На грани

- А теперь - марш в кровать! - капрал был непреклонен, и Марии, потупив взор, словно какой-то школьнице перед строгим взглядом учителя, ничего не оставалось, кроме как вернуться в палату. Она даже не задумалась о том, надо или не стоит все-таки оглядываться, девушка просто шагнула в душноватую темень комнаты. Оказавшись словно на границе двух миров, она наугад протянула руку назад, словно с мольбой до боли напрягая пальцы, пытаясь дотянуться до него. "Ни-че-го", - со вздохом сдалась девушка в течение доли секунды и сжала ладонь. И в это мгновение теплая, родная рука разворачивает ей пальчики и целует в самый центр ладошки. Судорожно выдохнув, не ожидая такой нежности, она дергает руку к себе, прижимает к сердцу и отступает еще дальше, тихонько притворив за собой дверь. "Завтра будет новый день, тогда и посмотрим", - девиз "утро вечера мудренее" был как никогда жив в ее сердце - спать хотелось просто страшным образом. Девушка глянула на себя в зеркало, приютившееся в углу комнаты над раковиной, и отшатнулась, решив, что улыбаться, как умственно отсталая, ее проклятие по жизни. Плюхнувшись на кровать, она поняла, что сон отменялся по некоторым очень веским причинам. "Во-первых, у меня совсем нет мозгов. Кто ж так падает на кровать при трещинах в ребрах, дура!" "Во-вторых, похоже, я просто тресну по швам, если не поговорю с Ханджи". В итоге Марии, с охами и проклятиями, удалось принять сидячее положение. Скособочившись и обхватив себя руками, она старалась не дышать - адреналин от встречи с капралом совсем выветрился из ее крови, и боль вернулась полноценным гадким чувством в каждую клеточку ее многострадального тела. Девушка пыталась разбудить спящую подругу шепотом, нежно, но потом вспомнила, что против здорового сна младенца Ханджи такие методы неэффективны, и разок, поднатужившись, гаркнула: - Отряд, строй-с-с-ся! - Зоэ подскочила на мгновение, потерла глаза, увидела, что на улице - глубокая ночь, а причина ее побудки - заскучавшая Мария, быстренько нырнула обратно под одеяло, напоследок буркнув: - Спи, больная, в шесть утра ведь разбужу. - Ханджи, ну Ханджи, милая! Скажи, как быть, если вдруг осознаешь, что ты - та еще шлюха? - лейтенанта мучили угрызения совести. - Снимать штаны и бегать, - сквозь сон хрюкнула подруга и перестала отвечать на провокации. А у Марии сна не было ни в одном глазу, как она не силилась зажмуриться или пересчитать все оружие в штабе по памяти. Она поразмышляла о случайно услышанном разговоре Конни и Райнера, до того, как случилась вся заварушка. "Какой-то гигант смог заговорить с человеком, это не прецедентный случай. С настолько разумным поведением мы уже сталкивались, хвала отряду, не лично, - Келлер вспомнила о дневнике девушки из их отряда, которая писала заметки об аномальном гиганте до самой смерти. "Но вот чтобы он смог сказать что-то вроде "с возвращением" - даже для меня новость". В итоге, часу в пятом утра, намучавшись с никуда не приводящими размышлениями, она пошла пугать до одури ночных сестер в отделении. Не специально, конечно, но молодые дежурантки не ожидали появления женщины из ночных кошмаров прямо у них под дверью: растрепанные волосы, темные круги под глазами, заостренные скулы, скорбно протянутая рука и сухие губы, что-то еле произносящие шепотом. - Вольно, лебедушки, - решив, как бы девушки со страху-то не приложились головушками с буйной фантазией о холодный твердый пол, она просто отодвинула их в сторону и лениво пошаркала до шкафчика с медикаментами. - Но ведь так делать нельзя! - робко пискнула одна из девчонок. - Что скажет врач? - Врач-грач... - грубовато передразнила Мария. - Докладывайте с утра, что считаете нужным, все равно я тут не собираюсь долго оставаться. Она обернулась в поисках воды и, наткнувшись взглядом на графин, удовлетворительно кивнула. Щедро высыпав себе на ладонь обезболивающего, она покачала лекарство на руке, словно могла точно определить количество грамм, а потом не глядя все засыпала в рот и припала к воде. Похоже, такого пациенты на свежей еще памяти медсестер себе не позволяли, поэтому они обе, как одна, прижали ручки к сердцу и синхронно осели на кушетку, служившую им скамейкой. - Ну, доброй ночи, - криво присев в реверансе, попрощалась Келлер, мимоходом глянув на часы. Ночью уже даже не пахло - было почти шесть. План коварной мести созрел сразу же, и она пошла будить Зоэ снова. На этот раз, к ее большому удивлению, Ханджи встала сразу, бодрая и без капризов. - Я продрыхла целый день! А вы, поди, без меня ничего и не делали! - она тактично не расспрашивала Марию о поездке, зная, будь та удачной, она сама бы выложила подробности, не дожидаясь вопросов. - Угу, ничегошеньки. У меня есть для тебя интересное предложение, - уклончиво заявила она, оглянувшись на дверь в палату. - Нужно смотаться кое-куда. Пока Зоэ умывалась, потягивалась и оценивала свое состояние, поворачиваясь перед зеркалом, Мария наспех написала между строчек вырванного из газеты листа: "Кадет К.Спрингер, явиться немедленно к главному медицинскому корпусу. М.Келлер". С поисками подходящей для передачи расплывчатой записки оказалось несколько сложнее, и, если газета валялась прямо у нее под носом, то какого-то сержантика она отловила аж в вестибюле, должно быть, знатно напугав своим полубезумным после бессонной ночи взглядом, и велела передать послание кадетам. *** - И куда это мы двинулись с утра пораньше? - приняв правила игры в шпионов, шепотом спросила Ханджи, пока готовила к отъезду двух коней. Мария, пользуясь положением умирающего, стояла, прислонившись к деревянной перегородке в стойле: - В Рагако. - Так это ж богом забытая деревенька! Мы же целый день ухлопаем, - всплеснула руками Зоэ. - Нет, туда надо съездить, - с нажимом произнесла лейтенант, - там что-то было не так, по словам одного кадета. О, а вот и он! Конни, дуй сюда, лошадь сама себя не оседлает! - К тому же, пока Эрвин отлеживается, время еще есть, - перестав кричать и приветственно махать руками, полушепотом добавила она. - Да и проводник нам не помешает, паренек оттуда родом. - Если я правильно думаю, то мы едем туда, потому что деревня разрушена, - быстро зашептала Ханджи, пока юноша не подошел слишком близко. - Тогда выходит, что ты та еще бессердечная сука. И тут же беззлобно рассмеялась, сглаживая ситуацию - Зоэ не хотела обидеть Келлер, понимая, обладай она какой-то неподтвержденной информацией, то так же потащила бы подругу с собой. Даже если для этого придется разорвать чьи-то чувства в клочья. Ехали они туда в почти полной тишине, прерываемой горестными охами Марии, которой ехать верхом оказалось крайне тягостно. Когда они прибыли на место, Конни помог ей свалиться с лошади, не повредив себе чего-нибудь еще. - Ну, и зачем ты меня сюда притащила? - поинтересовалась Ханджи. - Мать моя, живехонький титан! Зоэ слишком воодушевилась, и Келлер поймала ее за шиворот еще до того, как та ускакала от нее исследовать титана-калеку. - Смотри внимательно. Помнишь, как-то у нас один больной придурок разгромил по пьяни кухню и пытался сделать вид, что открыл пальбу по вору снаружи? Ханджи кивнула, пытаясь уловить аналогию. - Как его вычислили? - Да там все просто было. На стекло только посмотришь - видно, что изнутри выбито... - женщину внезапно осенила догадка, и она осмотрела пару разбитых стекол. - А ведь и правда, похоже... - А теперь смотри еще внимательнее, - ловко отнимая у Конни фотографию, она отодвинула ее так, чтобы можно было смотреть сразу и на титана, и на женщину, там изображенную. - Вот как... - посерьезнела Ханджи. - Кто бы это ни сотворил, я их никогда не прощу, - сжимая кулаки, пробормотал юноша. - Имеешь полное право, - положила ему руку на плечо Мария. Она сама, сильно расчувствовавшись, снедала себя угрызениями совести, размышляя, действительно ли она "бессердечная сука", или у нее есть шанс? А потом Ханджи смоталась в город сама и привела подкрепление - им предстояло заняться рутинными исследованиями. Мария уныло копалась в бумагах, которые ей привезла Зоэ, раз уж физически помогать пока не могла. После переписи населения, прошедшей очень кстати в прошлом году, у них были уместные материалы, которые можно было свободно использовать. - Ну, что получается? - вытирая пот со лба, умаявшись с упаковкой гиганта в веревки, поинтересовалась Ханджи. - А то будто ты не знаешь! - сердито отшвыривая от себя бумаги, яростно вскрикнула Келлер. - Конечно же, число пропавших жителей примерно равно числу народа при переписи, так же, как и равно числу титанов, уничтоженных разведотрядом. Ни одного трупа не найдено. Из всего имеющегося на руках у нас только титан калека, который очень похож на мать Конни! Вот уж тоже повод для гордости и отчетов! - Ну, не кипятись ты так, - покачала головой подруга, - а то так раздуешься, что ребра до конца поломаешь. Мария прыснула со смеху и тут же обиженно задержала дыхание. Но стоило ей поднять взгляд на Ханджи, как они обе разом рассмеялись и не могли остановиться, даже когда работающий вокруг народ оторвался от своих дел и косо на них поглядывал. Когда они все же успокоились, то решили развернуть полевую лабораторию прямо на месте - кто-то, оставшийся в памяти Марии смазанным юношей на лошади, потому что толком она в его внешность так и не вгляделась, сообщил, что капитан изволил очнуться. Все чуть ли не хором уважительно присвистнули - надо же, какая воля к жизни. "Или он просто больной трудоголик", - с ворчливой теплотой подумала Келлер. В следующие часы в этой деревеньке развернулся ад минимизированного масштаба - Ханджи решила из всех душу вытрясти, но закончить работу за один день. Поэтому Мария, наскоро работая мечом, препарировала тушу титана, отфыркиваясь и только и успевая кивать помощнику, чтобы тот вбивал колья, не позволяющие плоти регенерировать. Всюду валил пар, и девушка вроде бы даже с ним свыклась, если бы не люди, то и дело выныривающие по разным сторонам от нее, с какими-то вопросами, донесениями, бумагами, пугая ее до посинения. - У меня есть предположение, довольно гадкое, но все же... - в итоге, после всех мучений, заявила Зоэ, велев народу сворачиваться. - Валяй, все равно никто ничего лучше не предложит, - устало пожала плечами Мария, пользуясь помощью аж двух раздувшихся от гордости пареньков, чтобы взобраться на лошадь. - Почему шея слабое место у гигантов? - продолжала ходить кругами Ханджи. Келлер промолчала, ожидая продолжения монолога. - Получается, если соотнести размеры тела человека и зону поражения этих тварей... - Ты же не хочешь сказать, что?.. - Эти люди стали гигантами. - Бред, - отрицая эту идею еще на корню, воскликнула Мария. - Нет, даже слышать об этом больше не хочу. Ханджи неопределенно мотнула головой, но этой темы больше не поднимала. А лейтенант все не могла выкинуть из головы мысль, ядом разъедающую все ее существование - то, что она раньше считала просто уборкой мусора, теперь превратилось в массовое убийство. Не важно, делала она это для защиты, выгоды, или чего бы то ни было еще, это навсегда останется убийством. Единственное, за что Келлер могла поблагодарить Зоэ сегодня, так это за полную вымотанность - стоило ей достичь части, на ощупь в полутьме найти нужный дом и свою комнату, как она тут же провалилась в тревожную дрему. "В медкорпус больше ни ногой - и так провонялась спиртом еще на месяц вперед", - сквозь сон подумалось ей, и Мария забылась. Ей снился сон - почему-то девушке никогда не удавалось забыть о реальности, и она всегда знала, что скоро проснется. Она видела дом, и когда-то, должно быть, он был полон жизни, кишел людьми и источал свет. Но теперь хозяева давно его покинули, и здание смотрело на Марию слепыми глазницами окон, неприветливо скрипя ссохшейся за многие годы дверью. Она была бесплотна, и время проносилось вокруг нее с небывалой скоростью, и ей оставалось лишь меланхолично наблюдать за жизнью вокруг дома, раз уж сдвинуться по непонятным причинам она не могла. Сначала изредка, в сумерках, стараясь не шуметь, а после, уже среди дня, не таясь, приходили люди. Они выносили оставшуюся старую мебель, вынимали стёкла из оконных рам, вырывали полки из стен...Только и эти люди перестали приходить в этот дом. Уже много лет дом одиноко смотрел на не менее одинокую Марию, судьба которой все же была чуть более счастливой: она-то хоть могла вертеть головой и поглядывать на лес и поле по обоим сторонам от дома. А потом она придумала голоса. Они звучали из стен дома, доносились с ветром, шуршали в колосьях. Будто люди, все-все на свете, существовавшие, существующие, и, возможно, те, которые будут существовать, рассказывали о своей жизни, любви, дружбе, ненависти, о добре и зле, о Боге и демонах. Будто бы смеялись и спорили о чём-то. Она слышала зазывные крики: - Присоединяйся! Говори с этими людьми о чём угодно. Не стесняйся быть искренней. Здесь ведь никого нет. Но как бы девушка не силилась, из ее онемевшего рта ни вылетало ни единого звука. И тогда ее разбудили. *** - Не такая уж и страшная я с утра, - слегка обиженно, но с намеком на шутку, заявила Ханджи. - Извини... - еле ворочая языком в пересохшем рту, пробормотала Келлер. - Это я со сна. - Хорошо, что не дуб, - услышав что-то свое, видать, тоже не до конца проснувшись, хмыкнула Зоэ. - Решила проверить, не собираешься ли ты дрыхнуть до обеда и пропустить встречу с начальством. - Можно я не пойду? Ты же там ничего нового не скажешь, - жалобно простонала Мария, закутываясь в одеяло. Ответ был лаконичен и однозначен - с воплями одичалого бычка Ханджи одним мощным рывком стащила девушку вместе со всем постельным бельем на пол. Охнув от боли, волной разошедшейся по груди, лейтенант закашлялась, но, прежде чем она успела начать изрыгать проклятия в адрес Зоэ, та скрылась за дверью, поставив ультимативное время на сборы: - Либо ты успеваешь за пятнадцать минут, либо хоть в одних труселях пойдешь. Напуганная расправой, лейтенант все же успела подготовиться к нужному времени, и теперь недовольно попинывала дверь Ханджи, которая, как выяснилось, закопалась в бумагах и забыла о времени. Впрочем, все ее недовольство улетучилось, стоило ей войти в лазарет, где пролеживал матрас Эрвин. Ей на мгновения показалось, что он с капралом решил устроить ей очную ставку, заклеймить вольной женщиной и пустить по площади в перьях. Но помотав головой, Мария смогла скинуть наваждение и села на стул рядом, даже не заметив главнокомандующего Пиксиса. - По-моему, я недостаточно трезва для такого собрания, - и с подозрением покосилась на капрала с капитаном, почти синхронно спрятавших лица в ладонях. - Вот она, правильная жизненная позиция! - гаркнул Пиксис, и Мария соизволила его заметить, и тут же покраснела, как мак в летнюю пору. - Что, тоже обзавелась персональной нянькой? - добродушно хихикал командор, кивая на свою подчиненную, рьяно заботившуюся о его здоровье. - Даже двумя... - стыдясь созданной собственным длинным языком столь комической ситуации, пробормотала Келлер. Но веселый настрой как-то резко затух, и Пиксис в красках рассказывал о беспорядках, творящихся в подземном городе у стены Роза. Лейтенант вздрагивала от каждого нового слова и старалась ни на кого не смотреть - ее прошлое, а теперь и чье-то настоящее больше походило на разверзнутые врата ада, чем на какие-то народные волнения, уж она-то знала. - Звиняй, Эрвин, ты только оправился, - дружески посочувствовал капрал, понимая, что куча информации в первый же осмысленный для человека, валявшегося до этого без сознания, день была похожа на удар обухом по голове. - Да уж, умеете вы радовать людей, господа. Даже мне от этих разговоров охота уйти в небытие, - поежилась Келлер, но все предпочли не обратить на ее колкость внимания. Эрвин посмотрел на обрубок, который остался от его руки, и слово дали Марии, которая даже не нашла, что можно сказать путного человеку, потерявшему конечность. - С твоей рукой все очень плохо, - и закусила губу. "Все плохо, идиотка. Не нашла, чего еще сказать?! Ее совсем нет! Вот же безмозглая!" - костерила себя девушка и продолжала краснеть. - Моя рука - ничтожная плата за то, сколько людей рассталось с жизнью по моей вине. Когда придет судный день, я заплачу за все свои грехи, - осторожно дотрагиваясь здоровой рукой до культи, тихо сказал капитан. Мария тут же взвилась на стуле и внимательно осмотрела Эрвина еще раз. "Может, пора начать верить в пьяные бредни о зеленых человечках?!" - в панике думала она. "Передо мной совсем другой человек. Я действительно его не узнаю. И дело вовсе не в щетине". - Здорово сказано, - поднатужившись, выдохнул Пиксис. - Позволишь мне стоять плечом к плечу с тобой? Теперь Келлер осторожно перевела взгляд на командора. - Ты чего это, старик? - без особых прелюдий и субординации грубовато спросил Леви, выражая мысли Марии. - Маловато выпил? "Вот уж точно. Чувствую себя героиней дешевого романа об идеальных мужчинах". Спас напряженную обстановку стук в дверь, своим натужным дребезжанием отвлекая внимание. - Это Ханджи, - хором сказали капрал и лейтенант, над чем командор, даже не скрываясь, похихикал. Зоэ привела с собой Конни, и паренек стоял, с выпученными глазами от ужаса нахождения рядом с высокопоставленными лицами, и старательно качался в стойке смирно. Хаджи еще раз рассказала полученные ею с Марией данные, где Келлер досталась важная роль статиста - она с умным видом переворачивала листочки блокнота и зачитывала определенные цифры. - Другими словами, эти гиганты, те, что вы нашли, были людьми? - сжав кулаки, холодно спросил Эрвин. - Нет никаких доказательств, что все гиганты имеют такое происхождение, - быстро затараторила лейтенант, пытаясь прояснить ситуацию. - Но если все так, как мы предполагаем, становится понятно, почему шея - их слабое место. "Тьфу, аж самой от своих слов противно". - Если адаптировать размеры гиганта и рост человека, то в этой точке можно предположить наличие ассимилированных органов, образующих новый, ответственный за регенерацию, - поправив очки, вяло добавила Хаджи. Похоже, ей самой тоже крайне не нравилась открывающаяся истина. - Честно, даже не хочу вникать, о чем ты болтаешь, четырехглазая, - раздраженно отмахнулся Леви и поймал взгляд Марии. - Получается, что я, рьяно разрезая плоть гигантов, просто убивал людей направо и налево? Мария не могла даже сглотнуть - ком в горле стоял невыносимо огромных размеров, шею словно закоротило, она не могла ни покивать, ни замотать головой, отрицая или подтверждая сказанное. Ее глаза предательски слезились, и для капрала этого было достаточно. В комнате воцарилось мрачноватое молчание. Келлер казалось, что нужно срочно что-то сказать, но она покосилась на Эрвина, и ею овладел настоящий ужас - такой дикой улыбки капитана она никогда не видела. Должно быть, столь явные перемены в лице задели капрала, и он проследил за ее взглядом. - Эй, Эрвин, Эрвин! - окликнул его Леви. - Какого хрена ты так лыбишься? Капитан дернулся, словно мыслями был совсем не здесь, и его лицо снова приобрело обычное спокойное выражение. "Жуть-то какая. Он просто улыбнулся, а все уже в штаны наделали. Ну что за человек", - Мария подобралась и думала, под каким бы предлогом слинять из комнаты. - А, ничего... Мне с детства такое говорят. - И поэтому ты вступил в разведотряд? - поинтересовался Леви, и Келлер скривилась - слишком жестко это прозвучало. - Хорош, Леви. В тебе есть хоть капля сострадания? - Эрвин схватился за обрубок руки, словно от этих слов ему стало больно. - Впрочем, не важно. Где Эрен и Криста? - В надежном месте, - замахала руками Мария, намекая, что эту тему не стоит поднимать. Ей самой о местоположении детишек сообщили путем рисования карты на песке с ее последующим стиранием, и теперь она не была уверена, сможет ли добраться до места, не заблудившись. - Нет нужды торопиться, пока вокруг царит такой хаос. Беспорядки скоро утихнут, и тогда... - многозначительно не оканчивая фразы, лейтенант встала со стула, чинно отряхнулась, посмотрела на часы и с извинениями ретировалась, изображая крайнюю занятость. В это время капрал незаметно покивал ей головой, мол, правильно мыслишь, женщина, продолжай в том же духе. Ханджи по дороге сюда ей рассказала, что Леви сформировал новый отряд имени себя, и они, по дурацкой случайности, единственные опытные бойцы там. Все остальные - детишки из сто четвертого отряда. "Вот уж, детский сад капрала Леви, что может быть лучше", - прислонившись в прохладной стене за дверью, подумала она. Впрочем, жить в обстановке, которая щекотала нервишки, ей было не впервой. Да и права на ошибки им никогда не давали - за каждый промах приходилось очень дорого платить.