На грани

Эрвин медленно запустил пальцы в её волосы, сжал пряди в кулак до сладкой боли, оттянул голову назад и мягко прикоснулся к шее. От этого контраста нежности и жесткости Мария вспыхнула и тихо, но протяжно застонала. Пуговицы на рубашке и штанах расстегнулись под пальцами Эрвина так быстро, что девушке показалось, будто он их просто оторвал. Она сидела на столе, поэтому приподнялась, чтобы спустить штаны. Ягодицы, опустившиеся на прохладную столешницу, замёрзли и покрылись мурашками, и ноги сами собой сжались, пытаясь сохранить тепло. Эрвин, опустившийся на стул перед ней, вновь бесцеремонно раздвинул ей ноги, чтобы сразу проскользнуть пальцами внутрь лона. Мария снова застонала и наклонилась вперёд, хватаясь руками за плечи мужчины. Он был все ещё полностью одет, но даже сидя и через ткань штанов было явственно видно его возбуждение. Девушка уперлась ногой в его пах и мягко повела вверх, потом вниз. Мужчина коротко, грубо простонал, но на провокацию не поддался, и темпа ласки не изменил, продолжая медленно доводить Марию. И вот, когда удовольствие должно было накрыть её с головой, она крепко зажмурила глаза, а открыла их… на своей кровати. Несколько минут ей потребовалось, чтобы осознать, что это был всего лишь сон. В дверь постучались, но она этого не слышала - картинки из ночного видения затмевали взор, в ушах все ещё звучал голос Эрвина, а нос ещё все помнил запах пота вперемешку с одеколоном. «Это же сон? Или у нас что-то было? Или это уже было? С-с-сука! Ни черта не могу понять. Я вроде вчера и пила-то немного, а в голове каша какая-то.» - Мария, откроешь дверь или мне выламывать? - спокойный голос капрала все же вернул её к реальности, в которой её сразу же придавило к кровати волной жгучего стыда. Она накрылась одеялом с головой, и оттуда глухо буркнула: - Нет меня, померла, похоронку ждите голубиной почтой. - Мария! - голос, опустившийся на угрожающие полтона, заставил её слезть с кровати и прошлепать босыми ногами до двери. Сон с Эрвином, возможно, был и ненастоящий, но разгоревшееся желание не на шутку сводило низ живота. Она посторонилась, пропуская Леви внутрь комнаты, зачем-то высунулась в коридор, никого там не обнаружила и плотно закрыла дверь. Она схватила капрала, который намеревался пройти к рабочему столу, за рукав, и насильно усадила на кушетку для осмотра. Он и глазом моргнуть не успел, как Мария прижала его к стене, с придыханием целуя, но при этом не выпуская из дрожащих рук одеяла. Девушка жадно вбирала в себя воздух, который был наполнен запахом капрала; она стремилась ощутить как можно больше всеми возможными органами чувств, чтобы перед глазами больше не мелькал образ капитана из сна. Леви сдержанно ответил на поцелуй, а потом мягко увёл её неуемный напор в сторону. - Что с тобой? Он вел себя достаточно отстраненно, как и обещал, до тех пор, пока Мария четко не объявит о своем решении - останется она с ним или не с ним? - Мне снился сон… Я там делала плохие вещи, но мне было так хорошо. И теперь меня от самой себя мутит. - Сон - не реален, как бы твой мозг не хотел тебя обмануть. Ты здесь, со мной. - А вдруг это сон во сне, и я сейчас очнусь в тюрьме, в ожидании казни, в той версии реальности, где нас всех всё же повесят за госизмену? Леви долго смотрел ей в глаза, а потом отчего-то виновато вздохнул и поплотнее запахнул девушку в одеяло, чтобы покачать из стороны в сторону, словно маленькую. - Подожди немного, сейчас проснёшься окончательно и это чувство нереальности происходящего отпустит, я обещаю. - Так говоришь, будто сам каждую ночь видишь сны, которые с трудом можешь отличить от настоящего. - Бывает, - серьезно отозвался капрал, всматриваясь куда-то за спину девушки. - Становится легче, когда погружаюсь в рутину, когда вижу ребят, тебя. Мария снова стыдливо опустила голову, зарывшись носом в складку одеяла. "Считается ли измена во сне изменой? Ведь может, раз мне это приснилось, то где-то мой мозг жаждет этого в реальности? Фу, да что ж я за мерзость-то такая!" Еще тяжелей было от того, что она, скорее всего, никогда не найдет в себе сил признаться, что же такого ей приснилось. Да какое там признание - сил не хватило бы даже на то, чтобы разобраться какого черта происходит у неё в голове, и почему начало происходить именно после того, как она сама поставила точку в отношениях с Эрвином. *** Долго бичевать себя не получилось - Леви, как оказалось, пришел по делу - королева решила ковать железо, пока то было горячо. - Где я и где дела государственные? - запротестовала Келлер, отбрыкиваясь от необходимости просиживать штаны на скучнейших заседаниях, периодически еще и с представителями снобистской чопорной аристократии. Но выбор за неё сделал Эрвин, приказав явиться ей, Леви и Ханджи. Конечно же, был еще главнокомандующий Закклай собственной персоной, и другие высокие чины из городской полиции и гарнизона, но, к её пребольшому будущему облегчению, многие из них, особенно Закклай, на следующие заседания решили не являть свои высокопоставленные задницы. Марию это более чем устраивало, особенно после дошедших до неё слухов о весьма изощренных методах пыток у главнокомандующего - шепотом, по секрету, рассказывали такие вещи, что даже Келлер передергивало, а уж она, в отличие от многих других, уже имела реальный опыт дознавательных мероприятий методом истязаний. В общем, в самом начале выяснилось, что как только появилась возможность, Хистория изъявила намерение отыскать всех нуждающихся в самых темных уголках стен и построить для них приют на одном из фермерских просторов, чтобы дети не росли беспризорниками. Тем более монаршая особа теперь была только для красоты - вся власть сосредоточилась в руках военных. Капрал довольно тепло встретил задумку королевы - он ведь тоже вырос в трущобах. Мария, возможно, тоже бы отнеслась к идее о приюте более положительно, не запряги её тут же в оборот дел. Бытовуха Келлер интересовала в самую последнюю очередь, но поскольку дотации от аристократов были не безграничны, на чем-то приходилось экономить. Например, на услугах городского врача. Все обязанности по гонению вшей и невоспитанной малышки легли на Марию. Она страшно ругалась, но шла и делала свою работу, потому что втайне ей это нравилось - видеть, что кому-то стало чуть легче от её помощи. Никаких вылазок в ближайшее время не планировалось, отряд разведки зализывал свои раны, а все желающие могли найти себе занятие на приютской ферме, ведь организаторских работ до полного отлаживания системы было до морковкина заговенья, как говорили верующие. Пока девушка пропадала на ферме, в городе потухал пожар революции - все неугодные политики с семьями были сосланы в заключение на приграничные земли, аристократов обложили новыми налогами, более лояльными для тех, кто сотрудничал с армией. Келлер это считала гениальным ходом, ведь для тех, кто стремиться сохранить свое состояние и дальше жить шикуя и припеваючи, это был единственный верный вариант - кинуть оппозицию и довериться курсу военной диктатуры. На засекреченных складах военной полиции были найдены различные зачаточные разработки оружия и прочих механизмов, которые могли бы при должной доработке сослужить хорошую службу человечеству. Мария в это особо не вникала и для себя решила: "Вот как доделают всё как следует, так, чтобы при использовании меня никакой новомодной штуковиной не прибило, только тогда и начну новшествами пользоваться." В то время, когда Эрен тренировал способность по созданию кристальной брони, многие обычные рабочие были брошены на сбор светящихся кристаллов из королевской пещеры, и вскоре эти яркие обломки заполонили каждое поселение, безжалостно вытеснив свечи. Когда приют впервые получил кристаллы, дети верещали от восторга и с удовольствием помогали взрослым развешивать их повсюду на месте подсвечников. Да что уж дети, Мария сама попискивала от восхищения; поэтому, когда неугомонные сиротки все же кокнули парочку кристаллов, девушка забрала себе осколки и целый вечер сооружала в спальне свой собственный ночничок, нечто среднее между придверными колокольчиками и ловцами снов. А тренировки Эрена Келлер игнорировала, хотя её почему-то по умолчанию считали главным специалистом по людям-титаническим-оборотням: - Ежели помирать начнет, вот тогда и зовите. *** В один из дней Ханджи нарушила более чем однообразный моцион Марии, и приехала за ней, чтобы уговорить поехать с ней на демонстрацию нового настенного оружия против титанов в Тросте. В иное время, особенно если память о сражении с титанами была бы еще слишком свежа, Келлер бы наверняка отказалась, отмахнувшись: - Я что, никогда не видела, как титанов убивают? Но в этот день Мария просто вскочила на коня позади Ханджи, вцепилась ей в плечи мертвой хваткой и проорала: - Гони! - Ты даже не спросила, куда мы едем. - А не все ли равно? Достала меня эта бытовуха. Нашли тут няньку за дарма, - фыркнула Мария и откинула голову назад. Перед глазами развернулось идеально чистое небо; ни птицы, ни облака не нарушали неприкосновенности легкой голубой завесы. Вскоре Келлер снова посмотрит на это безгрешное небо, но уже для того, чтобы отвлечься от картины размозженной головы титана, хотя в её ушах еще долго стоял этот омерзительный чавкающий хруст, с которым раскололся его череп. Оказалось, новым оружием была модифицированная версия гильотины, где вместо лезвия было огромное бревно, укрепленное металлическими обручами для прочности. Эффект был ошеломительный - после того, как "гильотина" завалила 12-метрового титана, все наблюдающие взревели, покрывая других бродящих внизу гигантов презрительным улюлюканьем победителей. "Как человечество изобретательно в вопросах убийства... Лучше бы с таким рвением лекарство придумывали. Но проще устранить угрозу, пусть даже таким кровавым способом, чем объявить на весь свет, что титаны - обращенные люди." - Эй, журналюги, разнесите весть о каратели титанов! - Ханджи завелась не на шутку. - Теперь мы сможем одолеть гигантов, не вступая с ними в бой! Разнесите весть! Больше хороших новостей для человечества! Она подпрыгивала на месте и махала руками, изображая бой с невидимкой и даже немного обиделась, когда Мария резко отпихнула её со своего пути. - Эй! - воскликнула она и осеклась, увидев, что Келлер с капралом присели рядом с Эреном, у которого из носа хлестала кровь. Леви протянул парню свой платок, но его выхватила Мария, ловко дернула Эрена за ухо, вынуждая повернуть голову под нужным углом и быстро зажала ему нос. - Вероятно, это из-за чрезмерного использования силы титана, - предположил Леви. - Да что ты такое говоришь?! - разразилась сарказмом Келлер. - В последнее время вы его только и гоняете туда-сюда в обличье титана. Скоро забудет, как человеком обратно становиться. А еще я вам в прошлую серию экспериментов говорила, что вечных двигателей не бывает - он тратит колоссальное количество энергии на быстрое построение огромного тела - парня надо как следует кормить. - Эрен, прости, я так увлеклась своими идеями... - устыдилась Ханджи и склонилась над парнем, уперев ладони себе в бедра. - Не нужно извиняться только потому, что я немного устал. Нельзя останавливаться - мы должны продолжить дело и поскорее отправиться в Шиганшину, - отмахнулся от заботы Эрен. Мария увидела в глазах паренька знакомый огонек безумного упрямства, и покачала головой, понимая, откуда ноги растут - его шею обжигал напоминанием о нераскрытых тайнах ключ, доставшийся от отца, а ответы хранились в треклятом шиганшинском подвале, до которого надо было еще добраться. Чуть позже, вечером того же дня, состоялось еще одно собрание, где Эрвин докладывал об успехах в прокладке ночного пути к Шиганшине. Без солнечного света титаны, как теперь это было известно, были неподвижны, и с помощью все тех же светящихся кристаллов можно было спокойно перемещаться по ночам и разведывать обстановку. Предполагалось, что в течение месяца начнет претворяться план по возвращению стены Мария. Тем временем её тезку вызвали с докладом о состоянии Эрена, и Келлер удалось убедить всех, что пареньку нужен отдых, который она прописала ему под своим присмотром, на сиротской ферме. Начальство долго мурыжило и Марию, и Ханджи, и Эрвина с бесконечными подозрениями и придирками - по их мнению, возвращение стены должно пройти идеально. "Ну какие тут могут быть стопроцентные гарантии! Словно каждый из них родился машиной..." - Мария полыхала изнутри, переминаясь с ноги на ногу. Её так и не разрешили сесть, как нарочно позабыли и оставили стоять в наказание. - Мы проливали кровь за стенами и внутри них. Разведотряд намерен приложить все усилия, чтобы отомстить за павших товарищей. - холодно и коротко ответил на все Эрвин. - Мария, сядь. Девушка неслышно примостилась на край стула, и покосилась на Закклая, который скрестил руки и подглядывал на разведчиков из-под поблескивающих на солнце линз очков: - Буду молиться, чтобы ваши усилия увенчались успехом. "Молиться он будет, лицемерный ублюдок." Мария почувствовала, как свело от боли скулы из-за того, что она, взбешенная этим собранием, сжала челюсти до предела, чтобы не разразиться словами, за которые её на этот раз уж точно повесят. После собрания было ещё одно - более тайное, узким кругом с тесной комнатушке за общим залом, которая очень быстро стала походить на теплицу - слишком много людей набилось в этот закуток; стало жарко, а дышать было практически нечем. Мария встала у входа - там хоть немного сквозил свежий воздух через зазор между косяком и краями двери. Леви прислонился спиной к задрапированным стенам (очевидно, для лучшей звукоизоляции, потому что другого объяснения шторкам в комнате без окон не было). Перед Закклаем, который сел на единственный стул за крошечным круглым столом, был выложен футляр со стеклянным шприцом и жидкостью для превращения в титана. - Ну? - поторопил он с объяснениями Ханджи. - Это препарат на основе спинномозговой жидкости. Скорее всего, туда входят и другие ингредиенты. Но как только вещество входит в контакт с атмосферным воздухом, оно начинает испаряться. Так что анализ затруднителен. В общем, задача за пределами наших возможностей, - повинилась Зоэ. "Затруднителен? Невозможен! Эта мерзость словно специально придумана такой, чтобы не оставлять следов, как и титаны. Я уже скоро с ума сойду - мы как будто пытаемся поймать ветер. И с кем бы мы ни боролись - в итоге просто гибнут люди." - Мария стояла поодаль, насколько это было возможно - тяжелые мужские запахи, напрочь перебив женские, быстро заполнили собой воздух и напрягали девушку, не давая вдохнуть в полную силу. Она припомнила, как вместе с Зоэ часами напролет ночью сидела и думала, что же такого можно сделать с треклятой титанической жижей, чтобы получить ответы на свои вопросы. Но, как бы они не изгалялись, как бы Ханджи не рвала на себе волосы в очередном припадке яростного бессилия, как бы Мария не валилась с ног от усталости, ответ был один: "ничего не получилось". - Тогда, вместо того, чтобы растрачивать его зря, используем его в целях, для которых препарат предназначен, - предложил Пиксис, и еще разок оглядел футляр, даже не потрудившись вытащить руки из карманов. - Кто будет за это отвечать? Эрвин? - гаркнул Закклай? - Нет, - ответил Смит, наверняка до боли сжав надплечье отсутствующей руки. - Я раненый солдат. Нужно передать футляр самому выдающемуся бойцу, чьи шансы на выживание куда выше других. Леви, возьмешь его? - Чего спрашиваешь? Если это задание, то просто отдай приказ, - капрал поднял взгляд на Эрвина, и его лицо не выражало никакой внутренней борьбы - лишь готовность служить капитану до конца. - Ты будешь решать, кому им воспользоваться, в зависимости от ситуации. Я тебе доверяю. Едва уловимое движение головой - и Смит смог мельком взглянуть на Марию, но Леви было достаточно и этого полунамека: - Хорошо.