Эпилог

- Мистер Морган, скажите на милость, сколько еще раз вы намерены наносить ущерб школьному имуществу? - удивительно занудным тоном и тяжело вдыхая, произносит директор Стариш. Он сидит за широким дубовым столом, сцепив руки в замок и пытается выглядеть грозным. А я лишь ухмыляюсь и с легким вызовом смотрю ему прямо в глаза, ведь мне давно стало понятно, что этот мужчина должен Маркусу, так как он ни разу не вызвал дядю в школу, даже когда я сломал баскетбольное кольцо, повиснув на нем. Да и если заговаривает о дяде, то произносит его имя с каким-то благоговением, что меня, если честно, напрягает. Мои школьные будни были веселыми и насыщенными, даже в родной питерской школе, я не позволял себе разойтись в шалостях настолько сильно. Не обошлось без нескольких драк, разбитых окон и даже взорванных реактивов на уроке химии (я бы и в прошлой школе что-нибудь бы взорвал, но реактивы выдавали только по праздникам). Но именно после сегодняшней трансляции по школьному радио матной русской песенки, в моем исполнении, он решил, что мистеру Маркусу Моргану следует об этом знать, а также, что мне нужна консультация школьного психолога. Психолога?! Однозначно бред. У меня нет проблем! Мне что вколют успокоительное? Когда я пришел в свой новый класс, мне было ясно, что нужно выставить себя в лучшем свете и зарекомендовать в коллективе. Ну и я слегка избил парня, который решил поиздеваться над моим акцентом. После этого я стал вхож в их компанию, а Пол, которому я сломал нос и подправил прикус, узнав, что я играю на гитаре, предложил мне играть с ним в группе. Так и сбылась мечта идиота. Казалось, что даже дышать стало легче, когда я смог полностью отдаться музыке. Да и ребята были неплохие. Я жую жвачку и в сотый раз оглядываю кабинет директора, пытаясь заметить, что изменилось с прошлой недели. На диван, рядом со мной, приземляется Ник, укоризненно смотря на меня. Если раньше нас было легко спутать, то теперь в глаза бросалось легкое сходство, и люди могли всего лишь предположить наше близкое родство. Ведь я начал отращивать волосы, и теперь они почти доходили мне до плеч. Еще решив, что я выгляжу как бледная мышь, выкрасил волосы черным тоником, чтобы еще больше походить на так близких мне музыкантов. Но то ли краска была испорчена, то ли мои волосы взбунтовались против такого варварского отношения - цвет получился не черным, я бы сказал, цвета вороньего крыла, как бы высокопарно это не звучало, ведь на солнце они едва уловимо отливали синим. Сначала я хотел перекрасить их обратно, уж лучше быть бледной молью, чем парнем с ненормальным цветом. Однако, Рей, барабанщик в нашей группе, отговорил меня от новых экспериментов, сославшись на то, что волосы и вовсе могут стать розовыми. Быстро смирившись с новым образом, я решил, что мне недостает эпатажности и проколол бровь в двух места, даже уговорил брата украсить нос пирсингом заодно со мной. На большие перемены во внешности ему не хватило духа, так что он ходил с короткой, но более интересной чем раньше, на мой взгляд, стрижкой. - Никки, а что такого сделал ты, что тебе пришлось делить этот удобный диван со мной? – вижу, как кривится его лицо. Ник ненавидит, когда его так называют. - В отличие от тебя я стараюсь не лезть на рожон, удовлетворяя свое эго, - упрекает братец. - Раз Маркус все равно приедет в школу, домой я поеду на машине, - заканчивает свою фразу Ник, и начинает демонстративно меня игнорировать. Больно надо его внимание. Через несколько минут директор отчитывает Маркуса, а тот стоит и слушает длинную речь с самым невозмутимым видом. - Я не вызывал вас, мистер Морган, даже когда он разбил несколько окон, за ночь сдул более сотни баскетбольных мячей, когда устраивал драки, - грозно рассказывает директор. - Мальчик-подросток, что с него взять? Но сегодня он превзошел себя! Петь песни непристойного содержания на всю школу? Я просто хочу, чтобы вы были в курсе, и я записал Адама к школьному психологу, - к концу своей речи, заметив настроение дяди, он заметно смягчает тон. Я был прав: Маркус помог ему в чем-то. - Можно войти? - произносит приятный женский голос. - Вы просили составить график встреч с учеником, я принесла его на утверждение и подпись, - в кабинет входит красивая женщина, распущенные волосы аккуратно уложены, юбка с высокой талией выгодно подчеркивает стройность фигуры, каблуки добавляют длину ногам. Я даже не могу однозначно сказать, на сколько лет она выглядит. Женщина подходит к дубовому столу, положив на него несколько листиков бумаги и получив кивок от Стариша, направляется в сторону выхода, кокетливо повиливая бедрами. Возможно, мы даже найдем с ней общий язык. Если вы понимаете, о чем я. Но если она с характером, чувствую веселья нам не избежать. А Никки, кажется, заметил мой оценивающий взгляд. Опять будет мораль читать! - Привет, Анжела, - Маркус судорожно вздыхает, а его голос заметно дрожит. - Привет, Маркус, - мягко улыбается она и выходит из кабинета. Смотрю на дядю, он рассеяно слушает директора, невпопад кивает головой, и мы выходим за дверь, направляясь на школьную парковку.

***

Мы уже возвращались домой на машине Маркуса, как меня пробрало любопытство, откуда он знает школьного психолога. Дядя никогда не говорил о ней, но видно, что она ему очень нравится. Любопытство просто разрывает меня на части. Спросить или нет? Ладно, была не была. - Маркус, а что это за женщина, с который ты поздоровался? - Это Анжела – моя старая знакомая. Мы общались, когда мне было девятнадцать, - сухо ответил он. Не, ну как ее зовут, я то знаю. - Она тебе нравится? Ты с ней встречался? – не удержался я. - С чего ты это взял? - Ты так смотрел на нее, было сложно не заметить. И ты ей, кстати, тоже нравишься, - с хитрой улыбкой на лице произнес я. Маркус от моего заявления даже подавился. Откашлявшись, он спросил: - Так заметно? Нас больше ничего не связывает. Мы общались лишь одно лето, а после никогда не виделись. Эта встреча была неожиданной для меня. Не думал увидеть ее в школе, да еще и на такой должности. - А как вы познакомились? – не унимался я. - Это было на рок-фестивале. В то время они были очень популярны, проходили очень часто. Мы с друзьями обожали музыку и часто на них ходили. У меня даже когда-то была гитара, хотя и на фортепиано я неплохо играл, - моему удивлению не было придела. Маркус умеет играть на фортепиано? Ладно, гитара, она всегда была популярным инструментом, и желающих играть на ней всегда было много. - Родители заставляли заниматься для разностороннего развития. И на одном из таких фестивалей я заметил выкрашенную в ярко разовый цвет с голубыми прядями макушку, которая торчала из толпы мужиков. А потом я понял, что обладательница таких ярких волос пытается выбраться. Недолго думаю, я поспешил на помощь. Друг схватил меня за рукав и пытался остановить, потому что в такой толпе меня и самого могли задавить. Тогда я не думал о себе, чувство самосохранения покинула меня, и, сбросив руку друга, я начал пробираться к ней. После концерта мы с ней прогулялись до ее дома. Пришлось кинуть друзей, но они не особо обиделись. Не часто я делал подвиги ради девушек. Тогда я узнал, что ее зовут Анжела. Я часто называл ее «мой ангел», а она меня « дьявол искуситель». Тогда у меня были еще черные до плеч волосы, темные глаза, чем не демон? И в конце вечера я позвал ее на свидание. Она лишь расхохоталась в ответ и сказала, что у меня смешные шутки, и захлопнула дверь, но я так просто не мог сдаться. Мне никогда не нравились девушки так сильно, как она. Встречался с ними только ради секса. Эмм… Дети, это плохой пример, не делайте так. Я был глуп и эгоистичен, встречайтесь только с любимыми людьми. И не трахайте никого по пьяни, а то на утро стыдно будет. Так, что-то я не туда ушел. Маркус замялся, не зная, что сказать. А мы пытались не заржать на всю машину. Слушать наставления о делах любовных от него было дико забавно. У него никогда не было серьезных отношений. Один раз был женат, и то фиктивно. А сколько у него женщин было, я вообще молчу. И это не учитывая того, что и парней стороной не обходил. Но опустим подробности. - Да ничего, мы будем хорошими мальчиками, а не убийцами женских сердец, - сказал, еле сдерживая смех, Ник. - И мужских тоже,- добавил я. Тут уже все мы не сдержались и машина залилась смехом. У меня даже слезы на глазах выступили. - Маркус, продолжай! Пожалуйста, интересно узнать тебя такого. Мама часто рассказывала про свою молодость, теперь твоя очередь, - воодушевленно просил я. - Ладно. О чем это я? Вспомнил. Я приходил к ее дому каждый день, пока она не согласилась. Это было самое веселое и искреннее свидание в моей жизни. Она не притворялась, не старалась выглядеть лучше. Была просто собой. Кстати, она блондинка на самом деле. Свой цвет вернула после недели нашего знакомства, а то было, чтобы позлить родителей. Мы говорили обо всем, кроме планов на будущее и семье. Уже был конец августа, я готовился к учебе в универе. Первый курс как-никак, нужно было показать себя с лучшей стороны. Как говорится, сначала ты работаешь на зачетку, а потом она на тебя. И тогда мне стало интересно, какие планы у Анжелы. Тот день я помню прекрасно, каждую реплику, будто это было пару минут назад. Мы встретились в нашем любимом парке, погуляли, а потом пошли в круглосуточную кафешку за углом. И я впервые поднял тему учебы. Я рассказал о своих планах, о своем будущем месте учебе, а потом начал расспрашивать ее. Она ответила, что все ее планы – это просто быть счастливой. Ей не нужен универ, образование, постоянство. Жила одним днем, и в каждом хотела остаться навсегда. А потом достала из сумки билет на автобус и положила передо мной. Сначала я не понял, что это значит, и уставился на нее непонимающим взглядом. Это был билет до Нью-Йорка. Она собиралась уехать в последний день лета. А потом позвала с собой. Я пытался отговорить ее, предложил жить вместе. Сказал, что найду работу, подтяну по учебе, чтобы и она поступила куда-нибудь, но Анжела не хотела меня слушать. Поставила меня перед выбором. Как же это она сказала, вот: «Я буду ждать тебя послезавтра на вокзале возле автобуса. Билет купишь сам, пустые места всегда есть. Мы уедем вместе и проведем счастливо все это время, наслаждаясь каждым момент. Если ты решишь остаться, я пойму. Но тогда это наша последняя встреча». Она поцеловала меня так, как будто заранее знала, что мы больше не увидимся. Прощальный поцелуй. Я не спал две ночи, обдумывал ее предложение. Взвешивал все за и против. Пытался звонить ей, но она не брала трубку, дома ее тоже не было. Шанс отговорить Анжелу от поездки исчез. Я хотел отправиться в путь с ней. Я любил ее. По-настоящему. За эти три летних месяца моя жизнь была наполнена смыслом и счастье большем, чем когда-либо. Мне не было страшно. Я просто не мог подвести родителей. Они столько сил и денег вложили в мое образование, нанимали репетиторов, возили по кружкам. Ваш дедушка всегда твердил мне, что мужчина кормилец в семье, нужна достойная профессия. Отец не простил бы мне. Я надеялся, что встречу другую, но как видите, нет. Моя жизнь сложилась бы тогда совсем иначе. И, когда я встретил ее сегодня, то понял, что чувства мои к ней никуда не пропали. Сам во всем виноват, дурак. Но я не жалею. Наверное, если бы у меня был шанс вернуться в то лето, я бы поступил также. Она сейчас замужем, у нее семья, у меня есть вы. Все прекрасно, - Маркус улыбнулся нам, но в глазах была тоска. Не знаю, рад ли я, что завел этот разговор. Эту часть его я не знал. Если так подумать, то теперь понятна его реакция на мамин переезд в Россию ради папы. У них даже самый сложный выбор в жизни был одинаковый. Только Маркус выбрал карьеру, а мама любовь. Такие похожие, но такие разные. Проблема столетий: выбор между чувствами и долгом. Надеюсь, мне не придется так мучиться.

***

- Ад, тебе бы следовало попридержать свой буйный нрав. - И это мне говорит родной брат, моя кровиночка! - Я более чем серьезен, - Ник повышает голос, так, теперь нужно сидеть тише воды ниже травы. - Не могу взять в толк, почему Маркус закрывает на это глаза!? Ты начал курить... - Я и раньше курил. - Пропускаешь занятия, разводишь беспорядки в школе, днями не бываешь дома и не отвечаешь на звонки, я волнуюсь, между прочим... - Не беспокойся, мамочка. - Зависаешь с музыкантами из твоей доморощенной группы, вот и сейчас собираешься свалить вообще в другой штат! - я и не знал, что у Ника такой диапазон голоса. - Браатик, - нежно тяну я. - Играть в группе - мечта моей жизни, образование не так уж и важно. - Ад, что на это сказал бы отец? - Отец? Он был бы категорически против. - Ты даже не спрашивал! - Я все рассказал! - начинаю не на шутку заводиться. - И меня ткнули носом в то, что я будущий мужчина и должен зарабатывать нормальные деньги, а не шляться по переходам с гитарой наперевес! - Когда ты успел? Ты... - видно до Ника медленно стало доходить понимание. Я, подавив судорожный всхлип, пытался загнать обратно в себя чувство вины, которое с новой силой вырывалось наружу. ...рассказал о своих планах, когда вы ехали в машине? - я молчал, опустив голову и смотря на свои, сцепленные в замок руки, будто это самое интересное, что я видел в жизни. Щекам стало горячо, и только ощутив, что вода, текущая из глаз соленая, стало понятно - я плачу. Чьи-то теплые руки приобнимают меня за плечи, поглаживая напряженные лопатки осторожно прижимая к себе, будто я хрустальная статуэтка и могу рассыпаться на тысячи мельчайших кусочков. Ник обнимает меня, шепча успокаивающие слова о том, что в произошедшем нет моей вины. А я плачу навзрыд, так, как не плакал никогда раньше, выплескивая все, копившееся долгое время, эмоции. Я прятал их за напускным весельем и беззаботностью. Нет, я всегда любил повеселиться и учудить что-нибудь этакое, но по приезду в Америку я словно действительно слетел с катушек и все пять месяц только и делаю, что испытываю на прочность свой организм и окружающих людей. Мне было приятно сидеть в объятиях брата, чувствовать его безмолвную поддержку, но надо собираться в дорогу. Я вылез из цепких рук Ника, думая, что взять с собой, а он вопросительно посмотрел на меня и заговорил: - Ад, мы с тобой только поговорили как раньше, а ты собираешься все испортить - уехать в незнакомый город с совершенно ненадежными людьми. - Вот именно! Мы только поговорили! Не строй из себя курицу наседку, я не хочу раскидываться мечтами. Да я и не еду надолго, всего лишь один месяц... - Один месяц!? О да, я и не замечу! Пожалуйста, не езди пока, прошу. Хотя бы пока тебе не исполнится 18, - не могу понять, он заботится или упрекает? - Боже, почему ты считаешь меня беспомощным ребенком, который и шагу без тебя ступить не может? - я начал не на шутку раздражаться. Вечный контроль, который проявляется к тому же в совершенно неподходящее время. - Я делаю, что хочу, и ты мне не указ! - Я скажу Маркусу! - голос Ника дрожит он напряжения. - Жаловаться побежишь? - почти шиплю я. - Стукач! - Пусть так, зато ты останешься жив, а не будешь умирать где-нибудь в канаве! - Ник кричит, не сдерживаясь, его лицо покраснело, а волосы, обычно уложенные, растрепались. - Умру молодым! - в моем голосе слышны отчетливые рычащие звуки. - Прощайте! - хватаю гитару и рюкзак, в который запихнул несколько вещей на первое время, и выбегаю из дома, прямо под теплый весенний дождь, не радующий меня как раньше. Я не взял зонт и одет в футболку, поэтому перехожу на бег, может еще из-за того, что Ник может попытаться догнать меня и остановить, а может из-за того, что я опаздываю и очень хочу провести чудесное время в Нью-Джерси.