Убей меня, если сможешь...

Абсолютная тишина и темнота вокруг, хоть глаз выколи. Я неуверенно шагаю вперёд, не имея ни малейшего понятия, куда выведет эта всепоглощающая неизвестность. Где я? — Тавия… Голос Вааса раздавался везде и сразу, эхом разливаясь по безымянному пространству. Странно, он никогда не называл меня по имени. Да я вообще сомневаюсь, что он знает, как меня зовут. — Тавия… Уже чётче и где-то совсем близко. Заозиравшись, я увидела какой-то слабый свет вдалеке и, как мотылёк, порхнула к его источнику, безумно радуясь тому, что нахожусь во тьме не одна. Приближаясь, я увидела Вааса, восседающего на троне с резной спинкой. Весьма эпичная картина… Закинув ногу на ногу и с интересом во взгляде склонив голову набок, он поманил меня к себе пальцем. Чем ближе я подходила, тем светлее становилось вокруг. Как-то неестественно. Разве этот мужчина может привести меня к свету? Нет-нет, лишь во тьму. В непролазные дебри насилия, убийств и кровопролития. — Ави! Мужской голос обозначил присутствие ещё кого-то позади меня. Обернувшись, я охнула. Передо мной, покорно склонив головы, стояли на коленях все мои родные: папа, мама, дядя Курт, Раджеш и Синтия. Как только меня охватил порыв во что бы то ни стало помочь им, властные руки Вааса уютно расположились на моей хрупкой талии, не позволяя сдвинуться с места. Он прижимается ко мне сзади и что-то шепчет на ухо. Слова мне не понятны до тех пор, пока в левой руке не появился пистолет. Только сейчас пришло осознание того, что мы стоим в небольшом зале с зеркальными стенами. — Давай, Тавия, нужно всего лишь нажать на этот чёртов курок, — мягко подсказывает Ваас. Казалось, его шёпот слышно не только мне. По телу побежали мурашки, стоило мне вновь услышать, как он произносит моё имя, словно пробуя его на вкус и смакуя на языке. — Они бросили тебя. Все до одного, пора расквитаться… Было похоже, будто Ваас мурлычет мне на ухо какую-то колыбельную, а не подстрекательство к убийству. Я кинула взгляд на зеркальную стену слева от нас. Не узнавая себя, с интересом рассматривала своё отражение. Красная майка, короткие джинсовые шорты, те самые, в которых я танцевала для него, и абы как завязанные берцы; белокурые волосы небрежно разбросаны по плечам. В каре-янтарных глазах пляшет недобрый огонёк, прямо как у Вааса в моменты совершения убийств и насилия над другими людьми. Лицо бледное, совершенно непроницаемое, как у фарфоровой куклы, без каких-либо эмоций. Странно, но мне нравилось то, что я видела и ощущала. Я чувствовала себя нужной, значимой, находясь на одной стороне со своим искусителем, который не отпускал меня ни на секунду, удерживая около себя горячими ладонями. — Ну же, niña mía, не тяни. Ты же хочешь этого, правда? Не могу сопротивляться. Просто не могу. Вновь обратив взгляд на своих родных, я, не задумываясь, сделала пять выстрелов подряд, один за другим, без каких-либо колебаний и сожаления.       И опять до жути реалистичный сон. Такие яркие сны мне стали сниться с момента прибытия в этот вертеп грехов.       Первое, что я увидела, распахнув глаза, было лицо Вааса. Его рука покоилась на моей талии. О, чёрт… Так вот почему во сне ощущения были настолько правдоподобными. Боясь лишний раз пошевелиться, дабы его не разбудить, я разглядывала шрам, пересекающий бровь, его губы и бородку. Таким спокойным его лицо я ещё никогда не видела. Не дай бог он сейчас проснётся. Надо свалить по-быстрому отсюда, если мне дорога невинность, на которую он вчера решил покуситься.       Медленно, рассчитывая каждое движение, я убрала его руку со своей талии. Пират тут же начал ёрзать, всё ещё находясь во сне. У меня аж душа в пятки ушла. Сердце глухо отбивало бешеный ритм, норовя вырваться из костяной клетки и разбудить своим шумом опасного зверя. Пока я опускала ноги на пол, кровать предательски начала скрипеть.       Ну почему так всегда? Всё против меня!       Наконец-то твёрдо встав на пол, я облегчённо выдохнула. Как же глупо, должно быть, это смотрится со стороны! Маленькими шажками мне удалось бесшумно пересечь комнату, и только у двери до меня дошло, что шорты-то до сих пор валяются прямо у кровати. Не идти же мне по лагерю в одних трусах!       Удивительно, Ваас так крепко спит… Я успела наделать столько шума, пока искала одежду и натягивала её на себя. Почему-то моя совесть не позволила уйти просто так. Он наверняка проснётся с диким сушняком и головной болью. Проклиная свою правильность, я выскочила на улицу настолько бесшумно, насколько позволила скрипучая дверь. Будь она неладна!       На обратном пути я пребывала в полнейшем шоке: на улице валялись кучи бутылок, окурков и прочего мусора, а среди всего этого бедлама спал пират, уткнувшись лбом в деревянную поверхность покерного стола.       И как вы думаете, кому это предстоит убирать? Правильно. Мне и только мне!       Утренняя прохлада окончательно прогнала сон и разложила все мысли аккуратными брикетами. Приветливо улыбаясь первым лучам солнца, я была вынуждена вернуться обратно с бутылкой воды. Могу поклясться, что до моего ухода Монтенегро лежал на другом боку.       С опаской поглядывая на него, я поставила на тумбочку живительный напиток и наткнулась взглядом на кинжал, покоившийся в ножнах, которые были надёжно прикреплены к поясу пирата. В памяти мгновенно всплыли картинки из сна. К чему бы это могло присниться? Наверное, на меня так повлияли его слова о семье. Он одинок, как одичавший волк. Безумие, которое он творит, — всего лишь маска. Не более… Кто-то очень сильно обидел и разочаровал его однажды.       А вдруг я просто пытаюсь себя переубедить? Банально пытаюсь найти в этом мужчине хоть что-то положительное. В глубине души понимаю, что, даже если получится найти оправдания его поступкам, это не изменит ровным счётом ничего. Он привык быть дикарём и убийцей.       Наклонившись, я протянула руку к ножнам и аккуратно вынула кинжал. Теперь-то я вспомнила, где его видела. Трудно спутать такую красивую вещь с чем-то другим. Ещё в самолёте, в самом начале пути, Радж рассказывал о нём. Но как эта редкая вещь, таящая в себе столько истории, попала к Ваасу?       Любуясь рукоятью тонкой работы, я не сразу почувствовала на себе тяжёлый взгляд каре-зелёных глаз. Мгновение, и я оказалась на кровати, скованная по рукам и ногам. Ваас, сощурив глаза, кровожадно улыбался, прислонив лезвие кинжала к моему горлу. Его действия точны и расчётливы.       — К твоему сведению, я не сплю с того самого момента, как ты убрала мою руку, — прошептал он, сидя сверху на мне и прижимая мои руки коленями к матрасу. — Прикончить меня решила, пока я сплю? Как это низко. — Он несколько раз осуждающе цокнул языком, продолжая блокировать мои телодвижения и явно наслаждаясь моей беспомощностью.       — Если бы я хотела тебя убить, то сделала бы это ночью, когда ты, как последняя свинья, завалился спать прямо на мне! — огрызнулась я, не понимая, откуда во мне взялось столько дури отваги. Когда-нибудь он покарает меня за такую дерзость.       — Будь на твоём месте, я бы убил себя самым изощрённым способом, — заявил он и, вернув оружие на своё законное место, слез с меня, после чего жадно прильнул к бутылке с водой.       — Но я — не ты, — ответила я хвастливым тоном и приподнялась на локтях, почему-то боясь двинуться с кровати.       — Ошибаешься, querida. Вы, бабы, можете быть кровожаднее нас.       Наклонив голову на бок, прямо как в моём сне, он оглядел мои полуголые ноги. К превеликому счастью, на данный момент потребности организма его интересовали больше моих достоинств.       Достав из ящика какую-то тёмно-бардовую таблетку, он закинул её себе на корень языка и проглотил, даже не запив водой. Наверное, у меня был слишком заинтересованный взгляд, потому как он вынул ещё одно колесо и протянул мне:       — Будешь конфетку?       — Нет, спасибо. Хотелось бы быть в светлом рассудке. Меня ведь ждёт сегодня куча работы?       Решительно поднявшись с кровати, я вопросительно изогнула бровь, сложив руки на груди в защитном жесте. Почему-то именно сейчас, когда Ваас находился в нескольких шагах от меня, каждая мышца моего тела была напряжена до предела, периметр комнаты казался намного меньше, а обшарпанный потолок ниже обычного. Духота давила со всех сторон, заставляя грудную клетку вздыматься чаще.       — Какая ты догадливая! Во-первых, убери весь свинарник на улице. Во-вторых, мне надо чтобы ты опросила этих голливудских крыс в клетках, откуда они, и разузнала информацию о их папиках и мамиках.       — А почему бы тебе самому не заняться этим?       — Потому что я могу и хочу поручить это тебе.       Ему достаточно было двух шагов, чтобы пересечь расстояние между нами. Грубо взяв меня за подбородок, он обратил моё лицо к себе. И тут я забыла, как нужно дышать… Держите меня семеро!       — А теперь съеби отсюда, пока я не продолжил то, что начал накануне.       Эти слова моментально на меня подействовали. Тугой узел сладостно сжался где-то внизу живота. Хм… Притягательное и неизвестное мне чувство. Я испуганно выскочила из комнаты, вслед услышав:       — И попробуй ещё раз так вырядиться, пожалеешь!       Ха! Я ещё должна спрашивать, как одеваться? По-моему, он начинает перегибать палку. Но в любом случае, я не настолько глупа, чтобы расхаживать в полуголом виде перед пиратами. Вчера я была под действием алкоголя, захотела развлечься, но о последствиях и не подумала.       Дура.       Переодевшись, я приступила к уборке. На самом деле, всё было не так уж и плохо. Надо всего лишь собрать мусор, и дело в шляпе. Но на словах всегда проще, чем на деле. В сотый раз нагибаясь, чтобы подобрать очередную бутылку, я и не заметила, как вокруг засновали туда-сюда пираты, кидая на меня плотоядные взгляды. Поясница и спина начали ныть. Ох, массаж был бы как кстати сейчас.       После уборки мне предстояло поиграть в детектива. Не имею ни малейшего понятия, как разговаривать с пленниками. Но не зря же я училась на психолога!       Пока я неуверенно шла к клеткам, сжимая в руках маленький блокнот, который удалось нарыть на складе, в голове потихоньку сформировывался список вопросов. Надо любыми способами заставить их выдать информацию о своей семье. Иначе за это возьмётся Ваас, и от них мокрого места не останется. А мне бы очень этого не хотелось…       Увидев меня, бедняги сразу заёрзали в своих клетках. Все до одного были привязаны к прутьям, а один из парней, сильно избитый, сидел ещё и с закрытым ртом и завязанными глазами. Похоже, самый буйный. Присев на корточки около одной из девушек, я начала допрос с пристрастием.       — Мне нужна информация о ваших родных. Адрес, номера телефонов, всё, что поможет связаться с ними.       Девушка, судя по внешности, кореянка, оценивающе на меня посмотрела, при этом пытаясь пятиться в противоположную сторону, но верёвки мешали ей сделать любое лишнее движение и натирали запястья. Неужели у меня такой устрашающий вид?       — А ты кто такая? Что вам от нас нужно?       — Зуб даю, она подстилка этого психа, — c презрением в голосе сказал один из парней.       — Тебе придётся отдать мне все свои зубы, так как ты ни разу не угадал. Не имеет значения, кто я такая. Вам надо знать лишь то, что на данный момент я единственный здесь человек, не желающий вам зла. Если вы со мной не хотите разговаривать, то, может, мне позвать того самого психа, который избил вашего друга?       После упоминания Вааса, девушки сразу же жалобно заскулили.       — Я ведь была на вашем месте…       — Да что ты? Что-то ты не похожа на их пленницу! Ходишь тут без какой-либо охраны, — невесело усмехнулась вторая заложница.       — В любом случае, я пришла не за тем, чтобы мериться своими горестями. Вас отпустят только в том случае, если вы назовёте адрес и номера телефонов.       Врать я никогда не умела. Чувствую себя последней сволочью. Конечно, их никто не отпустит ни под каким предлогом. Девушки с надеждой во взгляде первыми выдали мне всю информацию с потрохами, а вот с парнями было сложнее. Но в итоге я добилась своего.       После допроса на душе остался горький неприятный осадок. Что я делаю? Помогаю пиратам вымогать деньги нечестным путём, прекрасно зная, что пленных в любом случае продадут в рабство. Пока я шла отчитываться перед Ваасом, моё подсознание окончательно меня застыдило.       Я изменилась. Впервые покурила именно здесь, впервые спала в одной постели с едва знакомым мужчиной (хорошо хоть без последствий), впервые с безудержным желанием танцевала стриптиз перед огромной публикой извращенцев, впервые вымогала информацию нечестным путём. Всеми силами стараюсь не становиться похожей на Вааса, усмиряя своих внутренних демонов. Однако, вопреки моим желаниям, это место стремительно меняет меня.       Держа в руках листок бумаги с данными о пленных, я подошла к пирату, который сторожил клетки день и ночь.       — Ты не мог бы передать это командиру? — протянула я листок, предварительно вырвав его из блокнота.       — О, сама королева стриптиза пожаловала! — приторно улыбнулся он и, кинув на меня оценивающий взгляд, с издёвкой спросил: — А сама чего не можешь передать?       — Ты задаёшь слишком много вопросов, — начала раздражаться я. — Так ты передашь?       — А что мне за это будет?       Закатив глаза, я тупо проигнорировала вопрос, запихнув ему в нагрудный карман листок, и направилась прямиком к обеденной зоне. Очень надеюсь на обед в одиночестве. Не хочется ловить на себе взгляды пиратов и выслушивать их комментарии по поводу моего вчерашнего выступления.       Недалеко от костра стоял котелок с какой-то жижей. Фу… Что это? Принюхавшись, я определила запах какой-то варёной крупы, отдалённо напоминавшей овсянку. Но это было что-то другое. Что ж, деваться некуда. Блинчиков с клиновым сиропом мне здесь никто не даст.       Пока я давилась этой пресной и несолёной мерзостью, в главные ворота въехала незнакомая мне машина. Пираты на таких ездят очень редко. Она была без верха, со всех ракурсов позволяя видеть пассажиров. Хлопнув дверью, первым вышел какой-то парень. Его силуэт показался мне ужасно знакомым.       — Радж? — промямлила я с кашей во рту, не в силах поверить увиденному.       Друг, широко улыбаясь, подошёл ко мне и, обхватив в районе талии, начал кружить. От таких каруселей у меня закружилась голова, а моему счастью не было предела. Улыбаясь во все тридцать два зуба, я дала волю эмоциям.       Он живой. Живой и невредимый.       — Эй, ты чего плачешь, коротышка? Не грусти, сиськи не будут расти! — заразительно рассмеялся он, после чего опустил меня на землю.       — Тебя отпустили? — с надеждой в голосе спросила я, совсем забыв про кашу и голод.       — Что? Куда отпустили? Я приехал тебя повидать.       Улыбаясь совсем несвойственной для себя улыбкой, Радж неловко заправил непослушный локон моих волос за ухо. Как-то он странно себя ведёт…       И тут я обомлела. Его едва ли различимые зрачки на фоне практически чёрных радужек были расширены до неимоверных размеров, а на лице играла блаженная улыбка. Но больше всего меня удивило то, как он выглядел: какая-то нелепая растаманская шапочка, недельная щетина, мятые штаны болотного цвета и растянутая майка. Помимо этого, от него ужасно пахло. Прямо так же, как в комнате Вааса.       Он что, курит дурь?!       Позади нас стоял какой-то мужчина брутального вида. Полностью лысый, с длинной козлиной бородой, со множеством татуировок чуть ли не по всему телу: и на лице в виде паука, и на руках, и даже на затылке. Он мне ужасно кого-то напоминал… Кажется, солист известной группы Металлика выглядит почти так же.       — Ты под кайфом? — отпрянула я от Раджа.       Чёрт... Значит, Бен не врал. Мой лучший друг действительно работает на Хойта. Но кем?       — Мда… Не долго длился тёплый приём…       — Да как ты смеешь?.. Я тут переживала за тебя, ждала новостей, думала, ты погиб, а ты расслабляешься там, под крылом у наркоторговца! И чувствуешь себя отлично, да?!       Я не заметила, как сорвалась на крик. Все вокруг застыли, наблюдая за нашей ссорой.       — Всё понятно. Я и не рассчитывал на понимание с твоей стороны. Сэм, я буду ждать тебя в машине, — обратился он к своему молчаливому спутнику с козлиной бородкой, отвернувшись от меня.       От обиды и злобы у меня чуть пар из ушей не пошёл. Мой друг мёртв уже давно. С того момента, как его забрали у меня. А я, как дура, играла здесь в игру с психопатом, лишь бы выжить и дождаться новостей от единственного здесь родного человека. Теперь мне нечего терять. Я предоставлена сама себе.

***

      Оказывается, Сэм, с которым приехал Радж, был правой рукой Хойта Волкера. Ублюдка, переманившего моего лучшего друга на тёмную дорожку с лёгкими деньгами и наркотиками.       Мистер Козлиная бородка, недолго побеседовав с Ваасом, забрал двух пленников и уехал восвояси. Радж даже не оглянулся на прощание.       Уже вечером, сидя у одного из огромных костров и обнимая колени, я изо всех сил старалась подавить желание разрыдаться. Тут не место женским слезам. Вдруг захотелось стать такой же чёрствой и бесчувственной тварью, как во сне. Но я не такая. В моей жизни было слишком много потерь, но с предательством мне ещё не приходилось сталкиваться.       — Дружба — это длительное знакомство, постепенно перетекающее в предательство, — философски изрёк Бен, подошедший к костру, и приземлился рядом со мной.       В это время пираты собрались за большим столом в компании Вааса и играли в карты, громко переговариваясь. Вот кому на всё плевать.       — Давай не будем об этом? Мне и так тошно, — тяжело вздохнула я, окинув взглядом лагерь. — Теперь мне надо решить, что делать…       — Ты о чём? — скучающим тоном поинтересовался пират.       — Теперь Радж за одно с Хойтом, а значит, и с Ваасом. А я лишь обуза. То, что я до сих пор жива, — большая удача. Рано или поздно я надоем Ваасу своим мельтешением, и он убьёт меня. Ладно бы я приносила хоть какую-то пользу здесь, а так…       Слова лились из меня, не переставая. Мне страшно. Не хочу так глупо умереть, даже не поборовшись за свою жизнь.       — А по-моему, ты боссу по душе, — хитро заулыбался он. — Пока что ты действуешь в правильном направлении. Просто делай то, что он говорит.       — Вот именно. Ключевое слово здесь «пока что». Понимаешь?       — Да ладно тебе. Босс, конечно, тот ещё псих, но, несмотря на все свои заскоки, он заботится о нас всех, выкладывается на все сто ради процветания бизнеса. Глупо звучит, конечно, но это так и есть.       После такой новости я не удержалась от смеха. Не знаю, то ли слова Бена вызвали во мне такую бурю эмоций, то ли на почве сегодняшних событий нервы окончательно дали сбой.       — Да ты из него сделал прямо мать Терезу, ей-богу! — тряслась я от смеха, смахивая невидимую слезу.       — Над чем вы там так смеётесь, м? — обратился к нам Ваас и, не дождавшись никакой реакции, начал зазывать к себе: — Эй, Блонди, не сыграешь со мной одну партию? На желание.       Чувствуя подвох в его словах, я нехотя поднялась с насиженного места, оставив Бена сидеть у костра. За собой при этом успела заметить, что ринулась на зов Вааса, как верная собачка, с первого раза, не задумываясь. Это можно объяснить лишь тем, что этого психа лучше слушать и беспрекословно выполнять его приказы, не испытывая судьбу.       Два пирата выделили мне место, подвинувшись ближе друг к другу. Ваас сопровождал каждое моё движение своим хищным взглядом. Судя по довольной ухмылке и блеску в глазах, настроение у него приподнятое и игривое.       — Итак, покер, — воодушевлённо провозгласил он, помешивая потрёпанную колоду карт. — Ты ведь умеешь играть в покер, детка?       — Умею, но давно не играла, — промямлила я, искоса поглядывая на пиратов вокруг себя. Ваас, в свою очередь, начал очень энергично раздавать на двоих, параллельно диктуя правила.       — Играем на желание. Если выигрываю я, то ты окажешься оттрахана мной сегодня ночью.       От такого заявления у меня поджилки затряслись, а внизу живота вновь разродилось знакомое сладостное чувство. Пираты, в отличие от меня, были ужасно довольны и одобрительно засвистели. Мне оставалось лишь кивнуть.       Что же придумать в отместку?       — А если выигрываю я, то ты отпустишь меня. На волю.       Я с вызовом взглянула Ваасу в глаза, нервно сжимая кулаки под столом. Выражение его лица резко сменилось с напыщенного на серьёзное. Свобода. Именно этого я хочу.       — Погнали, — кивнул он, и игра началась.       Судорожно вспоминая правила, я пыталась не обращать внимание на шушуканья пиратов и взгляды Монтенегро. Я должна выиграть. Это вопрос жизни и смерти. Мысли путались в голове, я надеялась чисто на удачу. Понимаю, что покер — это игра, где нужно рассчитывать не только на банальную удачу, но и на свои мозги. Но сейчас, к сожалению, у меня нет сил рассуждать логически.       — Вскрываемся, — проговорила я заплетающимся от волнения языком.       Ваас, не сводя с меня взгляда, раскрыл свои карты одновременно со мной. Выкуси, Монтенегро. Выкуси! Не веря своей победе, я с облегчением выдохнула, закрыв лицо ладонями. Но мою радость никто не разделял, особенно Ваас. Он молча поднялся со своего места и обратился к двум пиратам, сторожившим главные ворота:       — Откройте ворота!       Я была удивлена до глубины души, что сам Ваас сдержал своё слово. Но что-то всё равно заставляло меня сомневаться. Не может быть всё настолько просто. На ватных ногах я сделала два шага по направлению к воротам.       — Ну? Хули ты встала? Вали отсюда. Ты же этого хотела! — проорал Ваас, срывая голос. — Твоя победа. Ты свободна, как сопля в полёте!       Ожидая выстрела в спину или чего-то подобного, я медленно вышла за пределы аванпоста. Железные ворота с грохотом закрылись у меня за спиной. Странно, но я не ощущала такого же прилива радости, как при победе. Я чувствовала себя потерянной. Куда идти?       Солнце давно уже село, и непроглядная тьма окутала остров. Я побрела в пугающую неизвестность прочь от лагеря пиратов, прочь от Вааса.