком очевидно для простого согласия. — Сожалею, что побеспокоила вас по пустякам, директор. Я только хотела отдать вам новый график собраний старост на следующую неделю и обсудить кое-какие проблемы, возникшие в связи с участившимися случаями издевательств слизеринцев над хаффлпаффцами, — в итоге выдала она привычной скороговоркой, вручая ему расписание. Прикоснувшуюся к документу руку обдало теплым током магии, следовательно, речь в нем шла вовсе не о собраниях старост. Он взглянул на зачарованный пергамент и чуть-чуть выгнул бровь, давая девушке понять, что сообщение получено. Опять-таки, на его вкус, код был слишком очевиден, но за неимением лучшего сойдет. — По поводу дисциплинарных вопросов межфакультетских отношений обращайтесь к профессору МакГонагалл. Если конфликт будет представлять серьезную угрозу для какой-либо стороны, это, так или иначе, доведут до моего сведения. Понятно, мисс Макмиллан? — отчитал он ее, формулируя второе предложение максимально обтекаемо, чтобы сделать его применимым к реальным мотивам ее визита. В конце концов, ему хотелось, чтобы она сообщила ему, если узнает о готовящейся атаке. Она в знак понимания подмигнула правым глазом и, завершив разговор, вышла из кабинета. Оставшись один, он перевел взгляд на зачарованный пергамент и рассеянно погладил большим пальцем его шероховатую поверхность, перебирая в уме возможные последствия этой встречи. Открытым текстом ничего сказано не было. Он проявил достаточно раздражения и недружелюбия, чтобы не привлечь внимания портретов и подслушивающих чар, присутствующих в его кабинете. Ее напряженность можно списать на его пугающее присутствие. Слова она, как ни странно, использовала осторожные и даже банальные. Конечно, приходить сюда с расписанием собраний старост явное нарушение субординации, так как такими делами занимается Минерва. Но сторонний наблюдатель решил бы, что она воспользовалась им как предлогом, чтобы поговорить об издевательствах. Да еще под видом документов умудрилась передать тайное послание. Возможно, не такой уж она бездарный шпион, как ему сперва показалось. Оставалось только ознакомиться с полученной информацией и решить, что с ней делать. Сняв маскировочные чары, он обнаружил под ними довольно сложные схемы, графики с пояснениями и рисунки. Сколь бы ни был невероятен его самоконтроль, увидев содержимое пергамента, он не смог удержать удивленно полезшие на лоб брови. Рука дернулась вверх помассировать переносицу, и он на мгновение позволил себе закрыть глаза. И как прикажите ему передавать информацию, которой ему и получить-то по всем параметрам неоткуда? Обреченный вздох сорвался с его губ прежде, чем он успел его поймать. Оказывается, он уже запамятовал, насколько сложен и тернист путь шпиона. Пока его разум быстро перебирал и отсеивал варианты подачи полученных сведений, в его животе зародилось странное ощущение, словно зажглась маленькая мерцающая искра тепла, постепенно разрастающаяся до размеров солнца. Все чувства обострились, по венам побежал адреналин, и он впервые за шестнадцать лет вдохнул полной грудью. Губы Северуса медленно растянулись в коварной ухмылке. Он уже и забыл, каково это – быть живым.