День Победы

10 декабря 1998 года, Баланс

Следующий месяц пролетел в круговерти сменяющих друг друга репетиторов, бесконечных тренировок с Пожирателями смерти и непрерывного совершенствования навыков. Трижды в неделю я встречался с мастерами чар, оттачивая технику взлома. Более интересных занятий у меня еще не было, но после них я уползал с таким сильнейшим истощением, что на все остальные уроки мне банально не хватало сил. Так как С.О.В.ы я уже сдал, а результаты по ним еще не пришли, Ремус решил, что мне не помешают небольшие каникулы. Северус заявил, что без предварительного разбора зелий с Ремусом обучить меня чему-то нереально. Я возразил, что за это время неплохо поднаторел в зельеваренье и на С.О.В.ах чувствовал себя вполне уверенно, но он был неумолим. Проклятье, не человек, а какая-то неприступная скала. Если бы я при нашей первой встрече был с ним хоть чуточку знаком, никогда бы не рискнул ставить его на место. Подозреваю, что в тот день он с легкостью мог освободиться из моих магических пут, но предпочел понаблюдать за мной и выяснить, не воспользуюсь ли я ситуацией и не начну ли его пытать и унижать. Если бы я сам не был занят по горло, меня, наверное, задело бы такое пренебрежение со стороны наставников. Им сейчас явно было не до меня. Но учитывая обстоятельства, пауза была необходима нам всем. На площадь Гриммо я больше не возвращался. Я оправдывал себя постоянной занятостью, усталостью, желанием предоставить Кричеру побольше времени на устранение царящего там хаоса, но правда была в том, что мне не хотелось приближаться к медальону. Нет, вру, на самом деле, меня тянуло поговорить с ним снова, узнать, каким был Темный Лорд в молодости, но я боялся за свое здравомыслие. Хотя на библиотеку Блэков я возлагал большие надежды – мне нужны были книги о крестражах и их свойствах. Здесь я уже все обыскал, но Волдеморт, очевидно, убрал их с полок, чтобы невозбранно фильтровать получаемую мной информацию. А еще мне крупно повезло, что Марволо не стал тогда интересоваться, что довело меня до невменяемого состояния. Хотя возможно, он просто знал, почувствовал что-то по нашей связи. Я заметил, что последнее время он особенно самодовольно улыбается, радуясь тому, что я не спешу снова покидать крепость. Рано радуется, я еще воспользуюсь выторгованным у него разрешением. Просто в данный момент все мои силы уходили на обучение. Мастера чар загружали меня по полной, в том числе кое-какими любопытными теориями и практическими упражнениями, которые не упоминались в книгах здешней библиотеки. Как-то вечером в первых числах месяца, у нас с Темным Лордом приключился самый настоящий теоретический диспут. А дело было так: сидели мы оба в библиотеке. Он работал над какими-то изменениями в законодательстве, а я перечитывал книгу о чарах – одну из тех, что заинтересовала меня еще в самом начале моего здесь пребывания. Я надеялся, что полученный за это время опыт, поможет мне лучше проникнуться ее содержимым. Одна из идей автора заставила меня насмешливо хрюкнуть. Ну, Темный Лорд, зацикленный, как вы знаете, на всеведенье, тут же поинтересовался, что меня рассмешило. — О, ничего особенного. Автор этой книги кое в чем ошибся. Странно, что я не заметил этого при первом прочтении, — вкратце объяснил я. Секунду поразмыслив, Марволо решил, что мое заявление требует дальнейшего расследования, отложил перо и перекочевал на мой диван. Усевшись ко мне вполоборота, он вытянул руку вдоль спинки дивана и вальяжно закинул ногу на ногу. Въедливый взгляд целиком и полностью сосредоточился на мне в ожидании объяснений. Меня окатило жаркой волной восторга от той естественности, с которой он перебрался ко мне, чтобы послушать мои рассуждения. И не о важных для него вещах, а о том, что интересно лично мне. Одарив его невольной улыбкой, я пустился в подробные объяснения методики, описанной в книге, сравнивая ее с той, что освоил под руководством репетитора. Пока я говорил, он не сводил глаз с моего лица, время от времени кивая и одобрительно хмыкая. На протяжении всего монолога я был уверен, что он просто потакает мне, слушая мои скучные объяснения с деланным вниманием. Когда я закончил, он отвернулся, рассеяно потирая подбородок. — Тебе не кажется, что теория автора больше рассчитана на работу с ядром? А твоя лучше подходит для площадных охранных чар? — в результате выдал он. И почему я решил, что он не следил за моей мыслью? По-видимому, Темные Лорды априори разбираются во всех вопросах на профессиональном уровне. Или это отличительная черта одного жадного до знаний Темного Лорда? Его предположение заставило меня задуматься. — Возможно, но даже с ядром такие резкие движения палочки могут нарушить баланс и спутать потоки. Может быть, со старым, уже распадающимся ядром, периферия которого испещрена прорехами, что-нибудь и выгорит, но с крепкими неповрежденными чарами эта техника нежизнеспособна, — возразил я. — А если добавить вот такую серию движений? — предложил он, доставая палочку и изображая упомянутые движения, вводя меня в ступор их замысловатостью. Однако гениальность маневра я оценил, на первый взгляд должно было помочь. Правда, практической пользы никакой, потому что вряд ли кто-то, кроме него, сможет воспроизвести эти совершенные движения, ни разу не сбившись. Так я ему и сказал. Его ответная ухмылка была полна превосходства. — А откуда ты вообще взял эту технику? В твоей библиотеке мне не встречалось ничего подобного, — заинтриговано спросил я. — Я и не брал, — самодовольно протянул он. — Просто описанная в книге техника напомнила мне рунические узоры, и я совместил их с еще одной техникой взлома, которую видел годах в пятидесятых. Я тогда участвовал в экспедиции Гринготтса в древнеегипетскую гробницу... Честно говоря, я был поражен. Если бы я сомневался в гениальности этого человека, то этим бы он раз и навсегда развеял мои сомнения. Увидев мое ошарашенное лицо, он расплылся в еще более самодовольной улыбке, подобрал с моих колен книгу, закрыл ее и взмахом руки отправил на столик, сам тем временем придвигаясь ближе и прижимаясь ко мне боком. Рука, что раньше лежала на спинке дивана, скользнула мне на плечи. Левую руку он опустил мне на ляжку и принялся лениво поглаживать ее массирующими движениями. Мелкие волоски на моей коже встали дыбом, а нервы напряглись до предела. Ожегшись о его рубиново-алый огненный взор, я невольно опустил взгляд на губы, изогнутые все в той же самоуверенной ухмылке, и рефлекторно сглотнув, снова уставился ему в глаза. В потемневшие от страсти глаза, смотревшие на меня с жадностью. Его правая рука легла на мой затылок, мягко ероша волосы и поглаживая кожу. — Знаешь, нам следовало бы почаще дискутировать. Ты просто очарователен, когда с интересом о чем-то рассуждаешь. Так яростно жестикулируешь, так открыт и эмоционален, словно способен донести свое мнение до собеседника одним выражением лица. Восхитительное зрелище, — насмешливо заключил он. Смесь досады и смущения окрасила мои щеки ярко-розовым. Я хотел было возмутиться его «восхитительной» сентенцией, но, заметив ухмылку, вовремя заткнулся. Опять эти его провокации. Ну и что мне ответить? Начну защищаться – сыграю по его правилам, спущу на тормозах – позволю относиться к себе с покровительственным превосходством. И как прикажете выкручиваться? Сделав несколько вздохов, я чуть-чуть успокоился и отвернулся, отводя взгляд. На сердце у меня потяжелело. — Хотелось бы, чтоб ты хоть иногда относился ко мне серьезнее, — сорвалось с моих губ помимо воли. Он поднял руку с моих колен, обхватил мой подбородок пальцами и развернул лицом к себе, обращая на себя мой взор, и машинально погладил мою щеку большим пальцем. — Я отношусь, правда. Твои замечания были вполне обоснованны, и я рад обнаружить, что с тобой можно говорить о тонкостях магических наук. Большинство волшебников и ведьм удовлетворяется тем минимумом, что изучают в «Хогвартсе», даже не интересуясь реальным потенциалом Магии. Столько сил и возможностей уходят впустую. Я рад, что ты способен оценить Ее красоту, что смог найти себе дело по душе помимо дуэльных практик. Я почувствовал, как лед в моей груди тает. Все-таки он слишком легко влияет на мое настроение. Я бы даже сказал, неестественно легко. — Как думаешь, мой крестраж стабилен? — сам от себя не ожидая, ляпнул я. Я не хотел об этом спрашивать, но, очевидно, ежеминутные терзания одним и тем же вопросом в течение месяца не проходят даром. Он просто вырвался из моей груди, а я не успел вмешаться. Может быть, и к лучшему. По крайней мере, получу хоть какой-то ответ, пусть и в усеченном виде. Он нахмурился, перевел взгляд на мой шрам, словно тот мог поделиться с ним информацией, и в итоге ответил вопросом на вопрос: — А почему ты спрашиваешь? Я поморщился, вспоминая все те случаи нестандартного поведения, неоправданной злости, нервных срывов, что преследовали меня с момента переселения в крепость. В лагере повстанцев я был скорее рассудителен, чем вспыльчив. В Малфой-мэноре я был сосредоточен и собран, по крайней мере, когда не ухохатывался над выходками Драко. Хотя определенное напряжение чувствовалось уже тогда. Здесь мое настроение скакало, как бешеное – из одной крайности в другую. Я озвучил свои наблюдения Темному Лорду. — Тебе не кажется, что я схожу с ума? И не может ли крестраж так реагировать на твое присутствие? — спросил я в заключение, внутренне съеживаясь от смеси страха и надежды: отринет ли он мою теорию или решит, что нам необходима дистанция. Я не спускал глаз с его лица, пытаясь разобрать, как он воспринял мои опасения. Ну, в одном я уверился довольно быстро – поднятая мной тема не оставила его равнодушным. Наконец, он закрыл глаза и растер переносицу пальцами. — Среди живых я, вероятно, сейчас самый большой эксперт по магии души, но твоя ситуация уникальна. Боюсь, я не знаю, как сильно может влиять на тебя крестраж... Ты когда-нибудь общался с ним? — поинтересовался он, повторяя вопрос, заданный медальоном. Я настороженно покачал головой. — Волшебниками зафиксировано немало случаев пребывания в человеческом теле более чем одной души. Этот феномен называют одержимостью. Но он всегда сопровождается физическими проявлениями: чем дольше чужая душа паразитирует на теле хозяина, тем сильнее оно меняется. Даже если рассматривать твой шрам как физическое проявление крестража, то он никак не тянет на паразита, так как не вызывает ни физической, ни магической, ни умственной деградации. Ты не одержим моим крестражем, тут я уверен на все сто процентов. Но может ли он влиять на тебя? — спросил он сам себя и задумался, продолжив лишь пару минут спустя: — Мои опыт и аналитические способности утверждают, что цельная, неповрежденная душа всегда возьмет верх над малой частью, следовательно, власть твоей души над телом и эмоциями приоритетна априори. Однако я не могу полностью исключить вероятность того, что при контакте со мной влияние крестража на твое душевное состояние усиливается, — заявил он, отслеживая мою реакцию на его слова с тем же вниманием, что и я. Я задумчиво нахмурился. Что ж, мои страхи, что крестраж перехватит контроль над телом, себя не оправдали (уф, прям камень с души упал), а подозрения, что Темный Лорд планирует сделать из меня марионетку, одержимую его крестражем, и вовсе оказались параноидальными фантазиями. Каким бы он ни был блестящим актером, гордыня не позволила бы ему строить из себя дурака и тянуть время, делая вид, что он чего-то не знает. Однако крестраж все еще мог довести меня до психического расстройства. А постоянное общение с Волдемортом только усугубляло эту опасность, не говоря уж об интимной близости. Я встревожено уставился на него. Он понял меня без слов. — Думаешь, это поможет? — спросил он усталым голосом. Я вздохнул и потер лоб, пытаясь собраться с мыслями. — Не знаю, — наконец признал я. — Я не... не хочу терять... то, что между нами… происходит. Но... — Но если это сводит тебя с ума, то у тебя нет выбора, — завершил он за меня. Категоричность его тона мне не понравилась. Я задумчиво пожевал губу. — Ну, до безумия мне, пожалуй, еще далеко. Может, для начала нам провести небольшой эксперимент? — предложил я, тут же пожалев о пришедшей мне в голову идее. — Что за эксперимент? — подозрительно спросил он. — Что, если я встречу Йоль в Малфой-мэноре? Заодно пообщаюсь с Драко, и ему не придется навещать меня здесь. Полагаю, тебя тоже ждут напряженные дни, заполненные Министерскими мероприятиями... — Моя занятость в это время – ничто в сравнении с тем, что ждет Малфоев. Именно они занимаются организацией Министерских мероприятий, вдобавок каждый год устраивая собственный бал в поместье. Ты уверен, что готов все праздники провести в бешеных забегах по магазинам, перелопачивая груды товаров ради идеально подобранных украшений? Люциус поделился со мной, в каком «восторге» ты вернулся из похода за одеждой, — сказал он с понимающей ухмылкой. Мерлин, его аргументы, как всегда, чертовски убедительны. Я нахмурился, перебирая в уме варианты. — Хорошо, тогда, может, я проведу там последние дни перед рейдом на лагерь повстанцев? Драко как раз прибывает за пять дней до этого, так что разлука выйдет небольшой, особенно если учесть, что перед рейдом мы еще увидимся, чтобы уладить последние детали нападения, — предложил я. — Я просто хочу проверить, каково мне будет без тебя, поспособствует ли твое отсутствие стабилизации или усугубит мое состояние. Пару мгновений он внимательно меня разглядывал, а потом согласно кивнул: — Мне как раз нужно кое-куда отлучиться, перенесу немного свое путешествие ради такого дела. Его поспешное согласие меня удивило, а намерение так надолго покинуть свою крепость встревожило. Интересно, на что он собирается потратить такую прорву времени? Впрочем, это не мое дело. Возможно, кому-то наши отношениях покажутся странными, но если уж он не потребовал у меня отчета, где я провел тот вечер, то я тем более не стану его окудыкивать. Звук его голоса вырвал меня из размышлений. — Обсуждение окончено? Если да, то я все еще помню, как аппетитно ты аргументировал свою позицию, и хочу попробовать тебя на вкус, — хищно усмехнулся он, позволяя рукам вернуться к прерванным занятиям – поглаживаниям моей шеи и бедра. Я медленно сглотнул и невольно округлил глаза, удивленный его внезапным порывом. — Здесь? — спросил я хриплым от желания голосом. Он оглянулся на свой стол и снова сосредоточил взгляд на мне. — Помнишь, как нас когда-то прервала Беллатриса? — спросил он с такой же хрипотцой в голосе. Я утвердительно кивнул. Разве можно забыть ее… неординарные методы знакомства? — С тех пор меня преследует желание взять тебя прямо здесь – на моем столе. Чтобы вместо скучных документов передо мной лежал ты, словно изысканный божественный дар – желанный и красный от смущения... да-да, прямо как сейчас. Я скосил глаза на огромный стол, чувствуя, как пылает мое лицо. На вид он был довольно твердым и не слишком-то комфортным... «Как будто тебя сейчас волнует комфорт», — хмыкнул мой внутренний голос, судя по всему, подверженный внезапным приступам страсти ничуть не меньше меня. Только приложив гигантские усилия, мне удалось напомнить себе, что мое положение вовсе не безоблачно. — Не усугубит ли это мою... предположительную нестабильность? Я имею в виду, что во время секса наша связь крепнет... — протянул я словно бы через силу, потому что разгоряченное желанием тело противилось моему решению. В его глазах что-то мелькнуло, я не успел разобрать что именно, так как тут же был втянут в глубокий безудержный поцелуй. У меня создалось впечатление, что он не потерпит от меня отказа, будь я хоть трижды сумасшедшим. К тому же мы уже много раз занимались сексом без разительных во мне перемен, так что он вполне мог позволить себе беспечность. Мне же почему-то казалось, что, озвучив вслух свои опасения, я добавил себе уязвимости. Впрочем, умелый язык и сжимающие меня крепкие руки быстро убедили меня в обратном. «Еще один раз никак не может мне навредить», — подумал я, выкидывая из головы возможную угрозу и уступая его натиску. Он встал, поднимая меня вместе с собой. Я обвил его талию ногами и ахнул, почувствовав впивающиеся в мою шею зубы. Он сделал несколько шагов, попутно облапав мою спину, задницу и бедра. Затем оставил мою шею в покое и резко распластал меня на столе среди бумаг. Стукнувшись затылком о столешницу, я вскрикнул, но скорее от неожиданности, чем от боли. По правде говоря, я уже попривык, что меня впечатывают во всевозможные поверхности. Торопливые, временами даже жестокие прикосновения его рук оказались мне, однако, в новинку. Да и весь… процесс был грубее обычного, отчаяннее, бесконтрольнее. Какой-то части меня это импонировало, но сам я был напуган. Создавалось ощущение, что это наш последний раз – своего рода прощание. Я бросился в омут чувств с головой, концентрируясь на происходящем, просто на всякий случай – вдруг моя интуиция не ошиблась. Однако следить за эманациями от своего шрама я тоже не забывал – может, удастся определить, есть ли повод для волнений. Поначалу ничего необычного я не заметил... но ближе к кульминации, от него стали распространяться какие-то странные волны. Я открыл глаза и, встретившись взглядом с Марволо, безмолвно выразил свою тревогу. Он нахмурился, затем уверенно покачал головой, отрицая опасность. Я кивнул в ответ и покрепче впился пальцами в его плечи, отдаваясь во власть его отчаянно безжалостных, энергичных толчков. В этот раз между нами не было привычного эмоционального единения. Не услышав ни малейшего эха его эмоций, я догадался, что он укрепил свои ментальные щиты. Его магия, впрочем, все так же кружила вокруг меня, то сливаясь, то схлестываясь с моей, столь же изысканно-подавляющая, как и всегда. Ее активность даже, пожалуй, возросла, ведь наша связь больше нас не отвлекала. Кульминация была сродни божественным мукам, словно вознося дух на небеса, она одновременно выворачивала кишки. Горьковато-сладкой. Когда гормональная буря утихла, я снова ощутил свое потрепанное тело, сплошь покрытое укусами и метками всех мастей и расцветок. Я беззвучно выдохнул от облегчения – я по-прежнему был самим собой. И мое здравомыслие было при мне. Приоткрыв глаза, я слегка улыбнулся Марволо. Может, мне не о чем волноваться? Скорее всего, пять дней вдали друг от друга пройдут быстро и безболезненно. Наверное. Можно надеяться.

***

По средам члены организации «Справедливость для всех» (С.Д.В.) собирались в коттедже «Ракушка», стоящем на берегу моря. Вот и сегодня они разбрелись по гостиной маленькими группками, беседуя друг с другом в ожидании официального начала собрания. Один из углов комнаты был занят хозяином дома, Биллом Уизли, а вместе с ним ведьмой с ярко-розовыми – буквально вырви глаз – волосами. Чуть ли не вплотную сблизив головы, они едва слышно перешептывались. Оба знали друг друга еще с «Хогвартса», когда Тонкс дружила с его братом Чарли, но после смерти последнего, потеряли связь на многие годы. Она присоединилась к повстанцам, а ему нужно было помогать родителям с оравой младших братьев и сестрой. Несколько лет спустя, когда ее вынудили покинуть ряды повстанцев, Билл завербовал ее в свое «неагрессивное» оппозиционное движение. — Он не придет, — прошептала Тонкс в рыжую шевелюру. — Прошел уже месяц, а о нем ни слуху ни духу. Он не придет. — Ему есть о чем подумать, — выступил в защиту Билл. — Зато представь, что даст нашему движению его поддержка. Возможно, мы, наконец, сможем поднять голову и стать официальной политической оппозицией. Он очень силен, Тонкс. Еще так молод, а чары щелкает как орешки, почти на одной интуиции. Я слышал от Марчбэнкс, что это самый выдающийся практик на ее памяти. Самый! А она принимала Т.Р.И.Т.О.Н.ы у Дамблдора! Да и у Темного Лорда, наверное, тоже. Этот парень просто невообразимо силен! Тонкс покачала головой. — Я знаю, я сама с ним занималась, Билл, но сейчас он с темными. Мы его потеряли. Ремус сказал... — Ремус – под клятвой, что он мог сказать? Он просто дал понять, что с Гарри все в порядке. А ты пришла к выводу, что он присоединился к Темному Лорду. Я лично говорил с ним, и наша организация его действительно заинтересовала, он выглядел весьма заинтригованным. Уверен, если он до сих пор медлит, значит, либо находится под плотным наблюдением, либо боится попасть в ловушку. — Билл, я знаю этого ребенка, он вырос на моих глазах. Он идеалист, это правда, но он слеп и наивен. Уверена, Темному Лорду не составило большого труда убедить его, что нынешний режим является эталоном справедливости и законности. Возможно, он и повзрослел за это время, но могу поспорить, что остался тем же капризным, эгоцентричным подростком, подверженным любому влиянию. Кроме того... он в чем-то прав, считая, нас ловушкой. Слушай, — она вдруг сменила тему, указывая на двух новичков, — здесь твои братья-близнецы. Как, думаешь, они отреагируют на его появление? Билл вздохнул. — Фред и Джордж ничего не имеют против Гарри. Просто они запутались в одной из безумных схем Муди. Ты же знаешь, они и мухи не обидят. Это не в их характере, — подвел черту Билл. — Они очень изменились после той бомбежки Министерства, — помотала головой Тонкс. — У меня создалось впечатление, что они имеют к этому какое-то отношение. — Что?! Тонкс! Как ты можешь нести такую чушь?! Ты говоришь о моих братишках! — Да! И посмотри, куда завело их горе! Ты был так занят своей драгоценной мирной оппозицией, что даже не заметил их страданий, умело замаскированных всеми этими шутками и шалостями... Билл... ты должен поговорить с ними. Нельзя смотреть на это сквозь пальцы. Нужно им помочь. Забудь пока о Гарри Поттере и о всех своих грандиозных планах и надеждах. Братьям ты гораздо нужнее, — закончила Тонкс твердым, торжественным тоном, к которому прибегала в крайне редких случаях. Билл еще раз вздохнул и прочесал свои длинные волосы пятерней. — Хорошо, — ответил он, решительно кивнул сам себе и зашагал в сторону близнецов. Тонкс проводила его взглядом и медленно покачала головой. «Мальчишки, — подумала она, — если их вовремя не направить, сами даже Люмоса не зажгут». Тут ее скрутил внезапный приступ тошноты. Она зажала рот рукой и поспешила в уборную, спотыкаясь и чуть не вписываясь в предметы обстановки. Что за прилипчивая болезнь ее одолела? Придется все же тащиться к целителю. А то Ремус уже нервничает...

***

Разместившись за столом в зале совещаний, министр магии и глава Отдела магического правопорядка слушали доклад команды невыразимцев. Если верить их выводам, Волшебная Британия доживала последние мирные деньки, прежде чем ее накроет лавиной заговоров, переворотов и международных угроз. И все это было основано на нескольких сообщениях, принесенных бумажными самолетиками. Даже смешно, право слово, уделять им столько внимания. А что если эти самолетики всего лишь отвлекающий маневр повстанцев? К этому моменту все Пожиратели смерти старой закалки, которым после победы Господин даровал высокие места в новом правительстве, получили по таинственному сообщению. Все до одного, даже те, чье назначение было откровенной синекурой, не обремененной обязанностями. Например, Макнейр, который хоть и числился главой Отдела регулирования магических существ, но в Министерстве появлялся раз в месяц по пьяни, чтобы задать трепку секретарям и отечески похлопать по спине своего первого помощника, выполняющего все его обязанности за вдвое меньшую зарплату. Жалкое зрелище, в самом-то деле, и весьма редкое, так как, создавая новое правительство, Темный Лорд в первую очередь ориентировался на эффективность. Впрочем, он умел из всего извлекать пользу: даже бездельник Макнейр служил иллюстрацией тому, каким благодарным Темный Лорд может быть к тем, кто помог ему в сложные времена. И оно того стоило, потому что в результате он заполучил целое Министерство работников, изо всех сил старающихся ему угодить в надежде, что он заметит их «исключительную» помощь... У команды невыразимцев, которой министр поручил расшифровать дурацкие записки, скорее всего, написанные на коленке наивными юнцами, возомнившими себя «плохими» повстанцами, тоже рвения было с избытком. — ...Итак, если рассматривать все десятые слова из сообщений совместно, за исключением записок под номерами три, четыре, шесть, то становится понятно, что отправитель хочет предупредить Британию о гибели из-за союза повстанцев с маглами, которые планируют освободить из своих зоопарков опасных животных и натравить их на волшебное население, — закончил долговязый невыразимец свою встревоженную речь с толикой триумфа в голосе. К счастью, он был последним оратором этой группы. И на фоне предыдущих инсинуаций его теория смотрелась не так уж плохо. По крайней мере, пока речь не зашла о зоопарках, она выглядела вполне правдоподобно. Люциус прочистил горло и нахмурился, размышляя, как можно было собрать в одну команду столько некомпетентных идиотов. Вот закончится этот балаган, и Роквуда ждет парочка неприятных вопросов. Крауч тяжело вздохнул и заерзал в своем кресле, меняя положение. Они обменялись раздраженными взглядами, демонстрируя в кои-то веки полную солидарность мнений. Люциус задумался, как бы подипломатичнее выразить свое отношение к докладчикам и их богатейшей фантазии. — Это самая отвратительная брехня, что мне приходилось слышать за время моей службы в Аврорате. А мне, поверьте, пытались скормить немало дерьма, — выпалил Крауч. Вот вам и вся дипломатия. Люциус снова откашлялся. — Мой уважаемый коллега имел в виду, что вы все пришли к удручающе противоположным выводам... из-за чего ваш доклад прозвучал не так… связно и обоснованно, как хотелось бы, — облек министр озвученное обвинение в вежливую форму. Он не стал говорить Краучу, что Темный Лорд, решая оставить ли министерского работника на посту или нет, учитывает и общественное мнение. Если Крауч надумал кинуть себе под ноги политическое Диффиндо, бессмысленно хамя направо и налево, то Люциусу нет никакой выгоды ему мешать. В конце концов, этот выскочка уже многие годы зарится на его должность. — Нет, я сказал именно то, что хотел, — упрямо возразил Крауч, мало озабоченный своей политической могилой. — Вы специально постарались выжать из этих коротких сообщений все возможное, чтобы при срабатывании одного из спрогнозированных вами вариантов, всегда могли сказать, что справились с заданием. А на самом деле, судя по вашим выводам, отправителем сообщений может быть кто угодно, начиная с повстанцев и заканчивая самим Темным Лордом, включая Гарри Поттера, неизвестных шутников, маглов, кентавров и гоблинов! А смысл их, по-вашему, варьируется от массированной международной атаки с целью свергнуть существующее правительство до шуток безмозглых детишек, которые строчат первое, что приходит им в голову. Люциус был вынужден нехотя согласиться: результат нулевой, лишь впустую потраченное время. Гарри, мельком проглядев парочку сообщений, выдал больше информации, чем эти так называемые невыразимцы. Поттер хотя бы вырос в среде повстанцев и знаком с их менталитетом и методами работы гораздо лучше этих псевдоэкспертов шифрования. Даже Люциус сработал бы качественнее, если бы ему предоставили время на анализ. Но сообщения потому и передали невыразимцам, что сейчас все важные люди на счету – готовятся к облаве на лагерь повстанцев. Он еще раз просмотрел шестое сообщение, обращенное к Макнейру: «Ты похож на ленивца, что весь день дреМлет нА ветКах древа, НЕ обращая внимания на горящиЙ под ногами миР. Осторожнее, огонь все ближе. Может, тебе будет лучше в зоопарке, вместе со всеми нами? Правда, контролируемая окружающая среда тоже не лишена опасностей. Мы-то знаем». Все те же завуалированные угрозы. Все та же аллегория с животным. И снова, как и во всех прочих сообщениях, кроме его собственного, конечно, очень меткая критика в адрес получателя. Трудно поверить, что у всех этих посланий есть более глубокая цель, чем заставить врага понервничать, тратя силы и время на их расшифровку. Люциус считал, что ему повезло, что они пока ничего не прислали Темному Лорду. Например, вот это сообщение, адресованное Макнейру, за считанные секунды сожгло дотла его одежду. К счастью (или нет, учитывая личность жертвы), человека магическое пламя не тронуло. Только унизило. Глядя на этот текст, несложно догадаться, откуда у долговязого невыразимца взялись идеи о «зоопарковом заговоре». Очевидно, авторы видят в Пожирателях смерти диких вольных зверей, в то время как остальное население рассажено по клеткам зоопарка. Возможно, они намекают, что Волшебная Британия слишком изолирована, словно закрытый вольер для социальных экспериментов? Если это так, то они не слишком далеко ушли от истины. Люциус тоже был уверен, что Темный Лорд оттачивает на Волшебной Британии различные способы управления, прежде чем перейти к завоеванию мира. И если он и отложил эти планы чуть в сторону, то только из-за магловской угрозы и повстанцев, в чьих рейдах все чаще мелькало магловское оружие. Хвала Моргане, что бомбежек после инцидента с Министерством больше не было, но странные, магически улучшенные ружья тоже доставляли немало проблем. Невыразимец, сидящий напротив Люциуса, заерзал, возвращая внимание министра к насущному вопросу. Нет смысла и дальше попустительствовать такому непрофессионализму. Лучше отнести послания Милорду и Гарри, пусть сами разбираются с их интерпретацией. При необходимости можно даже подождать с этим до окончания рейда. Распустив невыразимцев, Люциус в расстроенных чувствах отправился обратно в свой кабинет. Одной Магии известно, сколько напрасно потраченного времени ушло на эти идиотские сообщения. Приблизившись к рабочему месту, он обнаружил еще один проклятый бумажный самолетик, невинно раскинувший крылья по столешнице. Ну уж нет, он больше не позволил всякой дряни взрываться ему в лицо! Он небрежно ткнул в бумажного нарушителя спокойствия палочкой, поджигая его с садистским наслаждением. Когда от документа осталась горстка пепла, он понял, что этот самолетик отличался от остальных. Он не атаковал его в публичном месте, не сопротивлялся уничтожению, и не маскировался под бессчетные министерские записки, так как у бумаги не было характерного сиреневого оттенка. А теперь он полностью сожжен так, что никакая магия не восстановит. И нет ни единой возможности узнать, что в нем было. Проклятье. Ну, ладно, скорее всего, это была еще одна глупая писулька о каком-нибудь зверье, полная непонятных предупреждений и угроз. Ведь так? Темный Лорд убьет его, если узнает. Люциус окинул взглядом пустой кабинет. Если Темный Лорд узнает, он накажет его со всей строгостью, никаких сомнений. Но зачем ему об этом знать? В конце концов, то чего ты не знаешь, не доставляет тебе неудобств. Жаль, что это правило не срабатывает с заклинаниями.