На грани

Она по привычке зашла в свою комнату и огляделась, совершенно не помня, зачем пришла: обычная часть казармы, такая же, как у всех, с заправленной кроватью, без единой складки - последние двое суток здесь она не появлялась; на столе, вольготно расположившемся у окна, аккуратной стопкой лежит пара книг, без пыли, но все равно ни разу не тронутых - времени не было; на стуле лежала ее медицинская сборка. - Вот оно, боже, - зевнув, Мария раздосадовано хлопнула себя по бедру и схватила сумку, на которую какой-то умник пришил крест (да на совесть, так, что девушка его уже много лет оторвать не может). Келлер, первый раз увидев её, воскликнула: - Вот за каким лесом это надо? Вы мне еще семафор выдайте - буду полноценной медицинской каретой. Подойдя к границам военного городка, она обнаружила того же курсанта, который ранее к ним ворвался, только теперь тот предусмотрительно, заранее с чувством отдал честь, преданными щенячьими глазами смотря на лейтенанта. - А, вольно, - махнула рукой она, взбираясь на лошадь. Каждый раз эта процедура для нее была одной из самый позорных - как следует подпрыгнуть, успеть всунуть ногу в стремя, не потерять равновесие и не тягать коня за гриву слишком сильно, перекинуть другую ногу и, наконец, усесться. Она не понимала, как капралу удается это сделать более грациозно, будучи тем еще мужланом. Когда она все это проделала, курсант соизволил наконец отдать ей сопроводительную записку с адресом встречи. Короткое "военная тюрьма, подвал, последняя камера, Э.С." не внушало надежд на быстрое завершение дел и возможность спокойно спиться вместе с Ханджи. Лошадка, которую ей выдали в конюшне, оказалась послушной кобылкой и легко управлялась, поэтому Мария очень быстро добралась до пункта назначения. Нудная процедура досмотра не доставляла особого удовольствия - все ее карманы были вывернуты, бока ощупаны, сумка распотрошена. Ее разули, заставили задрать штанины и кофту с рукавами, покрутиться и потрясти волосами. Ей было лень зашнуровывать сапоги обратно, поэтому она уволокла с поста стул и так и пошлепала в носках по холодному полу вниз, сопровождаемая молчаливым конвоем в лице одного солдата из караула. В полумраке, освещаемом тусклым светом, льющимся со стен, ей казалось, что мужчина, идущий с ней, да и она сама - всего лишь призраки, которых никто никогда не замечает, просто они потерялись между мирами и теперь вынуждены метаться по подземелью, лишенные солнечного света и глотка свежего воздуха. - Кажется, у меня все же клаустрофобия... - сдавленно пискнула она, но, увидев вдалеке Эрвина и Леви, надавала себе мысленных пощечин и даже как-то приободрилась. - Ты три дня провалялся в коме, а теперь полностью в порядке... Да уж, - капитан сидел на стуле, чувствуя себя (да и являясь, по сути) хозяином положения. Мария шумно придвинула свой стул к стоящему капралу и уселась на седушке в позе лотоса, грея озябшие стопы об бедра. Она еще раз внимательно посмотрела на паренька, прикованного к кровати наручниками, втрое толще обычных. Ничего особенного, ничего того, что она ожидала увидеть, вообще ничего, что бы могло выдать в нем титана. Это наталкивало на параноидальные мысли заговора - кто знает, сколько еще таких, как он. Паренек испуганно и восхищенно переводил взгляд с Эрвина на Леви, признавая в них легенд отряда разведки, но, взглянув на Келлер, он снова осунулся, должно быть, видок у нее был далеко не вдохновляющий. - Должно быть, у тебя есть вопросы, - снисходительно кивнул Леви, разрешая ему говорить. Эрвин мотнул головой на решетку, намекая Марии на то, что пленника надо осмотреть. Келлер не особо горела желанием идти буквально в пасть титана, но большого выбора не имела. Без энтузиазма отдав честь, она засунула ноги в сапоги и долго, бесконечно долго, как ей показалось, под тяжелым взглядом всех троих шнуровалась. Капрал отлип от стены, чтобы отворить ей решётку камеры. Прижимая сумку к груди, она вздрогнула от звука хлопнувшего по камню железа и потихоньку, шаг за шагом, приближалась к Эрену. Нет, она отдавала себе отчет в том, что она его боится, но этот страх был адекватен и направлен в конечном счёте на сохранение жизни; как говорится, береженного бог бережёт. - Нам наконец-то дали хоть пару минут, чтобы поговорить с ним, так что соберись и не копайся, - насколько возможно в данной ситуации, мягко поторопил ее Эрвин. Парень молчал и, кажется, не особо возражал против осмотра, даже покорно стянул с себя рубаху. Пока капитан объяснял тонкости положения, в которое попал Эрен, и которое Мария бы просто описала как дерьмовое, Келлер тщательно ощупывала буквально каждый сантиметр его тела, ища переломы. Парень вздрагивал от ее прикосновений, но не от боли - он вспомнил, как пару дней назад, должно быть, когда он потерял сознание и почти впал в кому, его касались эти же самые руки, маленькие, обнадеживающе теплые ладони. Теперь, когда он соотнес эти прикосновения с внимательными серыми глазами и темными кругами под глазами, мягким пьянящим ароматом и запахом влажных волос, Эрен решил, что девушка ему нравится. Она отвлеклась, чтобы посмотреть на ключ, сулящий ответы на тайны Титанов, но у паренька отшибло память напрочь, а его отец, который, похоже, был очень даже в курсе происходящего мракобесия, скрылся в неизвестном направлении. - Удобно получается, - недоверчиво фыркнул Леви. - Кажется, мы уже сошлись на том, что ему нет причин нам лгать, - осадил напиравшего капрала командир. - Полагаю, нам следовало спросить, чего хочешь ты, - миролюбиво продолжил Эрвин. Мария прекрасно понимала, что эта милая маска сохранится лишь до поры до времени, пока Эрен останется сговорчивым и будет делать то, что надо, но все же шепнула парню: - Нравится нам это или нет, наша судьба связана с титанами... Не зевай, отвечай, пока дали слово, - ободряюще потрепав его по плечу, она скорбно поскреблась о прутья решетки, после чего ее выпустили обратно, и она с облегчением выдохнула на воле. - Определенно клаустрофобия... - покачала головой она. - Что? - сердито обернулся к ней Леви. - Жив-здоров паренек, говорю, воду возить можно, только в путь. Если ты оглох, с-хо-ди к вра-чу! - старательно и громко выговаривая слова прямо на ухо капралу. Тот закатил глаза и поморщился, но ничего не сказал, словно Мария была безнадежна. - Этот ключ - шанс человечества выбраться из нынешней безнадежной ситуации, - Эрвин еще раз назидательно помахал ключом, склоняя Джаггера к решению. Мария, конечно бы, не торопилась с выводами насчет ключика, излучающего надежду. По своему горькому опыту, она знала, что люди склонны к изощренным выдумкам и жестоким розыгрышам, и не удивилась бы, если это был всего лишь ключ от ящика с папочкиной Камасутрой. - Эй, урод малолетний. У нас нет времени с тобой нянчиться. Определяйся, чего ты хочешь. - Келлер ухмыльнулась - стандартный метод допроса "плохой - хороший", очевидно, работал, потому что на лбу паренька аж испарина выступила, от того, как интенсивно работали его мозги, если они, конечно, еще не спеклись после последнего превращения в титана. - Я хочу вступить в разведотряд и валить титанов направо и налево, сэр. - Девушка даже вздрогнула разок под тяжестью его полубезумного взгляда. Что ж, в силе воли и упорстве ему не откажешь. - Ого, крайне претенциозно, - хмыкнула Мария. - Для начала - неплохо, - охладил ее впечатление капрал. - Эрвин, передай начальству, что я за него ручаюсь. И Мария тоже. - С какого перепугу-то? - насупилась она, недовольная, что за нее решают. - Не потому, что на него внезапно обрушилось мое доверие. - Ага, ты просто хочешь быть рядом, если он пойдет в разнос, - Келлер сложила руки на груди, начиная раздражаться - мало ей, что ли, своих обязанностей, так еще и присмотр за мальцом, который сам не знает, как превращается в буйного титана. - А еще лично выпустить ему кишки, если его переклинит, - кровожадно протянул Леви, обхватывая руками прутья решетки. - И лицо попроще, сынок, с этой минуты можешь считать себя одним из нас. *** Пафосной речи хватило, чтобы Эрен загрузился по полной программе. Эрвин развернулся и пошел прочь из тюремных казематов, Леви и Келлер потянулись вслед за ним. Выйдя на свежий воздух, она довольно потянулась: - Эх, закурить бы. Есть с собой сигареты? - она посмотрела на мужчин, отрицательно покачавших головой. - Да знаю я, что нельзя, руки дрожат просто. Она ощутила неуютное чувство дежавю, а потом вспомнила, что действительно это уже говорила. Тогда, когда в первый раз за ней закрылись ворота после вылазки. Но Леви быстро вычислил эту вредную привычку и запретил Марии курить, а всем остальным - спонсировать ее сигаретами, мотивируя это тем, что курящий медик - плохая пропаганда здорового образа жизни. И тогда-то они с Ханджи и перешли на всякую бодягу - все лучше, чем ходить как старуха и трястись, но не от страха, а от перенапряжения. - Пошли, что с тобой делать, - махнул рукой Эрвин, - все равно больше тебе посреди ночи никто их не раздобудет. Келлер довольно зажмурилась, предвкушая чувство внутреннего удовлетворения от потакания собственным пагубным привычкам. Она чисто символически отдала Леви честь и засеменила за командиром, потому что, если ей вздумается размышлять о лишнем и тормозить, на своих коротеньких ножках ей ни за что не догнать рослого капитана. В его комнате было гораздо уютнее, но в тоже время даже строже, как казалось Марии. Либо перьевая ручка с чернильницей просто нагоняли на нее излишнюю тоску. - Ты ведь не дашь мне сигарет? - вздохнув, спросила Келлер и обернулась, чтобы упасть в объятия капитана, уже расстегнувшего рубашку. От него пахло прошедшим днем и чем-то вроде одеколона. Ей вспомнился тот случай, когда она впервые переспала с Эрвином: он, как истинный джентльмен, честно объяснил, что испытывает к ней чисто физиологическое влечение, а где-то в родной деревушке его ждет (как он надеялся) женщина, по ироничному стечению обстоятельств, тоже Мария. Девушке было в общем-то все равно, почему он выбрал именно ее из доброй сотни готовых отдаться ему женщин, и она просто наслаждалась ночами с ним. На удивление, ночью властный капитан оказался нежным любовником, стремившимся даже не столько удовлетворить себя и доставить удовольствие Марии, а сколько морально расслабиться. В те минуты сладкой полудремы, когда они оба еще не спали и Келлер доверчиво грелась об него, пряча нос от холодного воздуха казарм, они иногда разговаривали обо всем на свете, словно капитану действительно не с кем было поговорить. Девушка иногда задавалась вопросами из разряда: сколько это будет длиться и чем закончится, знает ли капрал об их отношениях, и все в таком дурном духе. Естественно, вслух она ничего не говорила и ничего не требовала, четко отдавая себе отчет, что кроме чувства облегчения и некой защищенности Эрвин ничего не может предложить ей взамен. Поэтому, поначалу пытавшееся зародиться чувство на дне ее души, легко и безболезненно угасло, и теперь девушке казалось, что с момента их первой встречи уже прошла добрая тысяча лет, но ничего не поменялось: сейчас он целовал ее так же аккуратно, но так же бесчувственно, как и много ночей назад. Она желала курить, а он был ее сигаретой - только и всего. Он целовал ее в полной тьме, иногда промахиваясь и скользя губами по щеке, крепко держа за запястья и поглаживая их большими пальцами, подтягивая девушку все ближе и ближе к себе, чтобы ощутить влажное тепло ее тела. Она гладила руками его шею, разминала усталые плечи, все равно широко расправленные, даже после долгого и тяжелого дня, пока он старательно избавлял ее от лишней одежды. Каждый раз, оставаясь нагишом, девушка хотела инстинктивно закрыться, вызывая недоумение капитана, который искренне любовался ее миниатюрным телом. Она трепетала перед совершенной статью его тела и самозабвенно водила кончиками пальцев по рельефным выступам, пока он проводил губами по каждому синяку и царапинке с прошлой вылазки. Он был готов подарить ей весь свой огонь, разгорающийся изнутри, пока она рядом. Она же не была уверена, что когда-нибудь не оттолкнет его. Тем не менее, неловкости они не испытывали уже давно, и сердца их звучат мягко и размеренно, но он каждый раз на секунду замирает, прежде чем сорвать с ее губ первый, самый сладкий вздох, потому что она смотрит своими большими серыми глазами так доверчиво и беззащитно, что, наверное, даже сама не осознает, что в эти моменты может почти что управлять капитаном. Это маленькое существо было для него что облако, уносившее его в те далекие края, где нет всего этого ужаса и каждодневной борьбы за жизнь, и в минуты редкой нежности он мог зарыться в ее распущенные и разлохмаченные волосы и беспрестанно шептать: облачко, мое облачко. Но она знала, что это говорит в нем всего лишь затуманенный удовольствием разум, и под утро она легко ускользнет из-под его тяжелой руки, оденется, уйдет в свою часть, пока туман не превратился в росу, и будет мерзнуть под душем до рассвета, а днем будет безучастно наблюдать за, как казалось, в один миг ставшими холодными и безжизненными глазами и даже не пытаться вспоминать, чье имя она, кусая губы, исступленно шептала ночью, жаждая свободы, охваченная чистым, незамутненным ничем желанием. В ту ночь сигарету она все же умыкнула, воспользовавшись ключом от стола, доверчиво оставленным в кармане брюк. Мария снова сидела с мокрой головой на пороге душевой и бережно затягивалась, зная, что новой такой поблажки может и не быть. Сигареты нынче, как и алкоголь, удовольствие для богемы, а она должна была наслаждаться тем, что имеет. *** После нескольких дней натужных переговоров с королевской полицией и ополоумевшими представителями общественности, отряду разведки путем шантажа, подкупа и хлопанья ресницами все же удалось добиться слушания для Эрена, вместо казни без разбору. Мария прямо кожей ощущала скопившееся в воздухе напряжение и посмеивалась над людской глупостью: если бы Эрен был действительно врагом, он бы давно уже всех раскидал, превратившись в гиганта, и никто бы не смог его остановить - слишком уж он огромен и силен, раз смог залатать такую дырень в стене. Она увлеклась подсчетом трещинок на полу и перестала слушать вопли народа, никак не могущего прийти к единому мнению. Эти ребята всегда несли полную ахинею и были той еще занозой в заднице, но из-за широкой поддержки публики просто так от этой клоунады избавиться не получалось, и разведотряд терпел, скрипя зубами - политика есть политика. Она очнулась тогда, когда Эрену, и так бывшему в полной заднице, вздумалось высказать каждому жирному самовлюбленному борову, что он о нем и о его решении думает. Не то чтобы Келлер не была с ним согласна, но в его положении лучше было молчать в тряпочку, но нет же, он решил раскукарекаться, как несушка на выданье, чем навлек на себя моментальный гневный ответ. Она встретилась глазами с Леви и страшно округлила их, призывая к действию. Тот меланхолично, мало обращая внимания на вопли, подошел к распаленному Эрену, совершенного не замечающему капрала, и отвесил ему прекрасный удар подошвой по челюсти. Она увидела, как девчонка, у которой она еле смогла вырвать Эрена для осмотра, рванулась было, чтобы спасти несчастного от избиения. Кивнув Эрвину, Мария бочком подбиралась к ней и блондину по судейскому бортику под нотации Леви. - Все лишь мое личное мнение, но когда нужно привить кому-то дисциплину, лучший способ сделать это - через боль. - В последнее время Келлер чувствовала себя чуть ли не больной, ибо снова соглашалась с капитаном. Порой ей казалось, что метод пряника и кнута придумали те, у кого не хватало духу использовать только кнут. - В том-то и беда, что если возникнут проблемы, полумерами уже не обойтись. Так что в своей способности убить Эрена у меня нет ни малейших сомнений. Мария видела, что суд склоняется в сторону отряда разведки, понимая, что в их предложениях, в отличие от многих других, есть зерно здравого смысла. Она подобралась к Микасе, встала боком к происходящему и поманила ребят пальцами, косясь то на истекающего кровью Джаггера, то на идеальную растяжку капрала, то на колеблющегося судью, то на напуганных зрителей этой кровавой трагикомедии. - Дернешься, и я тебя убью, - улыбнувшись уголком губ, отчетливо, но тихо произнесла Мария. - Тут я с Леви согласна. Боль - лучший учитель. Она внутренне удивлялась: надо же, как легко и предсказуемо повели себя все, позволив разыграть отряду разведки все свои карты так, чтобы сорвать джек-пот - им дали испытательный срок в виде одной экспедиции. Она не видела, как потемнел взгляд Микасы, но даже если бы и заметила, вряд ли бы испугалась - их разделяла пропасть опыта и литры хладнокровия. После последнего взмаха молотка Мария с трудом проталкивалась через всю эту толпу, стремящуюся покинуть душный зал и оказаться на воздухе. После недолгих метаний она обнаружила всех в подсобке недалеко от места недавнего действа. - Скажи, Эрен, ты меня ненавидишь? - капрал плюхнулся рядом с до смерти перепуганным Джаггером. - Н-нет, сэр, я, наоборот, ценю тот реализм, с которым вы все сделали. - Но при случае все равно дай ему в челюсть. Он заслужил, - хихикнула девушка и протянула ему свою руку. - Мария Келлер, лейтенант, военный медик, как ты уже понял. - Кстати, о медиках, - кровожадно встрепенулась Ханджи, причитая, что Леви перегнул палку. - Ты ж ему зуб выбил, а это явно было лишнее. - Лучше зуб сегодня, чем пуля завтра. Рот открой, - скомандовала Мария. - А, Ханджи, ты только посмотри, да у него же новый зуб растет! Невероятно. Правда, говорила все это Келлер слегка отрешенно, и складывалось впечатление, что она скорее издевается, нежели удивлена по-настоящему. После того, как все убедились, что Эрен регенерирует даже лучше, чем дворовая собака, было скомандовано потратить ближайшие пару часов на сборы, а потом все отправятся в отдаленную штаб-квартиру в отшибе у самой стены Розы, возле района, с которого они собирались стартовать в Шиганшину. - Да это ж просто напыщенная развалина, - Мария в отвращении высунула язык и скривилась, - пылищи там, наверное, жуть - не продохнуть. - Выеживайся поменьше, петушок, - Оруо так старательно пытался напугать паренька, что прикусил себе язык до крови. Позже он объяснялся перед Петрой: - Первое впечатление - пан или пропал, детка. - Лучше бы ты откусил себе язык и сдох там, на дороге, - Петра, науськанная Марией, со временем научилась довольно ловко отбривать всяких наглецов. - Лучше бы просто его сожрал. Тогда бы мы перестали слушать всю эту ерунду, которую он несет целыми днями, кося под капрала. - И девушки прыснули со смеху, пристыдив мужчину. - Разделитесь на пары и приступайте к работе, - не успели они толком осмотреться в замке, как с самого порога Леви обвешал всех уборочным инвентарем и распределил по этажам. - Вот геморроя-то будет, - распахивая окно за окном, поднимая в воздух тучи пыли, заключила Мария. Она уже третий раз промывала тряпку, которой обматывала лицо, чтобы не задохнуться в этой грязи. - Эх, отряд особого назначения драит полы полуразрушенного замка. Кто узнает - засмеет, - вздохнула Келлер, понимая, что отдохнуть ей, похоже, удастся только в могиле.