Эпилог

POV Адама - Мы просто разнояйцевые, - с выражением глубокой осведомленности в данном вопросе, воскликнул Илья. - Я правое яичко, а он левое, - сказал и ткнул пальцем в меня. Боже, за какие грехи мне было ниспослано это чудовище? - Хм, ты, судя по отношению к незнакомым людям - опущенное. Женщина, работающая в органах опеки, и лечащий врач смотрели на диспуты про мужские половые органы с недоумением. - Мужчина, прошу вас объясниться, - деловым тоном начала она, показывая свое недовольство. - Вы без разрешения врываетесь в палату... - Разве для этого требуется разрешение? Это, что, женский туалет? И вообще, я собираюсь забрать левое яичко, - с ухмылкой на лице произносит этот гад. - Эй, я здесь! Посмотрите на меня, я умею говорить! - Яичко подает голос? - глаза расширяются от наигранного удивления, и он хватается за сердце. - Прекратите цирк, - произносит социальный работник чуть взвизгивающим тоном, хорошо хоть ногой не притопывает. - Выйдем? - мягким тоном произносит мужчина. - Поговорим? - поигрывая бровями, он берет женщину под руку и выводит за дверь. Врач аккуратно ретируется вслед за ними. - И что это было? - спрашивает Илья. - Не знаю, но не горю желанием идти куда-то с ним, - мне кажется, что я попал в какой-то сюрреалистичный ситком, в котором не знаю роли. - Вдруг он продаст мое костлявое тельце каннибалам? - Или садистам, - предлагает Туманов, осматривая меня, наверное, на предмет наличия мяса. - Садистам-каннибалам, - подвожу итог я. Пока мы обсуждаем мою дальнейшую судьбу, за дверью мужчина о чем-то оживленно спорит с женщиной в костюме, так громко, что до нас долетают отдельные слова. А у меня в голове роятся мысли об этом человеке. Я его раньше точно не видел, конечно, у меня не очень-то хорошая память на лица, но такого колоритного персонажа я бы запомнил - темные длинные волосы, перехваченные тонкой, почти незаметной резинкой, высокий лоб, правильные черты лица и очки в золотистой оправе, которые, кстати, ему действительно подходили. Однако, все равно он кажется смутно знакомым. Может мимика лица или манера говорить? Я не могу уловить схожесть с кем-то из моих знакомых, однако она точно есть. А еще этот едва уловимый английский акцент. Может, он родственник мамы? Да и цвет глаз похож. Приехал из Америки, ради двух почти совершеннолетних беспризорников. Ага, как же! - Малыши, я договорился, - выражение на лице, как у довольного кота. - Ты, - кивок в сторону Ильи. - Мне больше не нужен, - складывает руки пистолетиком и стреляет в Туманова. Разве это взрослый, на вид сорокалетний, мужчина? Илья, изображая застреленного, падает на стул, который проезжает по полу, слегка царапая его, и, схватив куртку, выбегает за дверь. - Напиши мне, - кидает он. Как он мог меня бросить? - Адам? Ты ведь Адам? - киваю головой. - Я хочу оформить опекунство над тобой и Никитой. - Что? Зачем это вам? - Я что, никого тебе не напоминаю? - крутится во все стороны, показывая себя. - Я брат твоей мамы - Маркус. Видно на моем лице отражается изрядная доля скептицизма, так как Маркус, вздыхая, протягивает мне небольшую папку, в которой виднеются какие-то бумаги и синий американский паспорт. Я осторожно беру ее в руки, сначала пролистываю паспорт, его фамилия, как девичья мамы - Морган. Но это еще не доказательство! Судорожно начинаю просматривать остальные документы: копию свидетельства о рождении Маргарет Морган, копия ее же аттестата, запрос о переводе в Россию, несколько фотографий, на которых, еще совсем молодая, мама стоит в обнимку с ним. От удивления мои глаза готовы сначала вылезть на лоб, а потом убежать и жить своей жизнью где-нибудь в глухой деревне, топя печку и варя перловку на обед. Точно! Мама рассказывала про своего брата. Вот откуда эта схожесть. Он приехал из Америки для того, чтобы забрать нас? Это не похоже на правду, но видно так и есть. - Я усыновлю тебя и Никиту, вы соберете все вещи и документы, и мы полетим в США, будете жить там. Конечно, придется бросить привычный уклад жизни, друзей и школу, но у вас хотя бы будет своя крыша над головой, - он говорит это, будто убеждая меня. Зачем вообще убеждать поехать в Америку? Это же мечта всех современных подростков, платформа для реализации любых желаний, какие только не взбредут в сумасбродную голову. Я же смогу попытаться создать свою собственную рок группу! Все мечты воплотятся в реальность. Да я грезил об этом, с того момента как услышал первую американскую песню. - Меня не требуется уговаривать, - пытаясь не показать явственно проскальзывающего удовольствия, говорю я. - Я всеми тремя целыми конечностями за! - Ну, тогда бери ногу в руку, а куртку в зубы, и двигай за мной, - усмехнулся Маркус, - мы заедем к вам домой, возьмем паспорт Никиты, потом заберем его из интерната и забронируем билеты до Вашингтона. Я, помогая себе костылями, и хромая на одну ногу, потихоньку продвигаюсь к выходу. Маркус следует за мной, открывая двери и поддерживая меня, если я начинаю заваливаться на бок, не удерживая равновесия. На больничной парковке мы приближаемся к ярко-красному спорткару, который выглядит так, будто минуту назад сошел с конвейера - ни одной, даже самой мелкой, царапины, ни капли грязи на щитках. - Это твоя машина? - этот мужчина с каждой секундой нравится все больше и больше. - Нет, я взял ее на прокат, - говорит Маркус, открывая дверь и помогая мне сесть в салон. Провожу рукой по сиденью, салон сделан из белой кожи, а может, и нет, но пахнет как новая куртка, которую папа привез из командировки, мы еще ее с Ником поджигали, пытаясь проверить ее подлинность. - Скажи, пожалуйста, адрес вашего дома. Я называю адрес, а дядя, наверное, можно называть его так, вбивает его в навигатор и машина трогается с места. Я с отсутствующим выражением лица смотрю в окно: на пролетающие улицы Москвы, на облака, медленно ползущие по небу, на не яркое солнце, которое, к тому же, почти скрылось за горизонтом. Мне сейчас очень не хватает музыки, хочется надеть наушники и окунуться в вымышленный мир, созданный хорошим мотивом очередной песни. Нащупав ключи в кармане куртке, удивительно, что они не выпали во время аварии, да и врачи не позарились на чужое добро, открывая дверь и пропуская вперед Маркуса. - Миленько, - сказал он, осматривая интерьер. - Чувствуется вкус Маргарет, она любила нежные тона, - в голосе слышна безумная грусть. Зацепившись взглядом за фотографии, которыми был обвешена почти вся стена и они стояли еще на комоде, он подошел и взял одну из них, застыв на несколько минут. Я тоже посмотрел в сторону "угла памяти", как именовала его мама, и чуть не закричал во весь голос. Ведь это по моей вине папа отвлекся от управления машиной, и она перевернулась. Это я виноват в их смерти! Я убил родителей! Мы бы так и стояли, каждый думая о своих ошибках, я, обвиняя себя во всех возможных грехах и собираясь бронировать место в аду, конечно, о чем думал Маркус я не знал, но точно не о самом приятном. - Где ваши паспорта и свидетельства о рождении? - отвлек меня новоиспеченный дядя. Я проковылял в спальню родителей, стараясь не думать, о том, что они больше никогда не заснут на этой кровати. Покопаясь в документах несколько минут, я все-таки нашел, то, что искал и отдал Маркусу. - Так, хорошо, - его взгляд пробежался по документам, - я за Никитой, а ты к моему возвращению сделай ужин, - улыбнулся он и направился к выходу. - Что? Какой ужин? Холодильник пустой! - возмутился я. - Эй, стоп, я поеду к Нику с тобой! - Успокойся, Огастус Уотерс, - приказным тоном произнес Маркус. - Тебе действительно нечего там делать, а Ника увидишь дома. Позаботься о вещах, сложи их в чемоданы, дай объявление о сдаче квартиры на каком-нибудь сайте, если не хочешь ее продавать, полей цветы, да просто отдохни. - Я наотдыхался в больнице, - немного злюсь, мне кажется, что мое присутствие поможет брату, хотя это не так. Да и не хочется оставаться одному в пустой квартире, она кажется чужой и неуютной. - Помойся тогда, - он усмехнулся и вышел на лестничную площадку, закрыв дверь. А что? Дельная мысль. Пойду, понежусь в ванной, больничные души - это декорации из фильмов ужасов: ржавчина вокруг крана, приглушенный свет, хорошо хоть тараканы не бегают. Быстро сняв с себя одежду, не первой свежести, и захватив полотенце, я медленно продвигаюсь в сторону ванной комнаты, без осточертевших костылей, держась за стены. Набрав воды и добавив туда пены, залезаю в ванну, включаю музыку на телефоне и пытаюсь расслабиться. Мою релаксацию прерывает звонок мобильника. - Слушаю, - кратко бросаю я. - Никита? - произносит девичий голос, наверное, это Марья. Забеспокоилась! И года не прошло. - Нет. - Адам, - мне показалось или она сказала это томным голосом? - Ой, конечно это ты, я же звоню на твой номер. Я не могу дозвониться Нику, он потерял телефон? - Нет. - Боже мой! Я вспомнила, в школе же говорили о том, что произошло. С тобой все в порядке? - Ты же Ником интересовалась, - она начинает меня раздражать. - Конечно, конечно! Как он? – обеспокоенно причитает она. - Его забрали в интернат. - Правда? - Нет, у меня шутки такие, - мне хочется стукнуть себя ладонью по лбу, но я ударю себя, да и она не увидит. - Какой ужас, - тянет Марья. - Когда он вернется? - Скоро, но я не уверен, что вы увидитесь в скором времени, мы завтра улетаем в Америку. - В Америку? Серьезно? Я не выдерживаю и стукаю себя по лбу, это уместный жест, даже если эта брюнетка с мозгом блондинки не может этого увидеть. - Да. Все, пока, я занят. Созвонитесь по скайпу потом, - сбрасываю вызов, хотя Марья продолжает что-то говорить. Все настроение испортила, даже в теплой пенной воде больше нежиться не хочется. Видел бы кто, как я лежал в ванной, положа сломанную ногу на бортик, чтобы не намочить гипс, и как вылезал, весь в пене, пытаясь уцепиться за все что попадало под руку, чтобы не упасть - снял бы это на камеру и выложил в YouTube с подписью "тюлень в естественной среде обитания". Наскоро вытершись полотенцем и одев свежую одежду, я вздохнул и пошел на кухню искать запасы провизии, стараясь не смотреть на веселых людей, улыбающихся мне с фотографий. Поиски съестного закончились провалом. В холодильнике были котлеты, простоявшие там, дней пять, а то и больше. Я даже не решился открыть крышку сковороды, боялся, что оттуда маленькими лапками приветственно помахают тараканы. Еще был кетчуп, майонез, горчица и множество баночек с приправами, которые так любил отец. В настенном шкафчике даже черствой горбушки хлеба не завалялось. Эх, ну ничего, выпью чая вприкуску с сахаром. Между прочим, очень хорошо утоляет голод. Как-то раз, родители уехали на неделю и оставили нас с Ником одних, деньги сначала были, но мы, вместо того, чтобы еду покупать, спустили все на диск с новенькой игрой. Понятно, что игрой сыт не будешь, а в доме к концу недели оставалась только чайная заварка и сахар - вот мы и наловчились, два дня так питались до приезда мамы с папой. Раз еды нет - придется импровизировать, Маркуса и Ника чаем не накормишь. Под раковиной стоял пакет с картошкой, а в нем еще лежало пару луковиц. Посмотрев на этот набор продуктов, я не придумал ничего лучше, как просто банально пожарить их. К моменту приезда Маркуса с братом по кухне разносился соблазнительный запах жареной картошечки, у меня аж слюнки потекли, но я стоически держался и, как примерная хозяюшка, ждал их, даже фартук нацепил. Как только я увидел Ника, то сразу кинулся ему на шею, обнимая и чувствуя, как он сжимает меня в стальных объятьях. - Вкусно пахнет, - протянул Маркус. - Послушался моего совета и приготовил обед? Сердито махнув головой, я потащил их в сторону кухни. Маркус уплетал картошку за обе щеки, мне казалось, что он просто глотал ее даже не жуя, мы с Ником конечно тоже были голодными, но так явственно это не показывали. - Все, я наелся, - Ник откинулся на спинку стула, довольно погладив живот. Он любил поесть, хотя был худощавее меня. - Только лук был лишним и кефира не хватало. - Не нравилось, мог бы и не есть, - немного угрожающе начал я, посмотрев на кусочки жареного лука, аккуратно сложенные на краю тарелки. - Фифа какая, я тут стоял, готовил, а он еще и не доволен, - сделав обиженный вид, я уткнулся носом в тарелку, пытаясь не показывать улыбки. - Не был бы ты сыном моей сестры, я бы за тебя замуж вышел, - спокойно сказал Маркус. - Такой картошки я никогда не ел, - облизнулся он. Я поперхнулся слюной. То есть, то, что я пацан его совершенно не смущает? Хотя нет, определенно не смущает, он же американец.